Топор резко опустился вниз, разрубая пополам чурку, стоящую перед Тимофеем, затем одна из половин была поднята и установлена на место предыдущей чурки. Топор вновь ударил по установленной перед ним древесине, раскатываясь звуком удара по лесу, отдавая эхом где-то в его глубине.
Вокруг большой чурки, что была спилена у самого основания мощного ствола старого дерева, уже был целый ворох щепок. Тимофей наконец-то закончил на сегодня махать топором, вонзая его в последний раз в дерево, чтобы не валялся где попало.
Малика, любовавшаяся до этого момента ловкостью работы Тимофея, тут же поднялась, чтобы взять охапку дров и отнести её в дровник, укладывая там в определённом порядке. Важно было сложить так, чтобы вся эта куча уже уложенных поленьев не рухнула к концу, а крепко простояла зимой.
- Я помогу, - видя, как Малика присела у небольшой горы наколотых дров, Тимофей тут же подоспел, чтобы поучаствовать в работе.
- Может отдохнул бы, - побеспокоилась о нём Малика.
- Успею ещё бездельничать, - мужчина вовсе не соглашался отходить от неё, ему очень нравилось делать что-то совместно с любимой женщиной, - зима скоро, опять ты будешь тут одна, переживаю я. Ладно ещё летом, а зимой, когда дорогу занесёт совсем и никто ходить к тебе не станет, что делать станешь?
Понимая, к чему клонит Тимофей, Малика улыбнулась про себя незатейливому началу его разговора, прекрасно осознавая, что сейчас он станет рассуждать о совместном проживании, чего сама ведьма категорически избегала.
- Я зимой словно окутана заботой тёплого леса. Ветер не проникает, задувает тут мало, а коли насыпает, так я в миг лопатой откидаю, труд он ведь очень даже полезен. С чего это ты решил, что зимой никто не приходит? Конечно, реже гости забредают, всё больше летом жалуют своим вниманием, но есть и смельчаки, отважившиеся и холодное время года пожаловать. На лыжах приходят, так что переживаешь зря.
Стратегия Тимофея по напиранию на то, что женщине в лесу будет зимой тяжело, с треском провалилась. Тогда он решил зайти с другой сторону, понемногу подходя к своему главному предложению.
- Ну хорошо, так вечерами вдвоём лучше же, чем одной. У меня деревня рядом, продукты проще купить, а тебе приходиться много времени тратить на то, чтобы сходить за самым необходимым.
- Ты же знаешь, я практически и не выхожу из леса, тут мне комфортно. Продукты мне бывает Мальвина приносит, если больно нужно, а так-то у меня всё есть, запасов моих обычно надолго мне хватает.
- Малика, слишком ты отгородилась от внешнего мира, насколько я нелюдимый, так ты ещё хуже. Может не стоит вот так жить, будто ты дикое животное совсем? – выпалил Тимофей, ожидая ответа.
Он выпрямился, продолжая держать набранные дрова, не спуская глаз с Малики, чтобы понять по её жестам и мимике то, что она может скрыть от него.
- Может и не стоит, - ответила ведьма, отправляясь с охапкой дров в сторону крытого строения, где уже лежала целая полоса наколотых поленьев.
Спорить Малика совсем не любила, не видела в этом никакого смысла. «Каждый человек прав по-своему, у каждого своя жизнь, своё мнение. А если ты споришь с человеком, то просто выбрасываешь свою энергию в пустоту, потому что в споре не будет прав кто-то один», - так говорила она Мальвине.
Тимофей вздохнул, понимая, что разговор, который он затеял сегодня, может совсем не в ту сторону привести, куда он планировал, но выполнить задуманное считал своим долгом. Вечером, сидя у окна в избе, он вновь затеял этот разговор, попивая чай с мёдом.
- Малика, - он замолчал ненадолго, после опомнился, запуская свою руку в карман и доставая оттуда коробочку, - давай поженимся?
Ведьма странно посмотрела на него, позже улыбнувшись, беря колечко из коробочки, чтобы внимательно рассмотреть его.
- Новое купил? Очень красивое колечко, но вот про жить вместе, это ты зря затеял.
Малика встала, оставив Тимофея сидеть с растерянным видом за столом. Она накинула шаль и вышла на улицу, так и не дав хоть какого-то ответа Тимофею. Мужчина поставил коробочку на стол, уложил обе руки впереди себя, сцепив пальцы в замок и вздохнул. «Ох и сложный же у неё характер», - подумал он про себя.
Тимофей ушёл на рассвете, оставив пока начатый вечером разговор, но не оставив свой план. Он пока решил на какое-то время забыть об этом и подумать позднее.
Августовское утро было тёплым и ласковым. Малика бродила босиком по траве, ощущая приятную прохладу росы на своих подошвах. Ирина пожаловала как раз в тот момент, когда утренние процедуры уже подходили к концу.
- Как интересно, зачем ходить босиком по траве? Это для ног полезно? – уточнила Ира, - у меня ноги не болят, а вот у бабушки моего супруга есть проблемы, может я ей передам.
- Я не врач, а по траве утром хожу, потому что мне так нравится. Бабушке всё же лучше послушать советы докторов, - тут же ответила Малика, не желая брать на себя ответственность за здоровье пожилого человека.
Женщина была не одна, а со своей дочкой, которая с любопытством выглядывала из-за своей матери, спрятавшись за ту, при этом не отпуская её руки. Ребёнок будто испуганный зверёк пытался укрыться от чего-то.
- Хорошо, а я к вам с бедой со своей. Дочка у меня вот, - она попыталась потянуть за руку своё дитя, но та сопротивлялась, продолжая прятаться за матерью, - шесть лет ей, сильно заикается. Скоро в школу идти, а над ней и в детском саду потешаются, да обижают, да и в школе будет то же самое. Переживаю я очень за неё.
- А за себя? – Малика строго посмотрела на саму Ирину, затем чуть смягчилась, вспомнив про дитя пугливое рядом с женщиной и стала говорить добрее, - пойдёмте девочки, я вас чаем с ромашкой напою.
- Вот именно, может вы травки какие-то посоветуете, может чем пропоить её или заговор прочесть нужно, чтобы помочь.
Малика не стала так сразу говорить всё, что видел. А ребёнку помочь тут было делом последним, так как зависела девочка полностью от благополучия своих родителей, которое в семье напрочь отсутствовало. Сама мать жила в странных условиях, терпя сложности жизни и подвергая свою дочь опасности. Но почему-то Ирина находилась словно в розовых очках, видя сложности только у своей малышки.
Усадив обеих под дерево за большой, деревянный стол, Малика удалилась в дом, чтобы принести оттуда бокалы и чай, а после уселась напротив шестилетней девочки, перед которой уложила несколько конфет.
- Это началось год назад, Клара до этого очень хорошо говорила, даже чрезмерно была разговорчивой, можно сказать, но вот позже стала заикаться, а теперь и вовсе редко рассказывает, больше молчит. Играть с другими детьми отказывается, словно замкнулась в себе и никак её из этого состояния не вызволить.
Я её к врачам возила, нас в санаторий отправили, мы там пролечились. Кларе в санатории было хорошо, но говорить она не начала, хотя часто улыбалась и даже с девочкой одной подружилась, но как приехали домой, так тоже самое началось. Она опять замкнулась и не растормошить ребёнка.
Пока мать повествовала свою историю Клара спокойно разворачивала один фантик за другим, поглощая конфеты так, будто была в этом особая надобность.
- Сладкоежка, дочка у тебя, - Малика прервала бесконечный рассказ матери, желая всё же приступить к своей работе, налаживая контакт с девочкой, - мишка любит с тобой спать, ты его к стенке прячешь, чтобы ему было там спокойнее, верно?
Девочка посмотрела на ведьму, кивая головой.
- Есть у неё мишка, она его и правда прячет будто бы, - тут же взялась тараторить мать, не позволяя тишине восстановиться в этом лесу, - она его очень любит, это любимая игрушка.
- Я попрошу тебя, Ира, пройти на другую лавочку, вон туда, - Малика указала рукой, - Клара будет тебя видеть, а я смогу с ней поговорить.
Женщина покосилась на дочь, мирно пережёвывающую очередную конфету, а после на ведьму, которая не давала ей высказать всё то, что она принесла с собой. Всё же, решив послушаться Малику, Ирина встала и удалилась в то место, на которое ей было указано.
- Бабушка поёт тебе колыбельные перед сном? – ласково спросила Малика.
- А вы её видите? – нисколько не заикаясь ответила Клара, - никто не верит мне, что она есть.
- Я её вижу, она тебя оберегает. А ты больше и не рассказывай никому, пусть это будет тайной. Она пришла из другого мира, чтобы заботиться о тебе. Бабушка оберегает тебя.
- Хоррошшо, - уже немного заикаясь, ответила Клара.
На последнем слове глаза девочки смотрели на мать, которая пристально вглядывалась издалека в своё дитя, стараясь понять, что там происходит.
- А теперь, милая, поменяйся с мамой местами. Там есть куколка из тряпок, ты можешь её взять, чтобы было веселее ждать.
Клара взяла последние две конфеты со стола, отправляясь на ту самую скамейку, на которой сидела её мать. Ирина же вернулась и расположилась напротив ведьмы, ожидая услышать, как именно нужно лечить дочь.
- Ирина, я начну с твоей матери. Вижу дом у водоёма, гладь такая приятная, течения там практически нет, скорее всего это и не река вовсе, может быть пруд. Дом крепкий, хоть и лет ему уже довольно много. Она тебя ждала с братом, пироги вам часто пекла, а тебе нравилось туда ездить, ты там всегда душой отдыхала. Сейчас вижу, будто заколочен дом, нет в нём жизни, словно брошен он. Не хорошо это. Мать твоя светлый человек была, одна вижу совсем уже в старости.
К моменту, когда Малика договорила, Ирина уже рыдала навзрыд. Она не могла сдержать эмоций от нахлынувших воспоминаний.
- Мать, как ангел хранитель и у тебя, и у дочки твоей. Она же её видела перед смертью? – Малика решила дать немного времени, чтобы Ирина пришла в себя.
- Да, Кларе было три года, она её очень любила. Потерять мать было тяжело, ни я, ни брат никогда в доме не были после похорон, он и правда брошен. Не могу я туда поехать, больно мне.
- Понимаю, но всё же нужно подумать о его судьбе, может передать семье какой-то?
- Хорошо, я подумаю, но это сейчас не главное, важно дочери помочь, - Ира постаралась успокоиться и перестать плакать. Она всё ещё шмыгала носом, но сосредоточено смотрела на ведьму.
- С дочкой всё понятно и просто. Где-то год назад тебя пытались задушить на её глазах? – Малика опять остановилась, предполагая увидеть новый шквал эмоций и слёз от женщины напротив себя.
- Да как же вы так, вы всё самое больное из меня вытягиваете, - она набрала воздуха, медленно выдыхая его, старательно держа себя в руках, - да, это было год назад. Муж мой хороший человек, но иногда его накрывает. У него шизофрения, он периодически лежит в больнице и тогда был довольно сложный момент. Я вас понимаю, вы хотите сказать, что она тогда очень напугалась? – Ира уже полностью взяла себя в руки, - но что же мне тогда с ней делать? Почему в больнице не могут нам помочь, всюду говорят, что здорова она, но Клара так и не говорит.
- А вот от мужа чувствую идёт холодок, по роду что-то не так, - она задумалась, отворачиваясь на минуту в сторону, пока не зная, как быть с этой семьёй, - вот что. Не так у вас всё просто, поэтому мы сейчас закончим беседу, а вот с мужем вместе возвращайтесь. Или он может прийти один.
Ира не понимала, для чего нужно приводить мужа, ведь там было всё понятно, поскольку тот был просто болен и нуждался в систематическом лечении и не более того, но спорить не стала с ведьмой.
- С дочкой приходить?
- С дочкой пока ещё всё хорошо, рядом с ней твоя мать, она её уберегает. Нет в ней той замкнутости, о которой ты говорила. Страх есть, тебе легко удастся с ним справиться. Не обращай внимание на те особенности, которые есть, они со временем исчезнут, и Клара будет обычным ребёнком. Дети быстро всё плохое забывают и не вспоминают об этом, если взрослые их любовью окружают. Но это всё при условии, если вы с мужем наладите порядок в семье. Отца она вижу боится, как огня, а ты специально стараешься оставлять с ним, чтобы привыкала. Не нужно так делать, пусть всё идёт своим чередом. Больше люби дитя, не нужны ей лечения, любовь нужна твоя и всё.
Ирина уходила немного растерянной, так как не за тем всё же приходила. Она хотела услышать какой-то точный рецепт отвара или заговора, как делают это ведьмы, чтобы враз вылечить малышку, но вот то, что всё внимание ведьмы переключится на её супруга, она вовсе не подозревала.
- Ирина, я вот, что ещё хочу сказать, - Малика остановила женщину, когда та собиралась уже уходить, - в мире есть места силы, где человек может себя восстановить, а тебе это очень нужно. Твоё место силы - это тот самый дом у пруда, видела я, как тебе там хорошо было, как ты там быстро восстанавливалась. Ты думаешь о дочери, скажу права ты, но не совсем. Про себя не забывай, будешь спокойна и здорова ты, будет рядом и ребёнок здоровым.