Олег брился в ванной, борясь со сном, на часах было начало восьмого, но, услышав звук мобильного, тут же резко проснулся, профессиональная привычка, выработанная годами, сработала. Он стремительно направился в спальню, где в беспорядке валялись вещи, какие-то журналы, «Дела», а между ними где-то трезвонил телефон. Звонила Нина.
— Доброе утро. Я не рано, не разбудила? — её голос звучал сонно и мягко.
— Доброе, Нина, доброе. Нет, в самый раз.
— Потом вряд ли получится поговорить до обеда...уроки...сам понимаешь. Поэтому я решила позвонить тебе с утра.
— Мудро, правильно. — он не мог подобрать слова, смущаясь после вчерашнего. Они выпили немного, но чувствовали себя оба опьянёнными взаимными признаниями, слишком открывшись друг другу, по его мнению.
— Мы не договорились до самого главного. — она тоже ощущала себя неловко и на самом деле будто искала повод ему позвонить, сама, не зная, что сказать.
— До чего? — в его голосе сквозило смятение с напряжением и волнение, передаваемое даже через звуковые волны телефона.
— Когда и как я могу посетить Алину? — она то ли спросила, то ли сказала утвердительно, прикрыв рот руками, поскольку боялась даже думать о том, чтобы встретиться с...Оленёнком.
— Не знаю, — следователь медлил, хотел отсрочить момент встречи Нины с Алиной, мысленно прятал её за собой, — мне надо подумать, узнать, какие часы приёма и...согласовать с «ними».
— Разумеется, без «них» никуда. — выдала учительница презрительно.
— Ты же сама всё понимаешь. И нравится нам это или нет.
— Нам надо это сделать в любом случае. — закончила она за него, преисполненная безысходности.
— Нина, послушай… — он тяжело задышал и замолчал.
— Да?
— Я был бы рад познакомиться с тобой при других обстоятельствах, но нам даны только такие. Я не в силах ничего изменить.
— Я знаю и...больше не виню тебя.
Ниночка услышала, как радостно вздохнул Олег от её слов. Она и представить не могла, какой камень стащила с его души.
За работой учительница и думать забыла про Алину, наркоторговлю и прочее. После второго урока на пороге актового зала неожиданно появился папа Юрочки Игошина с букетом разноцветных гербер. Нина стояла спиной ко входу в приталенном тёмно-синем платье с пышной юбкой и откидным воротником с рюшами и длинными рукавами с воланами, распустив непривычно волосы и украсив их сверху широким серебристым ободком, и перебирала сборники пьес с нотами для фортепиано.
— Добрый день. Я ищу Панфилову Нину Тимофеевну. Подскажете, где её можно найти?
Нина грациозно крутанулась на каблуках-рюмочках своих голубых, переливающихся туфель и воззрилась на Илью Карповича Игошина.
— Добрый день. Богатой буду. — нараспев томно сказала Ниночка, поправляя юбку, которая была, итак, в порядке.
— Ничего себе. Какая разительная перемена. Вы...ошеломительно выглядите, Ниночка Тимофеевна. — учительница обратила внимание сразу на это «Ниночка Тимофеевна», потому что так к ней обращались исключительно ученики и коллеги или близкие люди.
— Нина Тимофеевна, — поправила она папу Юры.
— Ах да, конечно, позволил себе вольность, увлёкся вашим новым образом. Юрочка вас так обычно дома называет.
— Раз Юрочка...пожалуй, сделаю для вас исключение. — зарделась Нина и с любопытством посмотрела на букет таких тёплых, радужных гербер.
— А это вам, — опомнился мужчина, восторженно разглядывая учительницу серо-голубыми глазами.
И ей это польстило. Она вспомнила, с каким пренебрежением, лёгким презрением на неё посмотрел накануне Олег, что ей как женщине было не особо приятно. Впрочем, Нина не понимала себя, свою обиду, ведь она не обязана была понравиться Немцову в новом облике…да и любом другом тоже. Тем более на встречу с ним она шла воинственно, не допуская, что уже к вечеру они будут вместе распивать вино и болтать непринуждённо за жизнь, отбросив все обиды, сомнения и недомолвки. Но, встретившись с заинтересованным взглядом постороннего, привлекательного и достаточно молодого мужчины, Илья Игошин выглядел лет на 5 старше Нины, она почувствовала себя яркой, притягательной и женственной. И букет гербер был как раз под стать её...страстно-рыжему амплуа.
— Благодарю, с букетом вы угадали, весна никак не распогодится, не разыграется и не растеплится, и эти герберы...озарили меня своими красками и теплом.
— Да вы сами нынче светите ярче солнца, от вас исходит приятная волна тепла.
Нина уткнулась в букет, скрывая свою смущённость и глупую улыбку, почувствовав себя юной, озорной девчонкой. И тут она вспомнила про жену Ильи Игошина, положила букет на столик рядом и окинула мужчину холодным, настороженным взглядом.
— Чем обязана, Илья Карпович?
— Для вас Иля, Ниночка.
— Илья Карпович, я не поддерживаю неформальных отношений с родителям своих учеников. И вас попрошу обращаться ко мне по отчеству. Не думаю, что вашей жене будет приятно, если она узнает, как вы со мной любезничаете. И цветы...я не должна была их принимать.
— Мы в разводе. И вы мне понравились.
Нина поразилась такой прямолинейности и напору незнакомого мужчины, чаще ей попадались на пути слабые, робкие, нерешительные мужчины, которых надо было самой подталкивать, раскачивать, поддерживать. А тут ей говорили в лоб о симпатии, не давая ступить и шагу назад.
— Вот так сразу...зашли с козырей. — женщина одарила Илью благодарной и пленительной улыбкой.
— А чего телиться? Мы же с вами взрослые люди. Я не хочу морочить вам голову, вводить в заблуждение. Если я вам тоже отчасти симпатичен, то предлагаю продолжить наше знакомство и скрепить чашечкой кофе как-нибудь.
— Даааа...напора у вас не отнять. Что же. Пусть моя репутация подпортится, но я соглашусь пропустить с вами чашку кофе другую.
— Я вам позвоню, договоримся о встрече. — Игошин взглянул на наручные спортивные, массивные красные с золотым часы. — Мне пора, до свидания, Ниночка Тимофеевна.
Нина хотела было спросить, куда же вы мне позвоните, но Ильи и след простыл. Она грустно закусила губу и вернулась к своим сборникам пьес для фортепиано.
Перед началом четвёртого урока в зал с таинственным видом заглянула Галина Леонидовна, медленно стуча высокими каблуками коричневых ботильонов в тон костюму с узкой юбкой и приталенным пиджаком с овальным янтарными пуговицами. Она щёлкнула Нину слегка по носу и расплылась в улыбке.
— Молодец, Панфилова. Горжусь тобой. Моя школа. — директор села на стул, закинув вызывающе ногу на ногу.
— Вы о чём, Галина Леонидовна?
— Ой, брось, вся гимназия только и говорит, как наша Ниночка Тимофеевна преобразилась и мужиков кадрит одного за другим.
— Чего я делаю? Кадрю мужиков? — Нина закашлялась и налила из графина воду в стакан.
— И правильно делаешь! Дело молодое. Нечего в монахинях ходить при живых, аппетитных и горячих мужиках, что слюни пускают при одном твоём появлении.
— Я никого не кадрю, это гнусная клевета.
— Клевета, говоришь. А с букетом герберок к тебе тоже клевета захаживала? А вчера кто со следователем смеялся на весь ресторан под звон бокалов с вином?
— Боже! Ужас! — Ниночка закрыла лицо руками, сгорая со стыда.
— Молодость! Я рада, что твоя личная жизнь пошла стремительно в гору, только сделай на этот раз правильный выбор. А клеветать будут всегда — город у нас маленький, мы друг у друга на виду, сама знаешь.
— Спасибо. — только и смогла пролепетать учительница по музыке, и у неё зазвонил телефон. «Немцов», — высветилось на экране.
— Оу, не буду мешать, Панфилова, смотри голову не потеряй, а то они горазды нам их вскружить.
Ниночка проводила взглядом директора и ответила на звонок.
— Есть минутка, или я не вовремя?
— Ты очень вовремя. — растерянно ответила женщина.
— У тебя расстроенный голос, всё в порядке? — беспокоился майор.
— Да, над одной партией музыкальной билась, никак не выходит.
— Уверен, ты справишься с этой партией, как и с Алиной. Неудачный пример, прости.
— Перестань извиняться, я привыкаю к твоему специфическому юмору...постепенно.
— Вот и славно, учитель в законе. — он не видел, но понял, что она ему улыбнулась. — Я разузнал, когда мы можем навестить Алину.
— Мы?
— Ну одну я тебя к ней не отпущу...и не проси. — второй раз за день Нина залилась краской, а по телу у неё разлилось умиротворяющее тепло.
— Вместе — так вместе. Когда мы едем к ней? Мне отпроситься с работы?
— Я не знаю, какой у тебя график, Нина. А к Алине можно или сегодня в 16:00, или завтра после 14:00.
— Сегодня. Раньше начнём, раньше забудем про эту историю, не хочу медлить и изводить себя.
— Как скажешь. Во сколько за тобой заехать?
— Я освобожусь около 15:00.
— Отлично, тут недалеко ехать. До встречи, Тимофеевна.
Нину предупредили, что Алину не стоит провоцировать внешним видом и резкими движениями, поэтому она специально попросила у коллеги — Эмилии Яковлевны — учителю по алгебре и геометрии — красную помаду.
Олег присвистнул при встрече с Ниной, но не проронил ни слова.
— Скажешь что-нибудь?
— Алина будет говорить с тобой наедине, в присутствии санитара, само собой. Я подожду тебя на улице.
— Я не об этом, — раздражённо прошептала женщина и вытянула губы в трубочку.
— Да вижу я, вижу. Твои алые губы и за 3 версты можно увидеть.
— И? Как тебе?
— А мне-то что? Главное, чтобы тебе нравилось и твоему ухажёру.
— И ты туда же. — разочарованно протянула Нина.
— Куда?
— Никуда. Вернёмся к делу. Есть какие-то наводящие слова, вводная, чтобы я вывела Алину в нужном нам направлении разговора.
— Нет, не напрямую же тебе у неё спросить, кто этот наркобарон, и где его найти.
— Ты прав. Ладно, посмотрю по ситуации.
Шатеночка в серой пижаме раскладывала кубики, её глаза казались бесцветными, а движения плавными и инертными. Но стоило Нине зайти к ней в палату, как она тут же выгнулась, резко отбросила от себя кубики, а её каре-зелёные глаза вспыхнули огнём ненависти. Она оценивающе посмотрела на гостью и усмехнулась.
— Тебе не идёт, мышь серая, очень вульгарно. И сотри эту отвратительную красную помаду. Дайте ей салфетки. — последнее Алина деловито бросила санитару.
Нина подчинилась, негодуя в душе, что пошла на поводу у...Оленёнка...у мерзкого, гнусного манипулятора. Но деваться ей было некуда — игра уже началась — игра по правилам Алины.
— Так лучше? — скривилась Панфилова.
— Могла бы из вежливости сделать вид, что рада меня видеть, справиться о моём самочувствии.
— Выглядишь лучше, чем я ожидала.
— Просто с сильных пилюль соскочила, вот и стала похожа на человека. Чего это ты себя всю разукрасила?
— Весна, захотелось перемен.
— Эко тебя без мужика прёт, как кошка прямо.
— Ага, распирает не то слово. У меня теперь целых два кошака, ходят за мной по следам.
— Вот как? — Алина с сомнением всмотрелась в Нину. — Плевать. Мне нет никакого дела, кто тебя греет в постели. На мой взгляд, ты безнадёжна в своей фригидности, как тебя не крась. От тебя бабой не несёт, понимаешь, сукой, чтобы кабели бежали за тобой. А твои два кошака — явные извращенцы.
— Хорошо.
— Хорошо? А чего ты со мной соглашаешься? Покладистая какая. — Оленёнок выглядела недовольной, сжимая и разжимая кулаки. Нина испуганно посмотрела на скучающего санитара, не обращавшего на них никакого внимания. — Не боись, сегодня убивать не буду, мне отсюда надо выйти так-то.
— Спасибо. Успокоила.
— Ах вот оно что. — Алину будто озарило. — Они же у меня тут какую-то информацию вынюхивали. А я и забыла. Тебя подослали, думают, я сдам их.
— А есть, кого сдавать?
— Ха-ха-ха. — злобно рассмеялась Оленёнок. — Так я вам и сказала. Я, может, и больная на голову, но не дура, Нинок. И не смотри на меня умоляющими глазами.
— И не думала. Я присяду?
— Валяй.
— Я твоих предупредила, если они хотят что-то узнать, то.
— Будет игра, — не дала Нина договорить Алине.
— Давненько мы с тобой не играли. Соскучилась либо?
— А то! Ты ещё спрашиваешь?! И как я жила без наших игр.
— Иронизируешь. Ты и правда что ли изменилась? Пилюлю храбрости выпила перед встречей со мной?
— Не без этого. Пилюлями бесстрашия и бессмертия закинулась и к тебе бегом, пока действуют.
— Смешно. Мне нравится.
— Рада, что тебя забавляю. 4 или 6? — подвела учительница их к кульминации разговора.
— Не терпится сыграть? Хвалю, Панфилова.
— Ерёмина, давай ближе к делу, у нас мало времени. Они, — Нина показала наверх, — меня торопят.
— Лично я здесь никуда не тороплюсь.
— Оленёнок!
— Нинок, не называй меня так, а то...санитары не помогут. — рассвирепела Алина. — Я могу ускориться, но у меня есть одно желание, и оно тебе не понравится.
— Ты озвучь своё желание, а я посмотрю, понравится мне или нет.
— Мммм. У тебя, оказывается, весьма соблазнительные губы, особенно, когда ты злишься. А после того, как стёрла помаду, они и вовсе набухли, так и манят. — Алина точно голодный зверь облизала губы и оголила зубы.
— При чём здесь мои губы? — Нина встала со стула и отпрянула от «подруги».
— Выйди. — по-хозяйски потребовала от санитара Алина, и тот беспрекословно оставил женщин вдвоём.
— Эээээээто что такое? Почему он тебя слушается? Ты меня расчленить собралась?
— Панфилова, умерь пыл, успокойся, мне нельзя нервничать, тебе не сказали?
— Да нервничаю сейчас я! — перешла на крик Нина.
— Тсссс, — Алина приставила «подруге» палец к губам и заговорщицки прошептала, — всегда хотела поцеловать женщину, попробовать, каково это. Мне нравятся твои губки, Нинок.
— Чего?
— Поцелуй, говорю, меня в губы, чтобы мне понравилось. Тогда я ускорюсь и чуть упрощу нашу игру. — женщина наслаждалась триумфом, выводя Нину из себя, провоцируя, подводя её к черте запретов, пороков и безнравственности.
— Ты с ума сошла, Ерёмина?
— Как ты догадалась? Ах, да, я же не в сумасшедшем доме по твоей милости опять, а на курорте, бармен, принесите мне текилу со льдом.
— Я не собираюсь тебя целовать.
— Трусиха. Как была трусихой, так и осталась.
— Думай, что хочешь. — Нина подошла к окну с решётками, чуть приоткрыла, впуская воздух, потому что от пожелания Алины в палате стало тесно и душно.
— А если я тебе желание засчитаю за ход игры? — предложение выглядело заманчиво, но выходило за рамки дозволенного, возможного и здравого смысла.
— Алина, чёрт бы тебя побрал, — Ниночка собралась с духом, — поклянись, что об этом никто не узнает.
— И ты поверишь клятвам сумасшедшей?
— То есть мне не верить, что...наш поцелуй ты засчитаешь за ход игры?
— Признайся, тебе самой хочется почувствовать это?
— Тьфу ты, извращенка, а ещё что-то про моих мужиков говорила.
— Нинок, смотри, ты на мне потренируешься, а я тебе подскажу, как лучше целоваться, чтобы твоим мужикам понравилось.
— Господи, где я согрешила, что ты послал мне в наказание эту безумную?!
— Не ломайся, целуй уже.
Нина и сама не поняла, как, но она прильнула губами к губам Алины, с испугу закрыв глаза. А Алина поцеловала её сильнее в ответ, глубже, обнимая «подругу» и гладя по спине. Их языки сплелись, женщины продолжали целоваться, тяжело дыша. Нину бросало то в жар, то в холод, но она продолжала соприкасаться своими губами с губами Алины, пока та не издала дикий стон удовольствия. Панфилова пошатнулась, потрогала пылающие губы и села за стол. Довольная Ерёмина последовала за ней, поднимая на стол с пола кубики, неотрывно смотря «подруге» прямо в глаза.
— Что? — Нина не выдержала пристального взгляда.
— Ниночка, признавайся, ты где это научилась так чувственно целоваться? Не ожидала от тебя. Мне понравилось.
Нина, итак, ощущала себя последней...падшей женщиной...аморальной, так Алине ещё и понравилось. Всё происходящее походило на бред сумасшедшего, если исключить, что они и в самом деле находились в сумасшедшем доме.
— Природный талант, рада, что тебя удовлетворила.
— Да, Панфилова, ты супер. Тогда ходов в игре будет 6.
— С чего вдруг?
— Я добавлю в игру второй наш поцелуй, Нинок.
— Я быстрее управлюсь с заданиями, чем снова тебя поцелую.
— Ой, не зарекайся, учитель в законе. — Алина добродушно захохотала.
— Не называй меня так, Оленёнок. — взгляд каре-зелёных глаз помрачнел.
Алина принялась расставлять кубики. Она долго их переворачивала, периодически поглядывая на Нину, переставляла, убирала на пол, снова поднимала, отодвигала одни кубики, пододвигала другие. И наконец-то победно возликовала, захлопав в ладоши. Нина внимательно смотрела за движениями «подруги», пытаясь понять логику её действий и ход расстановки кубиков. Но логика учительнице пока была не ясна.
— У тебя есть 2 минуты, чтобы запомнить раскладку кубиков. Смотри и запоминай, второго раза не будет.
— 33, змея, дом, кружка, виноград, кровать.
— 2 минуты истекло, — прошипел Алина и скинула все кубики со стола.
— Что это значит?
— Это ты и должна понять, а дальше предпринять соответствующие действия. Ступай, я устала от тебя.
Нина вышла ни с чем, стараясь удержать в памяти комбинацию кубиков, построенную Алиной. Она припустила шаг и принялась записывать в своё ежедневник то, что увидела.
— 33, змея, дом, кружка, виноград, кровать, — прочитал Олег и посмотрел вопросительно на Нину.
— Это что?
— А я откуда знаю? — вопросом на вопрос ответила взвинченная учительница.
— Тихо-тихо, — следователь погладил её по плечу, но она дёрнулась от него, — не хотел сделать тебе неприятно, — он убрал руку и отвернулся.
— Мне не неприятно, дело не в этом.
— А в чём, Нина? Ты то отдаляешься, то подпускаешь меня к себе.
— Просто...всё непросто, Олег. Прости. После встречи с Алиной я не в себе.
Немцов понимающе кивнул и притянул Панфилову к себе, крепко обняв, давая ей понять, что он с ней...он рядом и готов подставить своё мужское, сильное плечо.
— Спасибо, — почти пропела Нина и уткнулась в плечо Олега.
Они просидели, обнявшись с полчаса, пока женщина не успокоилась и не перестала себя мысленное корить, что она очернила благопристойный облик учительницы, тут же вспомнив слова Алины в актовом зале тогда: «Ну я подумала, подумала и решила вас воссоединить, но для начала надо было чуть очернить твой благочестивый образ, непоколебимый светлый лик...».
«Оленёнок, Оленёнок, а ты меня ловко обвела вокруг пальца и воплотила в жизнь задуманное — очернила мой благочестивый образ в моих же собственных глазах», — с горечью подумала Нина и принялась строить догадки, что могли сказать ей кубики.
— Вы подобное с Алиной когда-нибудь делали?
Нина замотала головой, испугавшись, что Олег говорит про поцелуй, который теперь преследовал её и не отпускал из тени сомнений и распущенности.
— Кубики — что-то новое. Загадки были, шифры, карты, нарисованные Алиной. Один раз, правда, она мне подкинула домино.
— Домино ближе к кубикам. И как ты разгадала домино?
— Ууууу, там каждое изображение имело своё значение, но надо было их соотнести вместе, чтобы получилась единая картина, которая бы и указала путь.
— Ребус?
— Типа того.
— У меня есть один специалист по ребусам. Поехали к ней.
Сестра Олега озадаченно смотрела на листок, где было записано то, что увидела Нина. Ольга нахмурилась, почесала голову и поражённо выдала.
— Я не могу это разгадать. Мало вводных.
— Нет, их как раз много, больше, чем надо. Алина упростила мне задачу.
— Да? Странно. Да. Обычно самые простые задачи кажутся нам сложными. Мы подсознательно начинаем искать ответ, который лежит на поверхности, где-то глубоко и не там.
— Может, по отдельности разберём каждую деталь.
— Нет, — не согласилась Нина, — Алина выстроила логическую последовательность. 33 — я никак не расшифрую, цифра — есть цифра. Идём дальше — змея. Выходит, 33 змеи. А что означает змея?
— У меня ассоциация с Адамом и Евой. — несмело предположила Ольга.
— Змий-искуситель? Может быть, это в духе Алины, грехопадения, пороки. — Нина снова вспомнила поцелуй с «подругой» и зажмурилась, чтобы отогнать злосчастное видение.
— Смотрите, что я нашёл, — Олег покраснел и протянул женщинам статью в интернете.
— Что там? — Ольга прочитала и захихикала. — Ты маленький что ли, вслух сказать не можешь?
— Оля, — краснея, рассердился следователь на сестру.
— Ну давай я прочту, скромник. Итак, именно змей соблазнил Еву и заставил её взять запретный плод в саду Эдема, в результате чего змею стали считать символом сексуальной страсти.
— Сексуальный символизм? — Нина задумалась. — Это ближе к кровати. Но между ними есть дом, кружка и виноград.
— Что если, любовь опьяняет?
— Виноград и кружка как символ вина и пьянства? Ольга, в этом что-то есть. — согласилась учительница и продолжила рассуждать. — Что там гласит всезнающий интернет? Так! Оооо! — Нина прочитала одно из значений виноградной грозди. — Предаваться страстям и устраивать пышные застолья. А где у нас в городе пышные застолья?
— А чего ты на меня смотришь? — обалдел Олег.
— Я просто посмотрела в твою сторону. Ты мало похож на любителя злачных мест, где предаются плотским утехам. — Нина прыснула со смеху, и Ольга вместе с ней.
— Пошлячки, — строго резюмировал Немцов.
— Упс, я, кажется, поняла. Смотрите на карту. — Ольга закрыла рот руками и ткнула пальцем в место под названием «Отель & Ресторан 33».
— Но это же? — взгляд Олега встретился со взглядом сестры. — Нет. Нет. И ещё раз нет.
— Что такое? Кто-нибудь мне объяснит? — Нина видела, как у Олега напряжённо запульсировала вена на шее, он скрипнул зубами, а Ольга суетливо вжалась в стул.
— Нина туда не пойдёт.
— Олег, мы её подстрахуем, и «им» доложим, пусть подключатся.
— Куда я должна пойти?! — прикрикнула Нина, и Ольга с Олегом вздрогнули.
— «Отель & Ресторан 33» — публичный дом в народе. Но он элитный, туда вход только вип-клиентам доступен, да и девушки...все как на подбор. — выдала, натянуто улыбаясь, Ольга.
— Идите вы в...свой публичный дом к своему наркобарону сами. — Нина развернулась и побежала со всех ног из квартиры Ольги.