Анна позвонила Наталье. Женщина взяла трубку.
— Здравствуйте, Наталья! Что же Вы ко мне не пришли?
— Здравствуйте! А я алименты не заплатила, поэтому и не пришла.
— Почему не заплатили?
— Я болела, а работаю же неофициально, вот мне ничего и не заплатили.
— Листок нетрудоспособности у Вас есть?
— Что есть?
— Больничный.
— Нет, я же работаю неофициально…
— Получается, что у Вас нет уважительной причины, по которой Вы не платили алименты.
— Получается…
— Официальную работу не искали, в ЦЗН не ходили?
— Нет.
— Понятно. В таком случае, Наталья, мне придётся арестовать мастерскую Вашего отца, а Вас в скором времени привлечь к административной ответственности, а затем к уголовной.
— Я позвоню папе, он Вам перезвонит, — сказала Наталья и повесила трубку.
«И что мне скажет отец?! Алименты за неё заплатит?», — подумала Анна.
Отец Натальи действительно позвонил приставу.
— Добрый день! Наталья сказала, что у неё задолженность по алиментам.
— Добрый день! Да, около 400000 рублей. И текущие алименты она должна платить.
— Понятно. А можно арестовать не саму мастерскую, а находящееся в ней имущество?
— Какое?
— Картины, скульптуры.
«Он хочет таким образом реализовать свои работы?» — подумала Анна.
— Это не так просто, понадобится эксперт.
— Вы не подумайте, что я Вам предлагаю какую-то мазню, как правило, эксперты отзываются о моих работах неплохо. И я сам могу примерно определить, сколько стоит та или иная картина. Приходите в мастерскую, посмотрите сами.
Анне стало интересно посмотреть на работы и мастерскую известного петербургского художника.
— Хорошо, я зайду сегодня около 19.
— Адрес у Вас есть, буду ждать.
Повесив трубку, Анна стала вспоминать, как они с дочкой недавно посетили Арт-выставку на Васильевском острове.
«Искусство завораживает», — подумала она.
— О чём задумалась? — спросила её коллега.
— Пойду сегодня в мастерскую к художнику.
— Отцу той алиментщицы?
— Да.
— Зачем?
— Он предлагает арестовать и реализовать его работы. Может быть, они и правда стоящие.
— Сомневаюсь, что работы художника, сдавшего в детский дом собственных внуков, обладают какой-то глубиной.
— Почему?
— Хотя бы из принципов морали.
— Ты как относишься к поэзии?
— Поверхностно.
— Ну Цветаеву же явно читала?
— Конечно.
— Красною кистью… Помнишь?
— Нет.
— Ты же слышала о её судьбе, о детях.
— Да, но после того, как я узнала, какой она была матерью, интерес к её творчеству у меня пропал.
— А я в 11 классе писала реферат к экзамену «Быт и бытие Марины Цветаевой».
— Любишь ты драматические истории. Ты к художнику во сколько пойдёшь?
— К 19.
— Жалко, тогда без меня.
— Тоже интересно стало?
— Нет, за тебя переживаю, мало ли зачем он тебя туда позвал. Возьми с собой пристава по ОУПДС.
— Да ну, сама же знаешь, что за несколько дней до выхода в адрес надо заявку оформлять.
— Я бы на твоём месте лучше подождала.
Анна вышла с работы за 20 минут до назначенного времени встречи, взяла с собой бланк акта описи и ареста, вписав в него данные из исполнительного производства. Само исполнительное производство оставила, конечно же, в отделе.
Дойдя до дома, Анна подняла голову. На верхнем этаже здания располагалась башня.
«Вот это идеальное место для мастерской», — подумала Анна.
Она искала вход, но не могла его найти.
Увидев выходящего из парадной мужчину, Анна решила спросить у него, как пройти в башню.
— Подскажите, пожалуйста, где вход в башню?
Мужчина искоса посмотрел на Анну.
— А с виду такая серьёзная девушка… Как же так…
— Что Вы имеете ввиду?
— Я, конечно, человек далёкий от искусства, но по-моему быть натурщицей — это несерьёзно.
— Нет, я не натурщица, я по другому вопросу.
— Ну хорошо, что хотя бы стыдно…
— Много натурщиц ходит к художнику?
— Ходят. А Вам он зачем?
— Картину хочу купить.
Мужчина посмотрел на Анну с недоверием, но в итоге показал нужную дверь.
За этой дверью находилась винтовая лестница, в парадной было темно, выключателя Анна не нашла.
Она поставила кирпич, чтобы входная дверь не закрывалась, и было хоть какое-то освещение.
Это не слишком помогло, дойдя до десятой ступени, Анне уже практически ничего не было видно.
Вдруг дверь со скрипом захлопнулась, ступени, перила, стены и Анна погрузились в непроглядную тьму.
«Кто-то закрыл дверь?! Может быть, права была коллега, что не стоило идти сюда одной», — подумала Анна.
Продолжение следует.
