Сердце Софии болит, оно плачет, кричит, умоляет: «Милый, не уходи! Пусто в душе без тебя! Студеным станет жаркое лето без тебя. Темной ночью для меня станет яркий полдень, ибо померкнет свет без тебя, любимый. Мне больно дышать без тебя, я жить без тебя не могу!»
София аккуратно свернула работу, унесла в свою половину, повесила недошитое платье на спинку стула.
- Александр, я собрала все твои оставшиеся вещи, сложила в мешки и поставила в чулан. Там света нет, зажги лампу-летучку.
Сходив на кухню, София поставила лампу на пол, около ног Александра.
- Инструменты твои тоже там. Прошу тебя, забирай все и уходи. Дай девчонкам немного успокоиться. Захочешь увидеться с ними, приходи где-то через месяц, не раньше.
Насчет дома, вот что скажу. Ты можешь судиться, можешь нет. Но я думаю, тебе не стоит этого делать, потому что бесполезно, дом принадлежит нам с дочками. Спасибо матери, Царствие ей небесное.
Ты человек неглупый, должен понять, тебе не удержаться на председательском месте, если начнется шумиха вокруг нашего развода. Сейчас, по крайней мере, у тебя есть шанс выглядеть порядочным человеком в глазах районного начальства и в глазах колхозников.
Со стороны выглядит так. Ты полюбил другую женщину, не стал скрывать это от семьи и ушел, оставив все. Благородно. Про сберкнижку и про то, что ты все-таки грозился забрать дом и выставить нас с дочками на улицу, я промолчу.
- Может прикажешь тебя за это благодарить? Ты выгнала меня из моего собственного дома, который я построил сам, вот этими руками.
- Никто тебя не выгонял. Захотел уйти, вольному воля. Только потому мать дом на меня и записала, чтобы ты не мог его отобрать у дочерей и отдать первой попавшейся проходимке. Она знала, что я детей не брошу, а на тебя, видимо, не надеялась.
Не думай, не ради твоего благополучия я терплю, молчу, а в память матушки моей, Матрены. Она не хотела бы видеть, как ты, потеряв все, будешь вынужден ходить на работу с вилами. На самом деле, такое может случиться, если пойдешь на поводу у своей Юлии.
- Вызнала все? Интересно стало, на кого я променял тебя, такую благочестивую Софию?
Не стала София больше говорить ничего. Боялась, что расплачется, начнет упрекать, невольно покажет, как ей больно. Она ушла в свою половину, закрыв за собой дверь. Ох, как тяжело терять любовь, отдавать другой родного человека, которого знаешь до последней родинки, любишь даже за его недостатки.
Сердце Софии болит, оно плачет, кричит, умоляет: «Милый, не уходи! Пусто в душе без тебя! Студеным станет жаркое лето без тебя. Темной ночью для меня станет яркий полдень, ибо померкнет свет без тебя, любимый. Мне больно дышать без тебя, я жить без тебя не могу!»
Разум говорит: «Разлюбил, предал он тебя. Молчи сердце, терпи и молчи. Его не вернуть, и не нужен он тебе, София. Это уже не твой любимый. Это другой человек, а твой Саша умер».
София опомнилась, перекрестилась
- Господи, прости меня за такие думы! Пусть живет, Господи!
Александр помялся немного и вышел в чулан. Без всякой лампы нашел свои инструменты, прихватил мешок, стоявший у входа, пошел к машине, что-то бормоча себе под нос. Открыв ворота, он неожиданно столкнулся с Глафирой, державшей на руках своего кота, глаза которого горели в ночи жутким зеленым светом
- Фу, напугала своим котом! Чего ты шастаешь по ночам под чужими воротами
- Не под твоими уже. Вот, кота искала, а то уйдет по гулящим кошкам, дня по три дома не бывает. Придет потом, весь облезлый, голодный, я откармливай его. Кота искала, да еще вот, кобеля блудливого нашла
- Глафира, придержи язык и не лезь, куда тебя не просят
- Э-э-э, бесстыжие твои глаза! Еть не молодой уже! Хорошо, что вовремя Господь прибрал Матрену, не видит она твоих выкрутасов. А если видит, то слезами горючими умывается.
- Отойди, не стой на дороге, не зли меня. А то и тебя сейчас твой Господь приберет!
- Э-э-э, охальник! Придет время и без тебя приберет. Но я еще доживу, я еще увижу, как ты приползешь к Софьюшке, как мой облезлый кот. Тьфу на тебя и на твою потаску.ку! Тьфу!
Глафира смачно плюнула под ноги Александру и удалилась. Не то чтобы Глаша очень уж любила Софию, все-таки она какая-то холодная, чужая, но уважала сильно. А сейчас и жалела. Как бабе двух девок содержать, еще и третье дите скоро народится. Всю жизнь эта София, как рыба об лед бьется. Жаль бабу.
Александр со злостью дергал рычаг переключения скоростей, машина то и дело буксовала на дороге, плохо очищенной от снега. Один раз даже пришлось выйти и поработать лопатой так, что спина вспотела.
Наконец, доехал до окраины деревеньки, остановился у ворот, посидел немного. Вот его новый дом, приехал, а заходить неохота. Ничего, надо привыкать, обратного хода нет. София-то, вон, не слезинки не проронила, другая бы голосила, как жить в деревне без мужика? А этой, все равно, не женщина, а бессердечная каменная баба.
Вошел, оставив мешок в сенях, взяв только хозяйственную сумку с гостинцами. В доме натоплено, прибрано, на столе новая скатерть. Юленька вышла навстречу, в нарядном платье, обняла, погладила мягкой рукой по щеке.
- Долгожданный мой пришел. Раздевайся, ужинать будем. Ты чего так долго? У нее задержался?
- Нет Юля, я там недолго был, забрал вещи и ушел. Буксовал по дороге, пришлось машину откапывать, вот и задержался.
Сережа где? Я сегодня в городе был, машинку ему купил и гостинцев полную сумку. А то пацан дичится, не нравлюсь я ему.
- Молодец, что купил, завтра отдам. У Любы Сережка.
- Как у Любы, она тебе кто? Родня что ли?
- Да, нет! Я ей маленько продуктами помогаю. У меня же мясо, потроха всякие, молоко, все под руками. Она привыкла, Сережка у нее, как свой.
- Выходит, пацан часто у Любы ночует?
- Да, он привык. Просто дома со мной ему скучно, а Любы ребятишки, играются вместе. Да ты садись, я борщ сварила, поужинаем, да в постельку!
На столе появились соленые огурцы, хлеб, порезанный толстыми ломтями, тарелка с кусками постного мяса, бутылка с во.кой, две рюмки. Юля, довольная собой, веселая, в предвкушении скорой выпивки, принесла две тарелки розоватого варева, в которой плавали перья капусты.
Александр принюхался, борщом не пахло.
- Юленька, это борщ?
- Да, борщ. Просто свеклы и моркови у меня нет, а к Любе идти неохота было. Давай, выпьем, под водочку пойдет. В другой раз чего-нибудь другое сварю.
- Юля, я тебе говорил, что не пью. Зарок давал.
- Сашенька! Никто ведь не просит напиваться. Просто выпьем по стопочке для куража. Ты у меня устал, наработался, в город ездил. Давай, милый, за нашу любовь!
Александр сглотнул слюну. Он представил себе, как обжигающий горло напиток, проходит через гортань, попадает в желудок, в животе сразу горячо, а голова светлеет. Все кругом становится радостным, все беды уходят прочь.
- Ладно, наливай, на самом деле, что может случиться с одной рюмки? Как говорится, выпьем за любовь!
Выпили по одной, после по второй и все стало прекрасно! И мясо не жесткое, и борщ вкусный. Саша поел с удовольствием, еще и добавки попросил.
А дальше была ночь! Какая ночь! Такого с Сашенькой еще не бывало. Ах, Юленька, ах маленькая блудница, как же ты хороша! Как же ты умеешь заводить, доводить! Куда там Софии до тебя! Всего мужика выжала Юля, едва ли до обморока не довела, пока не налюбилась сама.
Уснули только на рассвете. Утром Сережа пришел за портфелем. Постоял, разглядывая совершенно нагую маму и ее мужика, засмеялся нехорошо, выругался матом, плюнул и ушел в школу, оставив дверь раскрытой настежь. Пусть проветрятся, с.ки.
Первой от холода проснулась Юля. По полу расползались клубы морозного воздуха
- Сережка, паразит, прибью ведь я тебя! Вот сво.очь, весь в отца. Родила на свою голову. Говорили, оставь в Роддоме, нет же, забрала, пожалела гаденыша.
Она захлопнула дверь, в одно мгновение, ее тело покрылось пупырышками. Ох, надо согреться. Юлечка натянула одеяло на Сашу, сама нырнула к нему
- Сашенька, любый мой, согрей свою куколку, она вся замерзла!
Александр с трудом разлепил глаза. Голова трещит, спасу нет. Какое там согревать, оклематься бы. Огляделся, в окнах солнце блестит, день вовсю разгорается. Посмотрел на часы, ужас!
- Юлька, вставай, проспали мы! Время десятый час.
- М-м-м, не хочу, ты умучил меня вчера, все косточки в обратную сторону согнул. Выправляй теперь, медведь!
- Какая холодрыга! Ты вьюшку что ли забыла закрыть?
- Дверь была открыта настежь. Придет из школы свинтус такой, выпорю, это его проделки. Сашенька! Все равно уже проспали. Давай, будто бы мы заболели, поехали в город в больницу! А? Я хорошо придумала?
Поедем, купим себе и Сереже подарки на Новый год. Я так давно мечтаю о шубе! Пальтишко у меня худенькое, мерзну я в нем. И вообще, не пристало жене председателя колхоза в такой обдергайке ходить. Согласен со мной, любый?
- А чего? Поедем, купим, деньги у меня есть. Наряжу тебя, как королевишну. Заслужила!
Съездили. Закупились. Денег хватило на дорогую шубу, золотые сережки. Жаль, кольца, подходящего по размеру, не нашлось. Зато, купили на рынке, с рук, пуховый платок и новые валенки, Юле и Сережке.
Продуктов набрали, выпивки всякой. Надо запасаться, скоро Новый год. Александр было приуныл немного, деньги как-то незаметно ушли, копил, копил, за один раз потратили.
- Юля, вроде не так много всего купили, ты посмотри в портмоне, может пара купюр завалялось.
- Откуда, милый? Это всегда так, кажется, что денег много, покупать начнешь, оказывается, что только-только хватило. Не переживай, заработаем! Сейчас приедем, нажарим колбасы, ох и обожаю я ее.
Не пара купюр там завалилось, немного больше, но Александр, привыкший доверять Софии, посчитал, что женщина не станет обманывать. Поругал себя за подозрительность, и правда, не миллион же там был. Цены-то нынче какие, тоже учитывать надо.
Довольная покупками, счастливая от пары бутылок выпитого пива, Юля всю дорогу развлекала Сашу смешными историями. Он смеялся.
Юля на самом деле забавная, с ней весело, только почему-то вспомнилось ему, как София стояла в Универмаге над стеклянным прилавком и любовалась серьгами с голубыми прозрачными камнями. Наверно, ей хотелось надеть их, но Александру в голову не пришло спросить, не хочется ли Софии их купить.
Помнится, тогда они копили на мотоцикл. Саша мечтал о нем, бредил этим мотоциклом. Мечтала ли София о чем-нибудь для себя? Хотела ли она шубу? Александр этого не знал и никогда не задумывался об этом.
Продолжение здесь: Глава 117