Зоя положила руку на живот и вдруг почувствовала в животе движение, нежное, как шевеление перышка на тихом ветру. После толчок, уверенный, требовательный.
Будущая мать засмеялась счастливым смехом.
- Он пошевелился, он толкается, мой сынок сказал мне: «Да», он слышит меня!
В палате, куда поместили Зою, кроме нее было еще пять женщин. Две кровати расположились направо и налево от входа. Три остальных кровати стояли в ряд со стороны улицы и разделяли их только прикроватные тумбочки.
Посредине палаты стоял крепкий деревянный стол на толстых ножках, под розовой клеенкой в белый цветочек. На столе графин с водой и четыре граненых стакана.
Санитарочка привела Зою в палату и представила
- Девки, новенькую привела. Смотрите, не обижайте ее. Зоя, ложись на среднюю кровать. На тебе белье, заправляй сама.
Сказала и ушла. Зоя постелила простынь, вдела подушку в наволочку, натянула на одеяло пододеяльник и села на кровать, опустив глаза на пол.
Четыре пары глаз уставились на Зою. Та, что лежала на кровати слева, большая женщина, с большим животом, взяла с тумбочки стакан, отпила глоток воды
- Откуда будешь, Зоя?
- Из села, что рядом
- Молоденькая больно, сколько тебе лет?
- Девятнадцать будет.
- Не сказала бы, выглядишь на семнадцать. Первый, что ли ребенок?
- Первый.
- Вижу, ты не больно разговорчивая. Чего сидишь, ложись. Наверно, тебе постельный режим прописали, мы здесь все лежачие.
- Не знаю, ничего не сказали.
Зоя легла и закрыла глаза. Не то что разговаривать, видеть никого не хотелось. Отвернуться некуда, некуда спрятаться от любопытных глаз. Вскоре пришла та же самая санитарка, принесла тарелку с хлебом и огромный эмалированный чайник с чаем.
- Девки, за стол. Если вы лежачие, не значит, что в постель еду вам будут подавать. Кружки, ложки из тумбочек доставайте, чаю налью, щас Аглая суп раздаст.
Женщины зашевелились, заскрипели кроватями, застучали ложками, пошли за стол. Санитарочка окликнула Зою
- Новенькая, вставай! Обед.
Зоя открыла глаза
- Спасибо, я не хочу.
- Кто тебя спрашивает, положено, вставай и ешь. Кружки-то нету, что ли? Ладно, в стакан пока налью. Скажешь мужику, пусть кружку, ложку принесет. На вот тебе ложку.
Женщина достала из кармана ложку, осмотрела ее
- Вроде чистая. Ага, чистую клала. Садись, ешь!
Зоя села за стол. При виде дурно пахнущего серого варева, ее затошнило, на глазах выступили слезы. Она ушла из-за стола и легла на кровать. Господи, как воняет, хоть бы скорее доели.
Однако, это было еще не все. Забрав тарелки с остатками супа и принесли что-то мясное. Зоя не могла больше выносить смешанный запах хлорки, тушеного мяса, каких-то медикаментов. Она успела добежать до туалета и ее вырвало. Закружилась голова, перед глазами поплыли цветные круги, и Зоя упала.
Очнулась на своей кровати. Медсестра водила перед ее носом ватой, намоченной в нашатырном спирте.
- Ты чего это, Зоя? Ты зачем пошла в туалет, если тебе плохо. Надо было утку попросить. Чуть ведь не убилась. Стукнулась виском, теперь синяк будет. Попадет мне из-за тебя.
- Меня затошнило.
- Надо было сказать. Больше не вставай, поняла? Сейчас Евгения Васильевна придет. Лежи, вернусь, давление смеряю.
Зоя закрыла глаза. От слабости, что ли, все дело покрылось холодным потом, в руках и ногах не унимаемая дрожь, и снова тошнота. Лежала, сглатывая вязкую слюну, хотелось пить, но не смела попросить.
Пришла медсестра, смерила давление, охнула и убежала. В палату, развевая полы расстегнутого халата, быстрым шагом вошла врач. Подтащив стул, села на него, пощупала пульс, прослушала трубочкой живот.
- Что же ты так пугаешь нас, Зоя? Почему вставала? Нельзя так, милая.
- Я не могу, тошнит. И сейчас тошнит. Супом и мясом пахнет.
- Что же мне с тобой делать? Людмила! Переводите больную в одноместную палату. Да, положите ее на каталку. Сейчас напишу назначение, сделаешь укол, поставишь капельницу. Не отходи от нее. Если что, зови меня, я еще побуду в отделении.
Зою перевезли в отдельную палату. Медсестра сделала укол, поставила капельницу. Зоя лежала, глядя в потолок, и думала, как хорошо было бы, если она уме.ла там, в туалете.
Папе не надо было бы стыдиться ее. Маме не надо плакать тихонько от папы. Мартин стал бы свободен. Всем она мешает на этом свете. Она бы умерла, ее бы вскоре забыли, как забыли ее маму, и зажили бы счастливо. Может еще и ум.ет? Сколько дней не надо есть, чтобы уме.еть? Много, наверно.
После тихого часа в отделение пришла София. Передачу у нее приняли, но Зою не вызвали. К ней вышла медсестра
- Вы мама Зои Татаринцевой? Ей не разрешено ходить. В палаты мы не пускаем, у нас это запрещено. Подождите здесь немного, к Вам Выйдет Евгения Васильевна, она хотела с Вами поговорить.
София не думала, что состояние Зои настолько серьезное. Как-то страшновато стало. Вдруг девочка потеряет ребенка? Вдруг с ней самой что случится?
Ждать пришлось недолго. Евгения Васильевна вышла в коридор и села рядом с Софией.
- Не очень важные дела у Вашей дочери. Я не могу понять в чем дело. Она в обед упала в обморок, у нее резко упало давление. Так не должно быть в принципе. Не понимаю, физически она развита нормально, плод тоже хорошо развивается.
Скажите, Вы не оказывали на нее давления, не настаивали, чтобы она сделала аборт?
- Что Вы? Я даже не знала, не догадывалась, что Зоя в положении.
- Когда узнали, не устраивали скандала, не ругали?
- Не было ничего подобного.
- Еще один вопрос задам. К ней не применялось насилие, в смысле ее связь с мужчиной была добровольной? Ее не изнаси.овали?
Софию бросило в жар. Она вспомнила, как Зоя обвиняла Мартина. Но это же оказалось неправдой.
- Нет, это было всего один раз, но никакого насилия не было. Зоя не стала бы скрывать. Она не такая.
- Ладно, понаблюдаем дальше. Завтра она сдаст все анализы, может что-то прояснится.
София шла пешком по лугам и все не могла забыть выражение лица врача. Не поверила она Софии.
Вечером, ближе к закрытию отделения для посетителей, явился к Зое еще один человек, симпатичный такой парень. Зою к нему не вызвали, передачу приняла медсестра, из-за плеча которой, с большим любопытством, выглядывала другая. Та, что стояла впереди, взяла пакет, заглянула внутрь
- Ничего запрещенного нет?
- Думаю, что нет. Передачу женщины собирали. Они наверняка знают, что можно, что нельзя.
- Хорошо! Молодой человек, кто Вы будете больной? То есть, я хотела спросить, как мне сказать Зое, кто к ней приходил?
- Скажите, Петр приходил, друг. Друг ее будущего мужа, который живет далеко.
- Ой, как все запутано. Дай Бог запомнить. Значит, друг будущего мужа Зои, живущего далеко отсюда.
- Все верно. Скажите, милая девушка, когда можно будет Зою навещать?
- Этого я не могу Вам сказать, как врач разрешит ей ходить.
- Спасибо, до свидания. Приду завтра, узнать, как дела. Передайте мой привет Зое, скажите, мол Петр за нее переживает, пусть она скорее выздоравливает.
Медсестра принесла пакет, поставила на тумбочку.
- Приходил Петр, друг твоего будущего мужа. Передал привет и обещался зайти завтра.
Зоя равнодушно кивнула и отвернулась к стене. К продуктам она не прикоснулась, не ужинала, не завтракала, сославшись на тошноту. Когда и обедать не стала, дежурная медсестра сообщила об этом врачу.
Евгения Васильевна пришла в палату, встала держась за спинку кровати
- Зоя, что за демарш? Ты объявила голодовку? Хочешь заморить ребенка голодом?
- Я не хочу есть. Меня тошнит.
- Ешь через силу. Зоя, ты слишком много доставляешь хлопот. Ты у меня не одна, вас тут полное отделение. Тебе предоставили лучшую палату, за тобой ухаживают. Если ты будешь отказываться от еды, мы тебя будем кормить через зонд. А это, поверь мне, отнюдь не приятная процедура.
Так или иначе, ты у меня доходишь до срока. От тебя зависит, будешь ты лежать тут неделями, да не в отдельной палате, а в общей. Или будешь лечиться, питаться, как положено и через десять дней отправишься домой. Ты все поняла?
Поняла. Каждый день, после тихого часа приходила София, приносила свежую еду, ибо Зоя наотрез оказалась от больничной пищи. Каждый вечер приходил друг, Петя. Передавал фрукты и забавные записки, в которых описывал свои подвиги за день.
Через пять дней Зою перевели в общую палату, разрешили ходить. Все оказалось не так страшно, как предполагала лечащий врач. Зое разрешили выходить к посетителям. Она с удовольствием общалась с матерью, но к Петру так и не вышла, и не ответила ни на одну его записку.
За день до выписки София принесла письмо от Мартина. Зоя дважды перечитала его. Ни одного ласкового слова. Сожалеет, что так получилось, обещает помогать воспитать ребенка. Извиняется, что не приедет за ней. Женщине в ее положении трудно найти работу с проживанием в общежитии.
Зоя даже не огорчилась. Стало немного неприятно, не ожидала от Мартина такого равнодушия. Даже не спросил, как ее здоровье, нормально ли развивается ребенок. Хотя, чему удивляться. Он всегда был холодным и рассудительным.
Зоя бросила письмо на тумбочку. Соседки по палате с любопытством поглядывали на нее. Одна из них не вытерпела
- От кого письмо-то, Зоя? Ты так долго его читала.
- От того, кто должен был стать отцом моему малышу.
- Чего-то ты не радостная, отказывается?
- Нет. Пишет, поможет вырастить ребенка. Только не нужен нам с сыном такой помощник, да, сынок?
Зоя положила руку на живот и вдруг почувствовала в животе движение, нежное, как шевеление перышка на тихом ветру. После толчок, уверенный, требовательный.
Будущая мать засмеялась счастливым смехом.
- Он пошевелился, он толкается, мой сынок сказал мне: «Да», он слышит меня!
Продолжение здесь: Глава 103