Красный ручей бежит по ступеням, скапливается в широкую лужу под ногами отряда из десяти человек. Пролет пропах насквозь смрадом смерти, пороха и страха. Чахлый светильник дает слишком мало света, с верхнего этажа долетают отчаянные вопли вперемешку с влажным хрястом и треском.
Маг прижался спиной к окованной двери, закрывающей проход в коридор, ведущий в зал с алтарем. Зажмурился, глазные яблоки дёргаются, словно пытаясь уследить за мечущейся мухой.
— Их двое. — Наконец прохрипел маг, по виску побежала мутная струйка пота.
Лицо приобрело землистый оттенок, а нос заострился, как у мертвеца. Начальник стражи сделал два глубоких вдоха ртом — носом дышать невозможно, желудок сразу подскакивает к глотке. Вперёд вышли двое дворфов с новомодными ружьями, встали на колено, целясь в темноту вверху лестницы.
— Огонь по готовности, — скомандовал начальник, обернулся к магу, — еще что-нибудь? Сколько наших осталось?
— Д-двое... нет, больше никого... Боги... во что мы ввязались?
— Не робей, мы сдюжим.
Маг шумно сглотнул и кивнул, начальник стражи отступил к двери и бросил взгляд на пару пузатых бочонков в углу. Размером с годовалого ребёнка, из плотной древесины, дополнительно обиты медными кольцами. Из верхних крышек торчат скрученные жгуты, готовые вспыхнуть от малейшей искры.
Внизу живота появился ледяной ком, начальник шумно сглотнул и забормотал подзабытую молитву.
***
Бескаел не заметила, как из темной ниши выметнулась рука. Короткий удар в затылок опрокинул на пол, эльфийка вскрикнула, попыталась вскочить, занося меч. Сверху навалились двое теней, еще двое бросились на мальчика. Младший Зим оскалился и отбросил нож, поднял руки и процедил:
— Предатели.
Тени не ответили, скрутили, безжалостно связав руки за спиной. Эльфийке затолкали в рот кусок ткани, забросили на плечо, как мешок. Долго перед глазами были только древние ступени, затем появился свет, Бескаел увидела длинный коридор, заполненный солдатами обоих государств.
Вдоль стен расставляют крохотные бочонки, к каждому протягивают пропитанные маслом веревки. Пахнет потом, порохом и горючей смесью.
— Ловушку готовите? — Спросил ребенок, глядя перед собой. — А вы действительно боитесь его. Мне даже не терпится встретится с отцом. Человек, внушающий такой ужас...
— Только идиоты не испытывают страха. — Ответил убийца, идущий рядом, голос сухой, почти лишенный эмоций. — Но ты прав, шкет, человек, способный покалечить тень и убить сотню братьев, достоин страха.
Лицо младшего дрогнуло, губы сжались, превратившись в две блеклые ниточки. Их завели в широкий зал, освещенный черным кристаллом под потолком. В центре вокруг алтаря стоят семеро эльфов в красных одеждах. Жрецы тянут прерывистую песнь на непонятном языке, от звуков которой волосы Бес встали дыбом, а руки покрылись гусиной кожей.
В алтаре выдолблена форма человека с отходящими лучами кровостоков, смыкающихся в круг. Воздух над ним рябит, глаза эльфийки расширились, заметив тонкую черную щель, трепещущую, как паутинка на ветру.
Чуть поодаль стоят главы Альянса и император людей, а рядом с ним.... Бескаел страдальчески застонала. По левую руку стоит одетая в красное Криста. Глаза девочки неестественно расширены, похожи на стеклянные шарики. На шее красуется широкий ошейник из золота, на коже видны дорожки свежей крови, текшей из-под него.
На прибытие Бескаел девочка не отреагировала, только в уголке губ выступила красная капля, побежала к подбородку.
Тени остановились перед правителями, опустились на колено, прикладывая ладонь к левой стороне груди.
— Все готово.
Император властно дернул кистью, и предатели отступили к стенам, подошел к Бес. Ухватил за подбородок, как вещь, вывернул, вынуждая смотреть в глаза. На губах заиграла мерзкая улыбка, сочащаяся довольством и болезненной самоуверенностью.
— Спасибо, что решили сэкономить нам время, это было очень мило.
— Я просто хотел увидеть, как отец убьёт вас. — Процедил младший, исподлобья глядя на императора.
Веко Кристы дрогнуло, из-под ошейника побежала паутинка крови. Улыбка императора стала шире, смерив мальчика взглядом, хмыкнул и сказал:
— А ты смелый. Даже жаль, что придется пустить в расход. Мне бы пригодился такой слуга, вы были бы хорошей парой.
Он замолк всем видом давая понять, что ждет просьб принять на службу и мольбы о пощаде. Мальчик засмеялся чистым детским смехом, даже плечи затряслись.
— Зачем мне служить без минуты покойнику?
Хлесткая пощечина подбросила в воздух, рубиновые капли из разбитых губ попали на алтарь. Черная щель рывком расширилась и схлопнулась, начала жадно пульсировать. Император отряхнул ладонь и сухо бросил:
— Кляп ему и связать у алтаря, хочу, чтобы он видел, как умрет последний родитель.
Мальчик упал на грудь и продолжая прерывисто смеяться выдавил:
— Ты боишься. Я чувствую твой ужас, да ты в панике! Ты уже знаешь — что умрешь!
Лицо императора перекосило, по залу, заглушая распев жрецов разнесся скрежет зубов.