Маша проснулась от того, что замёрзла. Открыла глаза и не поняла, где она. Серый свет пробивался сквозь густую тюль и было непонятно, что за время суток: раннее утро или конец дня.
Мария огляделась. В сумерках виднелись серые очертания небольшой комнаты. Конечно же скатанные матрасы вдоль стены в несколько рядов, в коврах пол, стены, трюмо и какой-то сервант и шкаф или что-то наподобие. Слишком ещё или уже было темно. “Где Бахадыр? И почему так холодно?”, – Маруся укрылась своим пальто и почувствовала себя бомжихой. “Вообще, конечно, это ненормально! Романтично- тоже было под вопросом. Но какого чёрта мы крадёмся, как воры? Я прокажённая что ли? И Бахадыр тоже! Он же живёт в этом доме! Почему тогда вести себя, будто мы влезли к чужим переночевать? И что? Он будет меня прятать от буэ-джан всегда?” – слово “всегда” навело Марию на мысли, а что собственно будет дальше с ними с Бахадыром? Поженятся? Как? Её не принимает его мать, его не примет стопроцентно её бабушка. Маруся впервые задумалась, что будет дальше и зачем она приехала в Узбекистан на Родину Бахадыра. Да. Она любила его. Любил ли он её? Наверное. Если бы любил по-настоящему, не прятался бы от мамы, а смело ввёл бы в родительский дом и объявил своей девушкой или невестой. Впервые Маша-Саёра почувствовала не очень приятное ощущение внутри, где-то под ложечкой. А готова ли она менять себя ради любви? Готова ли стать хотя бы частично мусульманкой, не меняя веры, а может в традициях и обычаях? Глубоко внутри она знала ответ, но сейчас ответила себе, что надо подумать.
Решительно поднявшись, Маруся-Саёра пошла на поиски Бахадыра, да и в туалет не мешало бы сходить. Дверь вела прямо в тёмный коридор. Машка не боявшаяся ничего в этой жизни кроме пауков смело шагнула и промазала ногой. Оказывается пол там был значительно ниже, чем в комнате, из которой она ухнула вниз. Пробираясь на ощупь по стенам, девушка представляла, как она сейчас обопрётся на дверь и ввалится в спальню к буэджан и та будет кричать на неё: “Хораааамэ, кясиопаааат, хайвон…” Тихо хихикая она по прямой дошла до какой-то двери и открыла её. Это была веранда.
Обыкновенная без национальных отличий человеческая веранда. На половину стены были окнами, укутанными в густую тюль, ковры заканчивались и стояло много обуви. Обыкновенные калоши. Мария только позже начала отдавать себе отчёт, что для неё обыкновенное, что не было узко-национальным, служило якорем психологической стабильности. Посмотрела, осознала: по-русски, как дома, и выдохнула, а до этого, казалось и не дышала. Открыла большую деревянную дверь из дома и очутилась на широком деревянном крыльце под крышей.
Полностью рассказ будет в книге.