И вот в положенный день, я снова прилетаю в Давао. В аэропорту я сплоховал и взял какой-то левый минибус, где ехали несколько парней – они сказали, что им нужно примерно туде же, куда и мне. Через какое-то время поняв, что машина явно сворачивает не в ту сторону, стал им объяснять, что мне с ними не по пути, но их навыки в английском внезапно испарились – «моя твоя не понимай» и какие-то ухмылки. Я вспомнил, что слово «фраер» на идише как раз и означает «жених» - и объяснил ребятам всё по-русски (трёхэтажно...), после чего меня тут же поняли и машину остановили. Я вышел, было каких-то 5 утра, улицы ещё пустые, куда ехать и как поймать такси не знаю... И тут мне попалась случайная прохожая – её звали Магда. Я обрисовал ситуацию, пояснив, что тороплюсь не куда-нибудь, а на собственную свадьбу. Магда прониклась, нашла, где можно сесть в «джипни» (что-то вроде местной маршрутки) и мы поехали с ней вместе, т.к. нам было по пути. Т.к. у меня были только крупные купюры, а у водителя не было сдачи, Магда заплатила за меня и настаивала, что это ОК (уже на конечной я разменял свою купюру у уличного торговца и уговорил её забрать то, что она потратила).
И вскоре предстал перед своей будущей роднёй во всём китайском великолепии. «Сдержал он княжеское слово, // На брачный пир он прискакал…» (и даже живым, в отличие от персонажа «Демона»).
Вскоре пришло время отправляться на церемонию бракосочетания. Центральный суд г. Давао место довольно забавное, т.к. компьютеры там не признают, но по-старинке пользуются бумажными папками.
А в огромном зале мы увидали помимо нас ещё 3 или 4 пары, которые тоже должны были оформлять брак – со всеми их гостями, свидетелями и т.д. Словом, толчея была та ещё.
Ну ладно – подумал я – в конце концов, ждать чего-то торжественного на Филиппинах едва ли стоит, да и равнодушен я ко всякой мишуре с «торжественностью». Сейчас распишемся «по-быстрому» и всё. Но нет! Когда все расселись, судья (очень спокойная тётка средних лет довольно приятной, разумной наружности) стала не торопясь расспрашивать каждую пару: при каких обстоятельствах они познакомились, как давно знают друг друга, где собираются жить и что делать после заключения брака и т.д. Словом, тщательно проверяла, насколько серьёзны пришедшие к ней люди и их отношения. Всё это происходило буквально «на миру» - зал был наполнен под завязку. Языком судебного заседания был английский, так что я всё, естественно, понимал.
Когда дошло дело до нас, то судья задала все обычные в таких случаях вопросы, а потом, как бы невзначай, спросила у Зильды: «How to say “I love you!” in Russian?» (Как сказать «Я люблю тебя!» по-русски?) Та ответила довольно чисто. - А как сказать то же самое на языке висайя? – спросила она меня. – Gihigugma taka! – старательно произнёс я: эта фраза была мне уже хорошо знакома. Т.к. всё это говорилось громко и в присутствии огромного количества незнакомых людей, мне сразу вспомнилась любимая последняя сцена старого фильма «Крокодил Данди», когда главные герои признаются друг другу в любви через головы толпы в нью-йоркской подземки. Это «массовое бракосочетание» вышло очень трогательным и, на мой вкус, по-настоящему торжественным.
Под конец мы надели друг на друга кольца и я передал в руки Зильды так называемый арас (аrras) – ритуальную коробочку с монетами. То же самое сделали одновременно и все остальные пары. Судья наставительно сказала, обращаясь ко всем молодожёнам, что «на самом деле» уважающий себя муж должен приносить домой не монетки, а что-то более существенное.
Дальше у нас была запланирована пирушка в каком-то кафе. Разумеется, «как положено» - т.е. с подачей лечона. Лечон – это зажаренная целиком свиная туша, «культовое» блюдо для филиппинцев.
На следующий день я полетел назад «домой» - о ту пору в Ханчжоу. Пересадка с длинным ожиданием была в аэропорту Себу. К моменту отлёта я постарался израсходовать все филиппинские песо, и только во время регистрации на рейс понял, как жестоко я ошибся. Дело в том, что в некоторых филиппинских аэропортах положено платить дополнительные аэропортовые сборы. Они должны, по идее, включаться в стоимость билета, но ... В моём случае продавец билетов этого не сделал, и никакой информации об этом у меня не было. Сбор был в 800 песо – т.е. около 16 долларов. Вроде бы, немного – но это когда они есть! Ничего – подумал я – сейчас сниму по карточке. Но ни один из аэропортовских банкоматов мою китайскую карточку не принял. (Как я потом выяснил, мой китайский банк не сделал положенную в таких случаях пометку и не активировал карточку для использования за границей.) Даже свою филиппинскую СИМ-карту я оставил в Давао, поэтому оказался и без денег, и без связи. На моё недоумение (а вид у меня был, надо думать, и вправду растерянный), девушка за стойкой регистрации предложила мне «попросить помощи у людей». Так мне пришлось впервые в жизни попробовать себя в роли попрошайки. Вид у меня был вполне жениховский, к тому же, после вчерашнего банкета... Словом, пытаться, как Киса Воробьянинов, делать упор на «Месье, женема шпа сис жур», явно не следовало. Я подошёл к какой-то компании пассажиров «европейской внешности» и жутко стесняясь начал рассказывать про своё злоключение, обращаясь к какой-то женщине. Не дослушав, она повернулась к своему спутнику и на чистейшем русском языке сказала:
- Слушай, он что-то на английском говорит, я ни слова не понимаю!
Мне повезло. Эта компания путешественников из Владивостока оказались хорошими людьми и спасли меня в довольно сложной ситуации. Я был особенно тронут, потому что в самой России мои шансы получить помощь в стиле «сами мы не местные», были бы гораздо ниже. На следующий же день я рассказал о случившемся моему другу в Москве и та переслала 16 долларов во Владивосток вместе с прочувствованным письмом – мол, ещё не всё пропало, если есть люди, готовые поверить на слово незнакомому.
Начался довольно долгий период получения паспорта (у Зильды, как и у многих жителей Филиппин, до того момента паспорта не было) и оформления визы.
Если интересно, как всё складывалось дальше – можно вспомнить и это.
Михаил Шатурин