Разумеется, он прав. Зоя сама понимает, не пара она ему и нечего привыкать к его добрым глазам, ласковому голосу. Больно будет, когда этого лишишься. Умом понимает, а сердце бьется, надеется, ждет.
Петр нисколько не удивился, увидев отца в гараже. Конечно, кто еще должен выступит в роли переговорщика, кроме папы. Он всю жизнь поступает, как настоящий миротворец.
- Здравствуй, отец! Рад тебя видеть
- Доброе утро, сын! Как дела?
- Да, вроде нормально. Я, пап, готовлюсь на выезд, торопись, говори, что хотел.
- Я ненадолго задержу тебя, Петр. Вот что, приходи сегодня домой, надо поговорить.
- Пап, если разговор про Зою, то он бесполезный. Я уже все обдумал, все для себя решил.
- Нет, сын, мы больше не будем говорить на эту тему. Решил, так решил. Дело твое, жизнь твоя.
- А что тогда? Кто-то из вас серьезно заболел? Что случилось, пап?
- Петр, в двух словах не скажешь. Ты приходи после работы, поговорим.
- Ладно, мог бы хоть намекнуть, о чем речь. Теперь думай целый день, что у вас приключилось.
Петр в этот день возил первого секретаря Райкома в соседний район. Часа три сидел в коридоре, пока Зиновий Матвеич вел какие-то переговоры со своим приятелем. Что только он не передумал? Какое-такое важное событие могло произойти, чтобы родители отступились от Зои?
Может быть Тетя Лида отказалась от своей затеи женить его на Марине? Едва ли. Единственно, что приходило в голову, мама серьезно больна, а отец скрыл это. Тревожно на душе у парня, неизвестность и ожидание беды, хуже всего.
Петр не выдержал до вечера. Вернувшись обратно в город, он отпросился с работы, сославшись на недомогание. Ирина Григорьевна ждала сына только вечером и, неожиданно увидев его на пороге, выронила из рук сахарницу.
- Сынок, ты пришел!
Шагнув вперед, она наступила на рассыпавшийся сахар, остановилась, удивленно посмотрев себе под ноги. Вид у нее был такой растерянный, что Петр испугался.
- Мама, что с тобой? Ты какая-то странная. Садись на диван, я сейчас тут подмету.
Петр разделся, взял совок и метлу, вымел рассыпавшиеся куски сахара, поставил сахарницу на стол. Мать выглядела не только растерянной, но и какой-то затравленной.
- Сынок! Ты проходи, твой отец, то есть папа, в большой комнате. Наверно, не слышит, что ты пришел.
- Ладно! Интересно, о чем он хотел со мной поговорить?
Отец сидел на диване, поставив перед собой на табурет шахматную доску, разыгрывая сам с собой очередную партию
- О, сынок! Уже пришел? Мать там грозилась чаем напоить, может по чашечке чая?
- Отец, ты звал меня чай пить? Говорил, что важный разговор. Раз так, давай, сначала поговорим, после, чай.
- Ладно, коли так. Мать, Ириша, иди к нам.
Мать вошла в комнату и встала, опираясь спиной о стену, спрятав дрожащие руки под фартук. Отец вздохнул
- Ира, садись рядом со мной. Петр, убери, пожалуйста шахматы, садись тоже. Сын, разговор будет трудный, но ты наберись терпения, выслушай нас. Буду говорить я, матери слишком тяжело.
Петр, дело в том, что у меня не могло быть детей.
- Пап! Как это не могло? А я?
- Сынок, дослушай до конца. У меня не может быть детей. И только ради того, чтобы родить мне ребенка, наша мама встречалась с чужим мужчиной, которого ей подыскала Лидия. Это даже нельзя назвать изменой. Ириша всегда любила только меня. Как только поняла, что беременна, твоя мама прекратила с этим человеком всякие отношения.
Мы скрывали это от тебя, потому что я всегда считал и считаю, ты мой сын. Ты бы никогда не узнал, что так произошло, но Лидия требует, чтобы мы уговорили тебя жениться на Марине, иначе все расскажет тебе о твоем происхождении.
Петр вытянул перед собой ладони, словно отгораживаясь от слов отца
- Папа! Стой! Не надо, я не хочу слушать этот бред. Мама изменила тебе, ты ее простил, это ваши дела. У меня не может быть другого отца! Вы оба ошибаетесь! Где наш альбом? Мама, где альбом с фотографиями? Дай сюда, мама, альбом!
Ирина послушно подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, достала синий бархатный альбом, протянула сыну. Петр стал лихорадочно листать страницы.
- Вот, нашел! Отец, мама! Это ваша свадебная фотография. Посмотрите на нее. Папа, это ты в моем возрасте. Теперь посмотрите на меня, на вашего сына. Не одно ли то же лицо?
Василий вытер рукавом увлажнившиеся глаза. Он точно знает, не от него его сынок, но Петр любит его, хочется ему верить, что похож на отца.
- Правда, сын, очень похож. Я и раньше замечал, что ты больше похож на меня, чем на маму.
- Вооот! О чем я и говорю. Бедные вы мои, всю жизнь боялись, что я узнаю «Правду»? Пап, даже, если это было бы так, даже бы и мать другая меня родила, все равно, вы мои родители. Какие все-таки вы у меня! А я, дурень, все не мог понять, зачем, тебе, мама так нужна в снохи Марина. Ой, как я обижался на тебя. Прости меня, мама!
Ирина сидела рядом с мужем, бледная, как мел. Нет, хватит! В этот раз обманется сын, нужно дальше бояться, что обман вскроется.
- Петр! Это правда, я родила тебя не от Васи. Трудно тебе это принять, но это так. Я не могу больше жить во лжи и трястись, боясь, что она раскроется. У Васи кровь первая отрицательная, у меня первая положительная, у тебя вторая группа крови. Ты никак не можешь быть рожден от Василия. Прости меня, сын!
Петр смотрел то на мать, то на отца в полном недоумении. До него не доходила правда, мозг сопротивлялся, он не хотел принимать эту правду. Василий встал с дивана
- Ириша, я же сказал, тебе не за чем просить прощения у сына.
- Но, я виновата, простите меня оба!
Петр, наконец, пришел в себя.
- Трудно поверить в это. Мама, ты меня родила от другого человека, ладно, пусть так. Я это вычеркиваю, все равно у меня один отец. Он меня вырастил, лучшего папы я бы себе не пожелал.
Скажи мне только, почему я не могу стать таким же хорошим отцом для ребенка, которого носит Зоя? Почему ты называешь Зою дрянью и подколодной змеей? Что она плохого совершила? Она маленькая девочка, заблудившаяся среди жестоких взрослых. Ее не за что осуждать, она никому не изменяла.
- Твоя правда, сынок! Добиваешь мать? Я заслужила. Мне казалось, мы выясним, что произошло внутри нашей семьи, поймем друг друга, помиримся. Однако, тебя заботят не переживания твоих родителей, а Зоя.
- Да, мама, да! Ты могла давно мне все рассказать. Хоть что случись, мое отношение к папе никак не изменится, вот, совершенно никак. Папа, ты самый близкий, самый родной мне человек. Давай, папка, обнимемся.
Сын крепко обнял своего отца. Василий изо всех сил сдерживал рыдания. Он же мужик, стыдно перед сыном. Но он столько раз представлял себе, как сын узнает, что он неродной отец. И вдруг он скажет: «Где мой папа, ты не мой отец». Пол жизни боялся этого.
Такое облегчение, какая радость, какое счастье! Даже отпустила, никогда не проходящая боль в правом боку.
- Сынок! Я самый счастливый человек. Ты не отказался от меня.
- Пап, как ты можешь говорить такое? Разве сын может отказаться от своего отца.
Увлеченные друг другом отец с сыном не заметили, как задергалось лицо матери, как безвольно опустились ее руки. Ирина хотела что-то сказать, но язык не слушался ее. Она закрыла глаза и повалилась на бок.
Василий осторожно уложил жену на диван, подложив под голову подушку.
- Сынок, беги, вызывай Скорую. Похоже у нашей мамы инсульт.
Петр бежал до телефонной будки, ругая себя последними словами. Это из-за него у мамы приступ. Знает же, у мамы больное сердце, нет, надо было высказаться, идиот бессердечный.
Скорая приехала тут же. Ирину госпитализировали. У нее на самом деле случился инсульт. Однако, врач обнадежил
- Хорошо, что вовремя вызвали Скорую. Мы приняли все необходимые меры. Жизни пациентки абсолютно ничего не угрожает. Вылечим. Полежит недели две, восстанавливаться уже будет дома.
Ох, груз упал с души Петра. Он сто раз поклялся себе, больше никогда в жизни не говорить с мамой в таком тоне. К чему было обвинять ее в этот момент? Можно было после поговорить спокойно. Нет, чтобы обнять маму, сказать, что она не виновата ни в чем. Идиот.
Стемнело. Зоя ждала Петра, просто увидеть, просто пообщаться по-дружески. Однако, он задерживался. Наверно, подумал хорошо и понял, не нужна ему Зоя и решил больше с ней не видеться.
Разумеется, он прав. Зоя сама понимает, не пара она ему и нечего привыкать к его добрым глазам, ласковому голосу. Больно будет, когда этого лишишься. Умом понимает, а сердце бьется, надеется, ждет.
К воротам подъехала машина. Зоя быстро накинула на плечи телогрейку и выбежала на крыльцо. Увы, это не Петя. Зоя развернулась и ушла в дом.
- Мама, там этот приехал.
София сразу поняла, о ком говорит дочь.
- Приехал, наверно, остальные вещи забрать. Чего-то не заходит, приглашения ждет что ли?
Александр мялся на крыльце. Оглядел двор, сердце защемило, здесь все построено его руками, каждая доска прибита им самим. Как жаль всего, не высказать словами.
Зашел в дом. Все, как всегда. София шьет, и Зоя тоже. Люся забилась на кровать с книжкой. Ничего у них не изменилось. Заметно, что ему не рады. Никто в его сторону даже головы не повернул.
- Здравствуйте!
В ответ молчание.
- Не слышите, что ли, я здороваюсь с вами.
София положила работу на стол
- Зачем приехал? Чего тебе надо?
- Вещи кое-какие надо забрать. Инструмент свой, например.
- Забирай сегодня все, что твое и больше не появляйся в этом доме.
- Вообще-то, это мой дом. Ты не имеешь к нему никакого отношения, как и Мартин. Я буду судиться, но жить в этом доме буду я.
- Воля твоя, судись! А теперь, забирай все, что хочешь и уходи.
- И уйду, но не думай, что оставлю тебя в покое.
- Саша! Что с тобой случилось? На самом деле ты добрый справедливый человек. Зачем ты добиваешься, чтобы твои дочери возненавидели тебя? Хорошо, я тебе жизнь испортила, девочки при чем?
Александр сел на табурет, снял шапку, помял ее в руках.
- Люся, доченька, хоть ты не сердишься на меня? Хоть ты прощаешь своего папку? Тебе-то я ничего плохого не сделал.
Люсия укрылась с головой покрывалом и отвернулась к стене.
Продолжение здесь: Глава 116