сентябрь, 1996 г., п. г. т. Светлый путь
Игорь нажал на кнопку дверного звонка, поправляя конверт с маленьким Лёшкой, — «Малыш, так надо. Не переживай, всё будет хорошо», — обратился он к Наде и постарался её обнять. Дверной глазок моргнул и щёлкнул открывающийся замок. Не глядя на пришедших, мама Игоря, Вера, распахнула дверь, развернулась и направилась в зал, произнеся — «Отец, тут видимо к тебе пришли». Отец, Алесандр Михайлович, появился в конце коридора, выйдя из родительской спальни, с газетой, встряхнул её, расправляя, двумя руками и со словами — «Нет, Вера, это не ко мне, ты ошиблась», — удалился на кухню. В неловкой паузе Игорь обратился к Наде, — «Малыш, заходи. Стой здесь», — они зашли и прикрыли за собой дверь. «Родители, — начал Игорь, — мы всей семьёй пришли попрощаться. Мы едем на Крайний Север, поэтому зашли сказать — извините, если что не так. Увидимся или нет, не знаю, денег у нас только в одну сторону. Не поминайте лихом. Прощайте», — с этими словами он подтолкнул супругу на тёмную лестничную клетку и прикрыл за собой, до щелчка замка, дверь. Никаких слов поддержки, заботы, переживания… ни-че-го, щелчок замка, в тёмном подъезде, и тишина. Игорь, стараясь скрыть слёзы, обнял Надю — «Всё будет хорошо. Мы молодцы — так нужно было сделать.
Давай ускоримся, сейчас дядя Вова приедет, чтобы отвезти нас на вокзал, не хочется его задерживать». Не прошло и получаса, как они уже мчались, по пустынным улицам их родного города, на железнодорожный вокзал, где их уже ждали Максим и Лена. Посёлок плакал сентябрьским дождём, бившим в лобовое окно старенького, красного «Москвича». «Чего загрустили молодёжь? — пытался поднять им настроение, отец одноклассника Игоря, Владимир Михайлович, — всё же хорошо?! Устроитесь, обживётесь, люди везде живут…» «Да, дядь Вов, всё хорошо, просто непривычное, незнакомое, — Игорь приобнял Надю, — а так всё хорошо, нам куча народа деньги помогла собрать и вам — большое спасибо. Вообще, спасибо всем родителям, кто нам помог. Представляете, у родителей Любы, денег не было наличных, так они пошли в банк и сняли! Мы устроимся и обязательно всем отдадим, спасибо всем. Вы вот нас даже везёте… как бы мы добирались с чемоданами и Лёшкой?! Да, зашли сейчас к моим родителям, попрощались, продолжал Игорь, — всё нормально». «Вот так-то другое дело! Всё будет хорошо! — поддержал его Владимир Михайлович, — то, что к родителям зашли — молодцы. Так правильно. Где это видано, чтобы дети чёрт-те куда ехали, не попрощавшись?! Удачи вам, дети, приехали, выходим».
Обустроившись в вагоне и убедившись, что Наде с Лешкой, удобно, насколько это возможно в плацкарте, Игорь забрался на верхнюю полку и закрыл глаза.
Он пытался вспомнить, а вспомнив объяснить самому себе, как, почему и когда, произошёл тот разрыв с родителями, который довёл до ситуации полного неприятия. В настоящее время их помощь, их моральная поддержка, нужна была, как никогда раньше, ведь никогда раньше он не был заботливым мужем и тем более отцом.
Всё началась, как ему казалось, с того момента, когда его отец, подводя итоги очередной четверти учебного года, глядя на сына, заявил: «А чему ты радуешься, бестолочь, все эти пятёрки в дневнике, не твои! Это бабушкины оценки!» Самая опасная ложь — ложь, содержащая часть правды. Игорь усиленно занимался со своей бабушкой геометрией, алгеброй и физикой, так как она была учителем не только данных предметов, но и предметов, с более хитрыми названиями — «детали машин», «сопротивление материалов» и прочих, в городском институте — это было абсолютной правдой, но его задела не столько интонация, с которой сказал эту фразу отец, а то пренебрежение к нему, как к личности, с которой это было сказано. Полностью отказавшись от наставничества, из соображений «назло маме отрежу уши», он незаметно, но уверенно скатился к концу года на тройки, — «Ну вот, что я говорил», — с восторгом констатировал отец, — я абсолютно прав — ты бездарь, неуч и лентяй!» Он вспомнил, как навёрстывал упущенное, как ему начало нравится учиться и узнавать, что-то новое, вспомнил, что до медали на выпускной ему не хватило несколько балов, но всё равно, это было достижение и заслуга в это была только уже лично его. Да, именно с тех пор, он начал не только отвечать за свои поступки, но и принимать самостоятельные решения, касающиеся взаимодействия со всем миром, иногда, как загнанный в угол щенок, оскалившийся и взъерошенный, визжащий и гавкающий одновременно. Именно отсюда этот юношеский максимализм, обострённое чувство справедливости, уверенности в своей правоте и обиды на весь мир, одновременно. Он совершенно не был идеальным и послушным ребёнком, а с возрастом и вовсе научился делать всё наперекор, но именно так, как он считает нужным и, главное, справедливым. А порка матросским ремнём! Он помнил, что бил его отец, с завидным постоянством, по поводу и, как правило, без — из принципа кто-то должен быть наказан, а он старший, в семье, ну не пороть же сестру, младше Игоря на шесть лет… Острая боль, сквозь стиснутые зубы, через несколько лет, превратилась в сгусток злобы. Закончилось физическое воздействие только тогда, когда на очередной удар по лицу, от которого очки Игоря улетели за стоящие в его комнате пианино, он встал и с силой оттолкнул отца, замерев в бойцовской стойке, показывая, что в следующий раз, толчка не будет — будет хук в лицо. «Сила есть — ума не надо» — только и смог произнести отец, уходя на кухню и обращаясь уже к маме, добавил — «Плевать я на него хотел с высокой колокольни». Безразличие — лучше насилия, подумал он тогда. К тому времени Игорь уже несколько лет ходил на занятия, которые никогда не поощрялись отцом, — занятия рукопашным боем. Позже притащил домой настоящую, но самодельную штангу, гантели и даже сдал норматив на пояс по карате — кёкусинкай, белый –да, но с коричневой полосой, и это тоже было одно из первых его достижений. Он встал первый раз! Встал навстречу силе! И… победил! Морально, с синяком, но это была победа.
Буквально через несколько дней отец, видимо, желавший взять реванш, устроил очередное показательное выступление, с молчаливого согласия мамы, но драки уже быть не могло –начавшиеся оскорбления привели к тому, что Игорь, хлопнув дверью, ушёл из дома. Это не было бы чем-то новым, кроме того, что, разочаровавшись в себе, как личности, решил отравиться. Выпив более сорока таблеток всевозможных успокоительных, он вышел из дома, чтобы не отравлять своим существованием жизнь идеальной семьи родителей. Друзья, к которым, предвидя события, он, теряя сознание, пошёл прощаться, сопроводили его, в беспамятстве, домой, послав вперёд переговорщика, который предупредил и поставил ультиматум маме — отца дома быть не должно. Скорая помощь, письменный отказ от госпитализации, попытки «выйти в окно» и уход родителей из квартиры — всё это уже рассказывали ему друзья, помогая восстановить в памяти, хронологию событий. Он не помнил ничего. Родители не вернулись ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю — переехали жить к бабушке, оставив его одного. Безразличие — лучше насилия, продолжал убеждать себя Игорь и почти год жил один.
Он ошибался тогда, нет, не насилие является самым страшным поступком, а именно безразличие. Даже насилие может и зачастую становится доказательством того, что человек или его судьба, не безразличны. Именно так выражают своё переживание те, кто не может что-то изменить — это злоба на обстоятельства, не сложившуюся жизнь, на не воплощенные мечты, усугубляемое, одновременно, осознанием упущенного времени — это, в конце концов, злоба на себя, выплеснувшаяся на родного и близкого. Ощущая эту боль и злобу, каждый переживает ситуацию по-своему — уходят в запой, бросают семью и детей, бьют всё и окружающих заодно, уходят в себя, но это — боль, боль внутри, а безразличие — это совсем другое и прямо противоположное. Игорь не знал, что через это всё ему самому придется пройти… Безразличие — это ненависть без эмоциональной окраски, это неприятие и исключение из себя и своей жизни, ситуации, человека, для своего собственного комфорта. Безразличие — апогей эгоизма.
Друзья, если вам понравилась прочитанная глава, не забудьте поставить лайк! (Вам ведь понравилось прочитанное, а я об этом узнаю и мне будет приятно.)
Приобретать книгу совершенно необязательно – обещаю, я выложу её всю на своём канале бесплатно!
Но если я вас не переубедил и вам не терпится узнать всю историю или вы хотите приобрести книгу в коллекцию, поддержать автора – бумажная и электронная версия доступны по ссылке: повесть «ШраМы».
Кроме того, встретиться с главными героями повести и заглянуть в их прошлое вы можете в уже опубликованной повести «Сценарий Шторм» по ссылке: повесть «Сценарий Шторм».