- Туго мне без тебя, Коленька, горько - молодая женщина стояла на могиле мужа, холодный апрельский полевой ветер трепал уголки её цветастого платка. – Пять лет сегодня, как ты меня покинул. Почему же так рано, Коленька? Я, кроме тебя, на других смотреть не могу. Вон, Клавка с Нинкой замужем уже давно, детишек новым мужьям нарожали, а я не могу… Сыночек твой родненький в этом году в первый класс пойдёт. Баловной он мальчишка, ему бы целый день по улице бегать, не знаю, как учиться он будет. Не помнит тебя Игорёк, совсем мал он тогда был. Только по фотографиям тебя и знает. Ох, а похож-то на тебя как… - забилась в рыданиях женщина.
Нюра и Коля познакомились в сельском клубе, куда парень пришёл на танцы из своей маленькой деревушки. Нюра только взглянула в его зелёные глаза и поняла, что пропала.
Свадьбу сыграли, как только Коля из армии пришёл. Ждала его Нюра верно. Письма, залитые слезами, почти каждый день бегала на почту отправлять – так скучала. Ровно через девять месяцев после свадьбы родился сын Игорь. Молодым родителям тогда казалось, что счастью нет предела.
- Нам с тобой бы ещё одного сыночка и доченьку, - мечтал Коля.
- А моя бабушка всегда говорила, что настоящая семья – это когда в ней хотя бы пятеро детишек, - улыбалась Нюра.
- Пятеро, говоришь? Я согласен! – отвечал улыбкой муж.
Посёлок, в котором жила семья, был шахтёрским. Нюра работала поваром в столовой при шахтоуправлении, а Коля - забойщиком. Жили в доме барачного типа на четыре семьи, участок земли имели. Две маленькие комнатки были в их квартире и кухонька, половину которой занимала печь, удобства – на улице.
Жили скромно, но не хуже других, хозяйство своё держали. Коля своими руками сарай на участке построил. Сад, огород тоже выручали. Счастливая семья строила планы на будущее.
- Родится у нас с тобой второй, третий – ещё ничего, - говорил Коля, - а потом уже тесно станет, дом нужно будет свой строить.
- На какие средства мы его будем с тобой строить, Коленька? – вздыхала Нюра.
- Заработаю, Нюра. Я ради вас всё сделаю. На краю посёлка дом стоит большой, отдельный, только в упадок он пришёл. Видимо, пустует давно. Нам бы выкупить его и потихонечку отстраивать. Я всё своими руками сделаю.
- В том доме старики Мироновы жили. Дед Антон в своё время на шахте главным был, от того и дом у них такой – для начальства. Умерли старики один за другим лет пятнадцать назад. Детей у них не было, от того дом с тех пор и пустует, никто в него больше не заселился.
- Да-а, хорош дом был, видно, что не простые люди в нём жили. Если не получится его выкупить, поедем в мою деревню, там места полно, а дворов мало, всегда найдём, где новый дом построить.
Чуть больше года прошло с того разговора. Нюра готовила ужин и не могла дождаться, когда Коля вернётся с работы. Ей не терпелось сообщить ему радостную весть.
- Коленька, милый, у нас с тобой второй будет! – бросилась она к мужу, едва он переступил порог.
- Дочка будет! – подхватил на руки жену Коля. – А назовём мы её Танечкой!
- Почему Танечкой?
- Не знаю. Просто хочу, чтобы у меня была дочка по имени Таня! Красивое имя!
- Хорошо, мне тоже это имя нравится. Пусть будет Танечка. А если сынок?
- Я уверен, что будет дочка. Но если всё-таки сынок, тогда… Иван.
- Назовём, как скажешь, муж мой милый. Не важно: сын или дочка. Только бы дитя наше здоровым было и счастливым…
Коля трудился на шахте, не покладая рук. Вскоре пришёл с работы, сияя от гордости.
- Нюра, смотри! – протянул он ей грамоту. – Я лучший работник шахты! Норму почти в полтора раза перевыполнил. Я в этом месяце вырубил столько, сколько до меня здесь ещё никто не вырубал! В следующем месяце сделаю ещё больше!
- Коленька, отдыхать тебе нужно, нельзя столько работать. Береги себя, милый мой.
- Ты думаешь, мне только грамоту дали? К грамоте ещё денежная премия полагается. И немалая! – Коля протянул жене деньги, но Нюра им не обрадовалась.
- Переживаю я за тебя, милый мой. Ты даже во сне что-то про свою шахту бормочешь. Устал ты, отдохнуть тебе надо. Всех денег не заработаешь.
- Отдохну, когда дом построю, - заявил Коля. – Время поджимает. Скоро у нас с тобой второй родится… Года через три новый дом должен быть готов!
- Вот дался тебе этот дом… Мы и здесь неплохо разместимся. В тесноте да не в обиде. Вон, у Терёхиных шестеро детей. И ничего, живут в такой же квартире.
- У нас всё будет по-другому. Наши дети будут жить в просторном доме. Я добьюсь, Нюра, я добьюсь…
Два месяца Нюре до родов оставалось. С трудом она Игорька днём спать уложила. Плакал он беспрестанно, аж заходился в плаче, хотя мальчишка был спокойный, хлопот мало доставлял.
Сердце Нюры было не на месте, она то и дело выглядывала в окно, будто ждала кого-то. Но до прихода Коли с работы было ещё три часа. Вскоре Нюра отвлеклась на кухне и услышала тихий стук в дверь. Хотела крикнуть: «Открыто», но побоялась разбудить сына.
Открыв дверь, Нюра увидела на пороге пожилую соседку.
- Что вы, тёть Марусь? У меня Игорёк спит, еле укачала.
- Вот и не голоси громко… Колька твой… И зятёк мой тоже там остался.
- Где остался? Что с Колей? – стала кричать Нюра, от чего проснулся сынишка и тоже стал кричать.
- Ты иди, Нюра, малого успокой…
- Что с Колей? – в ужасе кричала Нюра.
- Беда, Нюра… засыпало их. Говорят…
Нюра не успела дослушать, что скажет тётя Маруся, земля уплыла из-под ног. Когда очнулась, в её доме толпились односельчане. Кто-то пытался привести её в чувства, кто-то качал на руках неистово кричащего Игорька…
- Где Коля? Когда он придёт? – чуть слышно спросила Нюра.
- Опасная у нас профессия, понимаешь, Нюра? – сказал, наклонившись к ней дед Василий, старый шахтёр. – Беда иногда случается…
- Где мой муж? – Нюре казалось, что она кричит, на самом деле её слова едва слетали с губ.
- Крепись, милая… сынишка у тебя маленький. Скоро, вон, второй на свет появится. Ох, сиротки несчастные, без отца остались, - закачал головой дед Василий.
Горе в тот день настигло не только Нюру, помимо неё овдовели ещё две односельчанки: Клава и Нина.
- Это Колька твой во всём виноват! - орала на следующий день Клава, ворвавшись в дом к Нюре. – И сам на тот свет отправился, и мужиков наших за собой потащил. Из-за него их засыпало! Всё хотел лучшим сделаться…
- Он и был лучшим, другого такого нет… - тихо прошептала Нюра.
Нина, в отличии от Клавы, Нюре претензии не предъявляла, напротив, поддерживала, как могла. Многие односельчане пытались поддержать убитую горем Нюру, но она была безутешна. Вечером после похорон она оказалась в больнице – случились преждевременные роды.
Родилась девочка, но была она совсем слабенькой и прожила всего несколько часов. Потеря ребёнка стала для Нюры очередным тяжёлым ударом.
«Ох, Коленька, - рыдала Нюра на свежих могилах. – Чувствовал ты, что дочка у нас будет, только беду не чувствовал. А, может, чувствовал, да говорить не стал?»
Прошло два года, жизнь в посёлке шла своим чередом, а для Нюры жизнь померкла, она жила только ради сынишки.
Овдовевшие в один день с Нюрой Клава и Нина вышли замуж, а Нюра о втором браке даже думать не могла, ни с кем себя не представляла кроме Коли.
- Нюрка, ты бы подумала о замужестве, годы твои идут, а сын растёт. Его кормить, одевать, обувать надо. Много ли ты зарабатываешь в своей столовой? С мужиком в доме всё легче было бы, - говорила Нина, придя к Нюре в гости, общее горе сблизило двух женщин.
- Не могу, Нин, понимаешь. Не могу. Да, тяжело, но ничего, справляюсь. Хозяйство выручает, сад, огород. Мы с Игорьком не голодаем.
- На шахте столовую собираются закрывать. Где ты работать будешь?
- Руки, ноги у меня есть, а работа всегда найдётся. Поеду завтра в соседний посёлок, сказали мне, что повар в детский сад там требуется. Платят, правда, совсем мало. Зато удобно, Игорька туда в сад пристрою, вместе со мной он будет. Сотрудникам там разрешают обедать, говорят, даже с собой продуктов дают, - последние слова Нюра сказала шёпотом, словно боялась, что их кто-то услышит.
- Вижу, как ты надрываешься с хозяйством и с огородом, целый день на ногах. Ты подумай, Нюр, дело тебе говорю. Васька Фомин любит тебя со школы, до сих пор надеется. Ты его только помани – сразу прибежит и не против с дитём тебя взять.
- Не могу я так, Нина, не люб мне Васька. К тому же выпивает он…
- Зато мужик он рукастый, с ним не пропадёшь. Да, выпить не дурак, но кто у нас в селе не выпивает? Ты думаешь, я прям по большой любви за Гришку вышла? Деваться просто некуда, тяжело без мужика. Между прочим, ребёночка я жду. Ребёнок родится, авось, и слюбится. Мишку моего не вернуть уже, и Кольку твоего тоже… Ты подумай, Нюр…
Через месяц Нюра перешла на новую работу, в детский сад. Рано утром вместе с сынишкой ехали они в соседнее село на автобусе. Ехать недолго, всего минут пятнадцать, но Игорёк обычно сразу засыпал в автобусе у матери на коленях.
Отработав смену в детском саду, Нюра ехала домой и трудилась допоздна, летом, когда сад и огород, отдыхать ей было вовсе некогда. С какими только дарами природы не ездила Нюра на рынок в райцентре каждый выходной.
Из ягод она делала наливку, ещё бабушка с ней рецептом поделилась, когда жива была. Обычно эта наливка до рынка не доезжала, расходилась среди местных, очень Нюрин напиток хвалили.
Вскоре заявился Васька Фомин. Нюра сразу поняла, что это Нина его прислала. Стоит Васька, мнётся на пороге, молчит. Принарядился Вася, брюки надел, рубашку, Нюра его таким нарядным никогда не видела.
- Ты чего пришёл, Василий? Вроде не звала я тебя. Говори поскорее, дел у меня по горло.
- Даже не знаю, что говорить нужно, Нюра. Наливочки бы мне твоей, для смелости.
- Наливочка денег стоит, подарков я никому не делаю.
- Знаю, знаю. Вот, - протянул он деньги, порывшись в кармане брюк. – Продай бутылочку.
- Тебе какую?
- А ты из чего больше любишь?
- Я из смородины люблю.
- Тогда смородиновую мне продай.
- На, держи, - Нюра достала из-за печки бутылку, на которой был приклеен листочек с надписью «смор».
- Присяду я у тебя, Нюра? Можно?
- Забирай бутылку и иди. Пей, где хочешь. У меня здесь не пивная.
- Волнуюсь я очень, Нюра. Давай присядем, вместе выпьем по стопочке.
- А, давай, Василий, - махнула рукой Нюра. – Стопочку-другую я выпью. Хоть забыться ненадолго от жизни такой…
Вскоре Вася купил ещё одну бутылку, а через полчаса он громко храпел за столом. Растолкав незадачливого жениха, Нюра выставила его за дверь. У порога из кармана его брюк выпала маленькая шоколадка…