Ссылка на предыдущую главу:
Над головой зажегся яркий свет, и Смирнов зажмурился. То есть захотел зажмуриться, но не смог - у его нового тела не было век. Однако глаза быстро привыкли к раздражителю, и свет обрел вполне конкретную форму космического корабля, зависшего в нескольких метрах над деревней. Звездолет был похож на большое каноэ, на котором Андрей в молодости сплавлялся по реке. Замелькали какие-то тени, и гул в голове многократно усилился. Сквозь фоновый белый шум пробивались слова "поток" и "время". Сами по себе они ни о чем не говорили, но Смирнов почувствовал непреодолимое желание подняться на корабль и отправиться на нем куда бы то ни было.
Точно так же, по-видимому, ощущали себя и остальные жители поселения. Один из одним они карабкались по опущенному до земли трапу корабля и исчезали в темном зеве входного люка. Смирнов оказался одним из последних. Внутри царил полумрак, но глаза насекомых хорошо видели при отсутствии света. Было сыро, и пахло чем-то очень аппетитным. Мгновенно у всех членов роя возникло чувство голода, до того никак не проявлявшее себя. С потолка опустилась корзина, в которой извивались какие-то жирные белые червяки. Аппетитный запах исходил от них. Все принялись энергично орудовать жвалами, кромсая червяков на мелкие кусочки, удобные для заглатывания. Жевать насекомым было попросту нечем. Смирнов пару мгновений смотрел на то, что еще сутки назад показалось бы ему самым омерзительным зрелищем на свете, но аромат был настолько привлекательным, что руки сами потянулись к скользкой копошащейся массе и схватили большого сочного червяка.
Насытившись, Андрей принялся осматриваться. Корабль выглядел очень старым. Возможно, он даже когда-то принадлежал другой цивилизации, потому что налицо были сделанные уже впоследствии модификации под высокий рост насекомых и их дополнительные верхние конечности. Не исключено, что на этом звездолете перемещались сквозь тьму неизведанное люди.
Сквозь ближайший к Смирнову иллюминатор просматривался лишь небольшой сектор космоса, значительную часть которого занимала пресловутая туманность. Она постепенно увеличивалась в размерах, и стало понятно, что корабль летит прямо в чрево этой гигантской воронки. Уже можно было различить отдельные звезды, формировавшиеся в огромном газовом облаке. С трудом, но удалось разглядеть и другие корабли, стремившиеся в светящуюся бездну. На них тоже были инсекты. Откуда Смирнов этот знал? Просто знал, и все.
Впереди показалась колоссальная, размером с Луну, круглая платформа, висевшая среди разноцветных завихрений газового облака. К ней причаливали корабли насекомых, казавшиеся крошечными лилипутами, пытавшимися осторожно дотронуться до Гулливера. Никаких скафандров или специальных костюмов никто не надевал. Все выходили наружу в чем мать родила. Точнее, в чем вылупились из яйца. Пояса с прикрепленными к ним инструментами - вот и вся амуниция.
Воздух на платформе по ощущениям ничем не отличался от воздуха на планете, с которой они прибыли. Защитного купола или генераторов атмосферы не наблюдалось, зато была искусственная гравитация . Платформа казалась еще древнее, чем корабли. Хотя, может быть, она выглядела так не только и не столько из-за своего возраста, сколько из-за жесткого ионного излучения, которого просто не могло не быть в таком месте. На насекомых же это излучение, по-видимому, никак не сказывалось. Хитиновый панцирь надежно защищал их от радиации и других вредных аспектов открытого космоса.
Дышит он или не дышит, Смирнов определить не мог. Он даже не знал, как устроена его новая дыхательная система. В том, что в ней нет носа и верхних дыхательных путей, сомнений не было. Легкие наверняка тоже отсутствовали. Как бы то ни было, никакого дискомфорта он не ощущал, и, понаблюдав за сородичами, принялся за работу.
Насекомые, носившие фиолетовые пояса (среди них - и Смирнов), отвечали за направление похожих на здоровенные мячи для регби капсул вглубь туманности по установленным маршрутам. Для управления ими использовались те самые устройства, которые были закреплены на поясах. У каждого оператора было до десяти "подопечных". Капсулы проникали в скопления звездной энергии и, выпуская многокилометровые сети, захватывали ее для доставки обратно на платформу. Здесь аппараты встречала "красная" команда. Ее задачей была расстановка капсул по специальным гнездам, где они высвобождали накопленную энергию. Сортировкой и накоплением энергии занимались "белые" инсекты. "Желтые" отвечали за ее отправку на автоматических грузовых кораблях в другие регионы космоса.
Смирнов задался вопросом, кому и зачем нужна эта энергия, и практически мгновенно получил на него ответ из коллективного банка данных. Энергия направлялась в те региона космоса, где ее недоставало. Ее получали цивилизации, так или иначе зависящие от инсектов. Было странно узнать, что у насекомых есть какие-то клиентские цивилизации, потому что сами они по всем признакам находились в самом низу галактической "пищевой цепи", но рассуждать на эту тему не было никакого желания. Чем больше Смирнов работал на платформе, тем больше он себя чувствовал неотъемлемой частью роя. И тем меньше вопросов у него возникало. Надо делать так, как делают все, и ни о чем не задумываться. Рой позаботится о каждом. И от осознания этого становилось спокойно.
На обратном пути в ставшую уже родной деревню всех ее жителей снова накормили. Утолив голод, Смирнов попытался было пообщаться с кем-нибудь из соплеменников, но дальше ритуальных прикосновений антеннами дело не заходило. Никто к нему не испытывал ни малейшего интереса. Равно как и друг к другу. Все были поглощены исключительно собой и в то же время оставались частью великого целого. Может быть, кому-то это покажется странным, но для Андрея ничего странного в этом уже не было. Он молча смотрел, как за иллюминатором медленно удаляется платформа, растворяясь в разноцветных завихрениях газового скопления.
Дни сменяли друг друга, но в жизни Смирнова по большому счету все оставалось по-прежнему. Ночью он спал в облюбованной норке, а с утра до самого вечера трудился на космической платформе, помогая собирать и отправлять неведомым получателям звездную энергию. Он прошел все стадии рабочего процесса. Побывал и "сборщиком", и "сортировщиком", и "упаковщиком", после чего был переведен на руководящую должность. Кем был переведен? Роем, конечно же. Все решения принимались только им.
Сначала он заведовал группой, занимавшейся обслуживанием самой платформы. Она действительно оказалась древней-предревней и, как и корабли, когда-то была построена иной, более продвинутой цивилизацией. Каким образом вся эта техника попала в руки, вернее в лапы, насекомых, история умалчивала. В роевом сознании эта информация отсутствовала. Но как-то странно: в том, где она должна была быть зияла неестественная пустота, от которой Смирнову и всем, кто находился в тот момент рядом с ним, делалось неуютно. Рой отчетливо попросил его больше не заглядывать в тот отсек хранилища, где было пусто, и ему пришлось подчиниться.
Через некоторое время его перевели в пилоты, и он с удивлением обнаружил, что корабли курсировали не только между планетами, населенными инсектами, и космической платформой. Пока труженики добывали драгоценную звездную энергию, корабли отправлялись в миры, принадлежавшие иным, куда более примитивным, цивилизациям, судя по всему, тем самым клиентским расам. Везде их встречали с большими почестями (которые производили на лишенных эмоций насекомых мало впечатления), нагружали богатыми (в понимании местных жителей) дарами, чаще всего продовольствием или какой-либо рудой (ее вариантов было великое множество, и Смирнов никогда не знал, что конкретно он перевозит), и с почестями же провожали. Все полученное от многочисленных "клиентов" добро свозилось на другую космическую станцию, о существовании которой никто среди насекомых не знал.
Андрей не сразу понял, как устроен этот процесс, но впоследствии, совершив несколько десятков рейсов, разобрался. Координаты станции были "вшиты" в память бортового компьютера, и корабль отправлялся к ним автоматически, как только наполнялся трюм. На самой станции действовало некое поле, которое как бы отрезало пилотов от остальных членов роя, не позволяя сообщать о своем местонахождении собратьям. После отправления со станции вся память о ее посещении стиралась. Смирнов обнаружил это совершенно случайно, когда в спешке, случившейся из-за поломки в пути, не стал угощаться бульоном, которым пилотов потчевали хозяева станции.
В тот раз он хорошо запомнил этих самых хозяев. Высокие, выше насекомых, рептилии с приплюснутой мордой и красными глазами, рассеченными узкой вертикальной полоской зрачков. Цвет чешуи варьировался от бледно-желтого до насыщенного оранжевого. Вместо ноздрей - два отверстия над пастью, усеянной острыми зубами. Мускулистые, мощные, ящеры двигались стремительно, обладали недюжинной силой и никогда не стеснялись ее применить. А еще они воспринимали тех, кто не похож на них, как низших существ. Не все пилоты возвращались из этих поездок целыми и невредимыми. Кто эти рептилии и каким образом инсекты стали от них зависеть, Смирнову узнать не удалось. Да он и не стремился к этому. Сознание роя отторгало сведения, которые могли ему повредить. Ведь главное - спокойствие и размеренность.
Прошло немало циклов, когда, однажды проснувшись утром, Смирнов обнаружил за спиной тонкие перепончатые крылья. Он мог поклясться, что вечером их не было. С удивлением рассматривая неожиданно появившиеся части тела, он чуть было не пропустил свой рейс. Однако его отказались пускать на борт, указав на крылья. Мысленно он получил сигнал о том, что у него сегодня выходной, который необходимо потратить на размножение.
Оставшись в одиночестве в обезлюдевшей деревне, Андрей попробовал взмыть в воздух на крыльях, но они лишь вяло трепыхались и не создавали нужной тяги. Судя по всему, они были скорее неким церемониальным аксессуаром, а не полноценным средством для полета. После нескольких минут баловства он понял, что ему нужно отправляться в одну из соседних деревень, чтобы найти подходящую для спаривания особь. Критерий того, что особь была подходящей, прост до невозможности - у нее тоже должны быть крылья.
Даже до ближайшего поселения было неблизко, но там было пусто. Пришлось отправляться еще дальше. Крылья волочились по земле, мешая при ходьбе, и их приходилось придерживать, чтобы случайно не наступить и не оторвать. От этого путешествие никак не ускорялось. Смирнова охватило нетерпение.
Удача улыбнулась ему в третьей по счету деревеньке. Она была несколько больше его родного поселения и располагалась близи отрогов высоких, покрытых жалкой растительностью гор. Самок, готовых к воспроизводству, оказалось даже две, и Смирнов выбрал ту, которая, как ему казалось, была посимпатичнее. Вторая, оказавшись отвергнутой, загрустила, но ненадолго. Вскоре и к ней пришел "жених" - судя по сильно запыленному панцирю, откуда-то издалека.
Каких-то ухаживаний или церемоний предусмотрено не было. Выбранная Смирновым самка выразила свое согласие на спаривание и отправилась вслед за ним в его поселение: яйцо полагалось откладывать по "месту прописки" отца. Физиологический процесс занял не больше минуты, после чего оба в изнеможении повались на земляной пол. Никакого желания тесного контакта ни у одного из них не было. Немного отдохнув, они поднялись. Ненужные уже крылья остались рядом с яйцом - единственное напоминание будущей личинке о том, что у нее были родители. Кормить ее будут всем поселением, и она никогда не узнает, кто был ее отцом. Да и он вряд ли вспомнит лунку, в которой провел пять-десять минут с незнакомой самкой. Спрашивать про мать из какой-то далекой деревни ребенку было вообще бессмысленно. Ее здесь все равно никто не знал.
Прошло еще сколько-то циклов, и Смирнов почувствовал необратимые изменения в своем организме. В чем они конкретно заключались, он сказать не мог, но однажды утром пришло понимание: сегодня - его последний день. Какого-то страха или сожаления это не вызвало. Как всегда, было спокойно.
Из-за возраста и замедлившихся рефлексов его уже не допускали к управлению кораблями. Он вновь занимался текущим обслуживанием платформы. Ближе к концу рабочего дня, когда все готовились к возвращению домой, Смирнов почувствовал себя очень плохо. Зрение стало стремительно угасать, оставляя его в кромешной тьме. Последним, что он увидел, был ярко-красный всполох вблизи одной из зарождающихся звезд.
Однако это был еще не конец. Его подхватили и куда-то перенесли. Стало непривычно тихо. И в этот момент он ощутил, как мириады невидимых связей, соединявших его с остальными членами роя, стали рваться одна за одной. Сначала ему показалось, что вдобавок к слепоте он еще и оглох, но потом стало понятно, что все произошло совсем наоборот. За постоянным гулом сотен тысяч голосов в своей голове он не отдавал себе отчета в том, что на самом деле происходило вокруг. Сейчас он впервые услышал пение звезд, и это было великолепно. Внезапно внутри что-то будто надломилось, и Андрей с изумлением осознал, что чувствует какую-то эмоцию - как давнее воспоминание, пробившееся сквозь плотную пелену прожитых лет. Это была радость. Радость от того, что он снова может что-то чувствовать и сопереживать. И еще от того, что скоро все закончится. Оборвалась последняя нить, связывавшая его с роем, и наступила абсолютная тишина. В ней он услышал, как скрежещут его собственные жвалы, пытаясь ухватиться за жизнь...
Продолжение следует...