1 ноября исполняется 159 лет со дня рождения Великой княгини Елисаветы Феодоровны. Красота немецкой принцессы, Великой княгини и русской святой соответствовала ее духовным качествам. Образ Елисаветы Феодоровны восхищал многих художников, писавших ее портреты. Вдохновляет он живописцев и иконописцев и в наше время. Но передать всю красоту и грацию Великой княгини не удавалось ни одному художнику. Не раз сами мастера признавались, что не способны перенести на холст эту Богом данную красоту.
Каждый из живописцев по-своему стремился запечатлеть черты Великой княгини. Детский образ предстает перед нами на одной из миниатюр, где принцессе Элле исполнилось 4 года. Этот портрет был написан по заказу бабушки — английской королевы Виктории.
Королева Виктория и сама рисовала своих детей и внуков. Среди ее акварелей есть портреты одиннадцатилетней Эллы. Зарисовки сделаны летом, когда внуки обычно приезжали к королеве в Шотландию в замок Бальморал.
Кисти австрийского художника Генриха фон Ангели, много работавшего в качестве придворного живописца при германском императорском дворе, принадлежит семейный портрет великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV. Элле исполнилось 15 лет, она стоит позади отца. Слева изображена Аликс, будущая русская императрица Александра Феодоровна, справа стоят супруга герцога Алиса и сын Эрнест.
Талантливый немецкий живописец Фридрих Август фон Каульбах, знаменитый своими портретами, в основном женскими, написанными в стиле французского романтизма XIX века, создал целый ряд портретов Великой княгини. Среди его работ — портрет совсем юной Елисаветы Феодоровны.
Каульбах написал один из наиболее поэтических образов Великой княгини. Голову украшает диадема в виде средневековой короны, надетая на прозрачную и ниспадающую на плечи вуаль. Первоначально портрет украшал кленовый кабинет императрицы Александры Феодоровны. В настоящее время он находится в дворцово-парковом музее-заповеднике «Павловск».
В одном из писем бабушке — королеве Виктории — Елисавета Феодоровна писала: «Мой портрет начали писать, и я думаю, что он будет очень удачным. Сергей и я надеемся, что он Вам понравится, и мы пришлем его Вам как подарок к Рождеству и ко Дню рождения. Возможно, Вам будет интересно знать, как меня пишут — платье из бледно-розового газа, много кружев, немного открытое <…>. Я держу зонтик в одной руке и в другой — большую белую соломенную шляпу с цветами, перевязанную розовой лентой. Всё выглядит так, как будто я гуляла по саду…» 13 июня 1884 г.
Лицо Елисаветы Феодоровны было необычайно одухотворенным. Как ни пытались современники описать ее красоту — ослепительную в реальности — она ускользала. Может быть, потому что она уловима в самом духе образа и неотделима от прекрасной души, которая отражалась в утонченной внешности Великой княгини.
ПОДАТЬ ЗАПИСКУ В СВЯТО-ЕЛИСАВЕТИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
К 10-летию свадьбы Великий князь Сергий Александрович заказал портрет своей супруги французскому художнику Франсуа Фламенгу. Фламенг приезжал в Россию в июне 1894 года по приглашению княжеской семьи Юсуповых — соседей великокняжеской четы в подмосковном имении Ильинское.
В Государственном историческом музее находится портрет Елисаветы Феодоровны кисти Ф.И. Рерберга, выполненный в 1898 году. Выпускник Императорской академии художеств Рерберг был виртуозным рисовальщиком, мастером живописного и акварельного портрета. Великую княгиню художник изобразил с белыми лилиями в руках в театральном костюме Марии Антуанетты, в котором она участвовала в любительском спектакле, поставленном в доме московского генерал-губернатора 11 февраля 1898 г. (пьеса «Лилия» А. Доде).
Из дневника Великого князя Сергия Александровича: «27 мая 1901 г. Ильинское. <…> в 10 часов ездил с женой к Олсуфьевым, где жена позирует живописцу Штембергу — замечательно похожий и хороший портрет…» Елисавета Феодоровна изображена в платье, украшенном каменьями, с розой, приколотой на корсет. В черновике завещания Елисаветы Феодоровны местонахождение портрета упоминается как «музей Сергея», т.е. Исторический музей в Москве, почетным председателем которого в 1881 году был назначен Сергий Александрович. Великий князь также патронировал «Общество художников исторической живописи». В Третьяковскую галерею картина поступила в 1932 году из Гатчинского дворца.
Василий Михайлович Нестеров познакомился с Елисаветой Феодоровной в начале ХХ века в Царском Селе. «Великая княгиня с первых слов очаровала меня своим прекрасным, ясным лицом, простотой, оживленностью», — пишет художник в своих воспоминаниях. По его словам, «понимание искусства у Великой княгини было широкое. Она внимательно всматривалась в новые течения. Видела она многое, знала музеи Европы, любила старых мастеров, из современных — Берн-Джонса. Много читала, знала нашу и западную литературу, в последние же годы читала исключительно богословские книги — Святоотеческие предания, Жития святых. Многие места из Библии и Евангелия знала на память. К моему художеству она относилась с давних пор с симпатией, и так было до конца.
Ни одним из написанных с нее портретов не была она довольна. Большой каульбаховский был слишком официален, тот, что написал с нее когда-то гремевший в Европе Каролюс-Дюран, — нарядный, в меховой ротонде, с бриллиантовой диадемой на голове, с жемчугами на шее, — был особенно неприятен Великой княгине. И, говоря о нем, она с горечью сказала: "Может быть, я была очень дурная и грешная, но такой, как написал меня Каролюс-Дюран, я никогда не была"».
Последние девять лет жизни Великая княгиня Елисавета посвятила устроению Марфо-Мариинской обители в Москве. Служение княгини находило отклик в сердцах современников. Дурново П.Н. писал: «Ежели придут дни для династии последние, лишь в одном я уверен. Одна только Елизавета Федоровна явит миру ни с чем не сравнимый пример подлинно русской жертвенности и православного самоотречения». В «Чистом понедельнике» И.А. Бунин так описывает Елисавету Феодоровну во время крестного хода: «…из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня…»
В 1910 году для проведения художественных работ в обители Елисавета Феодоровна пригласила М.В. Нестерова. Об этом периоде своей жизни художник писал: «Церковь Покрова Пресвятой Богородицы при Марфо-Мариинской обители на Ордынке была окончена, освящена. За четыре года, что я проработал там, мне часто приходилось встречаться, говорить с настоятельницей Обители Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Мои отношения с Обителью и после освящения церкви не кончились… Время от времени меня вызывали для советов по художественным вопросам. Я проходил Денежным переулком через сад. Идешь, бывало, тихим летним вечером и видишь — около церкви сидит Великая княгиня, с ней рядом на скамье и около на траве сидят, стоят сестры, старые и молодые, тут же и девочки-сироты из обительской школы-приюта. Идет беседа. Лица оживленные, ничего натянутого тут не было: Великая княгиня хорошая, добрая, подчас веселая, старшая сестра. Увидит меня, встанет, поздоровается, начнет говорить о деле… Такой не раз хотелось мне написать ее, и казалось, что она не откажет мне попозировать. Таким тихим вечером на лавочке, среди цветов, в ее сером обительском одеянии, в серой монашеской скуфье, прекрасная, стройная, как средневековая готическая скульптура в каком-нибудь старом, старом соборе ее прежней родины… И мне чудилось, что такой портрет мог бы удасться…»
После мученической кончины Великой княгини Елисаветы, задолго до того, как была написана ее первая икона, М.В. Нестеров в 1926 году написал ее портрет с пальмовой ветвью в руках и нимбом над головой. Возможно, это отклик художника на спасение мощей Елисаветы Феодоровны и преподобномученицы Варвары (Яковлевой) в 1921 году.
Михаил Нестеров сделал несколько этюдов к картине «Невеста Христова», которые поражают своей иконографичностью. Настоятельница изображена у апсиды Покровского храма обители в белом одеянии, с букетиком цветов в правой руке. На обороте паспарту дарственный автограф художника супруге: «Дарю на память о лучших днях…» — и приписка: «Этюд к картине "Невеста Христова"»).
В 1912 году К.Ф. Юон исполнил портрет Елисаветы Феодоровны для Елизаветинской женской гимназии в Большом Казенном переулке, где существовала стипендия Великой княгини. Елисавета Феодоровна представлена в белом одеянии, в рост на фоне сада, наполненного цветущими лилиями, вверху зеленая гирлянда из растений, закрепленных на ротонде. В 1917 году портрет был изъят из гимназии и передан в мастерскую Юона. В настоящее время его местонахождение неизвестно.
В произведениях художников-современников раскрывается путь преподобномученицы, ее одухотворенная натура, подвиг и образ святости. К ее образу живописцы, иконописцы, скульпторы обращаются и сегодня.
МНОГО ИНТЕРЕСНЫХ СТАТЕЙ, ВИДЕО И ФОТО
НА САЙТЕ МОНАСТЫРЯ OBITEL-MINSK.RU