– Я слышала непрерывный плач. Что случилось? – протараторила Галина, рассматривая ребёнка сквозь толстые линзы больших очков.
– Ничего, – спокойно ответил Владимир. – Просто мы немного поплакали. Не ожидал тебя увидеть здесь. Прости, что не сразу открыл.
– Тебе тяжело с ребёнком? – спросила Галина, наблюдая, как хнычет чем-то недовольный малыш.
– Как-нибудь справлюсь! – улыбнулся Владимир, чувствуя, что разговор не ладится.
– А у меня там дочка. Одна. Спит. Я её хорошенько накормила.
– Ну и радуйся! – вдруг вспылил Владимир. – Думаешь, у меня не уснёт? Уснёт! Вот наплачется и уснёт!
– Володя! Да ты что?! – удивлённо воскликнула женщина, опасаясь внезапного проявления мужской агрессии.
– Я? Ничего! Это ты что? – разошёлся Владимир. – Ты смеёшься надо мной. А я не знаю, что с ним делать. Он ревёт.
– О-о, похоже, папаша уже устал! – сделала вывод Галина, раздвигая у мальчика большим и указательным пальцами маленькие губки. – Давай-ка посмотрим, не режутся ли у нас нижние зубки! Ну, конечно! – обрадовалась женщина, обнаружив причину беспокойства малыша. – Нижние дёсенки припухли и сверху белеют. Скоро появятся зубики.
– Откуда это ты знаешь? – удивлённо спросил Владимир.
– Знаю – и всё! – ответила Галина, прислушиваясь к тишине распахнутой двери своей квартиры. – Тем мы и отличаемся от вас, мужчин, что по этой части практически всё знаем. Ну, ладно. Я хотела сказать тебе, Владимир, что часто, когда Тамара уезжала, оставалась с Алёшкой. Он знает мои руки. Я была для него вместо няни. А к тебе малыш ещё долго будет привыкать. Посмотри на него! Узнал меня и затих, несмотря на боль в дёснах.
Галина бережно взяла малыша к себе на руки и начала по-своему укачивать ребёнка. Алеша спокойно дремал.
– Володя, я хотела поговорить с тобой. Пойдём ко мне в гости! – неожиданно предложила женщина.
– Но, Галя! Сейчас ночь! – запротестовал мужчина.
– Пойдём-пойдём! Разговор будет долгим и серьёзным, – предупредила Галина.
Владимир закрыл квартиру и прошёл вслед за Галиной.
– Нам теперь нечего скрывать друг от друга, – начала беседу изменившаяся Галина, сидя на диване рядом с Владимиром. – Надо посмотреть правде в глаза.
На женщине красовалась подаренная бабушкой ночная рубашка. На её белом фоне были голубые цветочки. Как мило! И как неосторожно! Разве можно в таком виде находиться в присутствии чужого мужчины?! А Владимир? Тоже хорош! Сидел перед женщиной в махровом халате, открывающем почти до самого пупка волосатую грудь. Под халатом ничего, кроме трусов, больше не было. Искушение оказывало огромное влияние на собеседников, но пока что на подсознательном уровне.
– Я – стреляный воробей, – продолжила свою речь Галина. – Мне не привыкать. Родила ребёнка и буду в одиночку его воспитывать. Как это делать, я знаю. Что касается тебя, Владимир, то я очень сомневаюсь, сможешь ли ты пожертвовать собой ради беспокойного детства совершенно чужого мальчика.
– Он мне не чужой! – недовольно прохрипел Владимир. – Он мне, если хочешь знать, Галя, – сын.
– Неродной. Сын, но неродной, – почти по слогам проговорила Галина. – Преимуществ у тебя мало. Отпуск не бесконечный. На что-то нужно будет жить. Мы с тобой теперь находимся в одной лодке. И у тебя, и у меня есть вёсла. Если мы будем грести в разные стороны, наша лодка никуда не приплывёт. Нам лучше договориться и всё делать сообща.
– Подожди! – воскликнул Владимир. – У нас разные семьи!
– Семья, Володя, у нас теперь одна: я, ты да наши дети, – со слезами на глазах прошептала Галина. – У нас нет семей. У меня нет мужа. У тебя – жены. Какие мы семьи?! Я нигде не работаю. Те деньги, что давала мне Тамара, скоро закончатся. А проституткой я больше не хочу быть. Это низко. Кроме тебя, у меня никого ближе в этом городе нет.
– А как же родители? – спросил расстроенный Владимир.
– Я скоро лишусь квартиры, – сообщила Галина. – Родная мать подала на меня в суд. Утверждает, что я незаконным путём получила эту жилплощадь. А кто меня воспитывал? Бабушка. Кто последний за ней ухаживал? Я. Эта семейка сумасшедших сектантов поклялась, что сделает всё, чтобы у меня не было спокойной жизни и простого женского счастья. Я не знаю, что делать.
– Сегодня я думал о ребёнке, – в ответ поделился Владимир. – Алёшка вдребезги разбил мои планы. Я нужен на заводе. Месяц без меня – сбой в механизме заказов. Однажды я заболел. Больничный не брал. Но меня не было три дня. А за это время завод потерял четырёх крупных потенциальных клиентов. За этот промах я вкалывал потом ночами, навёрстывая упущенное. Однако клиенты были уже другие. Те растворились в суете жестокой рыночной экономики.
– Предлагаю, Володя, не обижаться на меня, – посоветовала Галина. – Чтобы выжить, мы обязаны объединиться. Ты – работаешь, развиваешь обувной бизнес. Я – ухаживаю за детьми и слежу за чистотой в квартирах. Насчёт питания не беспокойся. Я готовить умею. Голодным не оставлю. Хотя я сама часто голодаю. Всё это только временно. Нам нужно поднять детей.
– То есть я тебя сейчас должен взять к себе в качестве домработницы, назначить жалованье и выполнять условия договора! Правильно я понял? – спросил Владимир.
– Да. Но только договора никакого не будет. Как мужчина и женщина мы друг от друга останемся независимы, – пояснила Галина. – Нас будут связывать чисто деловые отношения.
– Что скажут о нас в городе? – поинтересовался Владимир.
– А ничего о нас не скажут. Ведь мы – не муж и жена. А если и скажут, то пусть говорят. У них во рту останется.
– Ты знаешь, Галя, мне приснилась Тома. Она просила меня, чтобы я не бросал её ребёнка, чтобы я не отталкивал тебя от себя, – серьёзно прошептал Владимир, внимательно следя за реакцией своей новой домработницы.
– Ничего удивительного в этом нет. Ведь мы с Тамарой были близкими подругами. Она как-то, напившись очень, мне кинула такую речь: «Выгнала я своего Володьку. А может, ты, подружка, его и подберёшь. Ну, чем вы с ним не пара?! Он – работяга. С утра до вечера дома не будет. Ты – работяга. В магазине целый день. Два сапога – пара. А ноги-то – одни. Деньги-то все пойдут в семью. И ругаться некогда будет. А, подружка? Что молчишь?» Я тогда не нашла, что ей ответить. Но мне очень жалко было тебя. Ведь ни за что пострадал.
Владимир глубоко задумался. Галина отправила его спать.
Продолжение следует...