Пожалуй, немалая практическая польза от современной генеалогии могла бы состоять в том, что потомки знали бы о болезнях предков гораздо больше (и, тем более, о тех, которые передаются по наследству). Безусловно, 100% защититься от таких напастей мы не в силах, однако «предупреждён – значит вооружён».
- Почему «могли быть»? – спросите Вы.
Во-первых, потому, что «на расстоянии» в несколько поколений вся эта система уже не работает. Мы более или менее знаем о болезнях наших родителей; чуть хуже – дедушек и бабушек и практически совсем ничего о заболеваниях предыдущих поколений. Так, кое где что-то слышали краем уха. Например, от своей бабушки я узнал, что её дед (т.е. мой пра-прадед) был в старости слепым (но сильным – поднимал зубами ведро).
Во-вторых, как такового, самостоятельного сводного источника под названием «история болезни» не существует. И сейчас далеко не все обращаются к врачам по малейшему поводу, а раньше и подавно. Конечно, известны различные выписки из лечебных учреждений во время русско-японской и Первой мировой войн, но они, в большей степени, касаются ранений и их последствий и то, для мужского населения. Ряд интересных документов откладывалось в фонде Гражданского Губернатора, когда требовалось медицинское освидетельствование нижних чинов для получения пособий.
Редким исключением являются также документы больниц для душевнобольных.
- Ну, а как же метрические записи?
То, что являлось причиной смерти (3-я часть метрической книги) далеко не всегда было следствием какой-либо болезни, а некоторые причины (например, внезапный апоплексический удар) и вовсе не приподнимают, а скорее опускают завесу тайны.
Несведущий в медицинских вопросах священник подчас руководствовался лишь Сенатским указом от 29-го февраля 1764 года, в котором приводился перечень болезней, от которых могли умирать подданные империи. На тот момент их было всего 20. При этом почти ни одно из них нельзя было назвать наследственным заболеванием (разве что безумие). Венчал этот список термин «от неизвестной болезни», под которым можно было уместить всё, что не укладывалось в познания священника. Но среди них встречались довольно любопытные. В частности, «от зубов» (как можно было от этого умереть, честно сказать, я не знаю). «От родимца» — достаточно частые и многочисленные смерти — это детские смерти. Родимцы — это все дети, которые умирали в возрасте до полугода. «Фрянок» — фряжская, французская болезнь, сифилис. «Жабья болезнь» — это различные удушья. «Скорбут» — цинга. Все остальные — достаточно прозаичные названия: безумие, горячка, чахотка и так далее.
Все, что мог сделать священнослужитель, ведущий метрическую книгу, состояло в том, чтобы точнее расспрашивать родителей о болезнях, бывших причиной смерти детей, и о течении их с самого начала.
Природа болезни, как правило, туманна, если она не связана с какой-либо травмой, хотя в Ветхом Завете изначально болезнь считалась как проявление несовершенной и тленной природы падшего человечества.
Так, среди описанных в Библии болезней есть такие, которые связаны с процессом старения и дряхления организма: «Когда Исаак состарился, то притупилось зрение глаз его» (Быт 27:1); Царь Аса в старости своей был болен ногами (3 Цар 15:23).
Из апокрифов мы узнаём, что Адам «заболел нутром, и не ведал, что за болезнь у него»:
«…… Сиф спросил: «Отец, откуда твоя болезнь?» Адам сказал: «О сын, тяжка болезнь моя. Когда согрешил я и мать твоя, тогда сказал Господь так: «Умножу скорбь твою, всегда будешь в печали. И дам тебе 72 болезни: первая болезнь утробе, вторая — очам, потом буду прибавлять по одной»…»
Однако ветхозаветный взгляд на причину болезней был намного шире, здесь можно выделить ещё ряд моментов:
1., Болезнь как наказание и кара за грех.
2., Болезнь как призыв к покаянию и осмыслению своей жизни.
3., Болезнь как испытание в верности.
4., Болезнь как искупительная жертва.
В Средние века первый пункт был особенно популярен, чему немало способствовала церковь. Любой негатив рассматривался исключительно в этом ключе. К примеру, среди проклятий, которыми Господь грозит Израилю, если тот отступит от Его заповедей (см. Втор 28), упоминаются: бесплодие, моровая язва, чахотка, горячка, лихорадка, воспаление, проказа, короста, чесотка, сумасшествие, слепота, сердечный приступ и др.
Однако, современного слабоверующего человека мало интересует библейская проблематика. В лучшем случае его интересует собственное состояние – где и почему он мог подцепить эту болезнь!
В XIX – начале XX в.в. важнейшей причиной смертности был туберкулез, на долю которого приходилось порядка 20 % всех смертей — больше, чем от любого другого заболевания. При этом, никаких лекарств от туберкулеза не было. Единственным средством было лечение в санатории, но и оно излечивало, лишь треть больных на первой стадии заболевания, 7 % — на второй, и лишь 1 % — на третьей. Кроме того, большинству больных санатории были недоступны; в лучшем случае они могли вместить лишь 5 % всех больных.
****
Нам всем хорошо известны примеры из истории, когда страшные заболевания передавались из поколения в поколение. В частности, «Викторианское проклятье»: считается, что английская королева Виктория (1837 – 1901), была носительницей гемофилии, которой страдал один из её сыновей, герцог Олбани Леопольд, умерший в 30-летнем возрасте, а две дочери (Алиса и Беатриса) передали её своим детям. С каждым поколением количество жертв этой страшной болезни увеличивалось, и, таким образом, гемофилия распространилась практически по всем королевским домам Европы.
Так, Беатриса (1857 – 1944), в замужестве принцесса Баттенберг имела дочь, Викторию (1887 – 1969), которая была женой испанского короля Альфонса XIII; в их семье родилось трое мальчиков, старший из которых, Альфонсо, унаследовал смертельную болезнь и умер в 31 год в результате автомобильной аварии, а второй, Хайме, был глухой от рожения.
Алиса (1843 – 1878) же стала женой великого герцога Гессен-Дармштадского Людвига IV, а их дочь, также Алиса вышла замуж за российского Императора Николая II, став Императрицей Александрой Фёдоровной (1872 – 1918). Об их несчастном сыне, царевича Алексее, поражённом гемофилией, знает, наверное, каждый.
К слову, гемофилия довольно редкая болезнь. По оценкам, ей страдает 1 человек из 10 тысяч.
У наиболее могущественной королевской династии Европы на протяжении большей части Средних веков и Нового времени Габсбургов также были свои «божии отметины».
Представители этой семьи объединили под своей властью огромные территории в Западной, Южной и Центральной Европе - земли, которыми они в разное время правили, сегодня входят в состав Испании, Нидерландов, Германии, Италии, Чехии, Австрии, Венгрии, Румынии и многих других стран.
Такого могущества Габсбургам удалось добиться не в последнюю очередь благодаря многочисленным бракам между представителями правящей династии, что позволяло избежать дробления территорий при разделе между наследниками.
Самым ярким примером такой кровосмесительной политики стал король Испании Карл II Зачарованный или Околдованный (1661 – 1700). Его отец приходился его матери дядей, сама мать была рождена от брака между двоюродными братом и сестрой - которые, в свою очередь, тоже появились на свет в результате кровосмешения. Последний из рода испанских Габсбургов скончался 1 ноября 1700 года в возрасте 38 лет. По свидетельству придворного медика, на трупе Карла «не было ни капли крови, сердце оказалось размером с перец, лёгкие разъедены, кишечник гнилой и гангренозный, одно яичко было чёрном, как уголь, а голова полна водой».
Шесть из восьми прадедов и прабабок Карла были потомками Хуаны Безумной. В итоге коэффициент его инбридинга составлял 25% - такой же показатель у детей, родившихся в результате прямого инцеста между братом и сестрой. Карл с рождения был инвалидом, пораженным целым рядом заболеваний, и не оставил наследника. Испанская ветвь Габсбургов прервалась.
Однако «признаки вырождения» были заметны у Габсбургов задолго до появления на свет Карла II. На знаменитом семейном портрете Бернхарда Штригеля «Семья императора Максимилиана I» (ок. 1516), изображён сам Император, его умершая жена, Мария Бургундская (её взгляд устремлён наверх), также умерший к тому времени сын Филипп и трое внуков – будущие Императоры Фердинанд и Карл, а также приёмный сын Людовик (король Венгрии).
Императора Карла V (1500 – 1558) на полотне художник изобразил с выступающей вперёд нижней челюстью – отличительным знаком испанских Габсбургов будущих 150 лет. Любопытно, что его младший брат Фердинанд не имел подобного порока, а австрийская ветвь Габсбургов, от отличие от старших сородичей, существует и по сей день.
В общем, история болезней, будь она доступна, была бы замечательным источником, полезным во всех отношениях, в т.ч. и для продолжения собственного рода. Мы сами можем являться носителями различных заболеваний и передать их своим детям.