Я люблю тишину. Она мне - лучшая музыка. Но бывают такие моменты, когда хочется её нарушить. Но - некому...
Никогда за долгие, долгие годы не приходилось нам столько времени быть дома вдвоём. Несколько месяцев целых. Столько всего было!
Заплывы на реке, когда только-только солнце встало. И аист Яшка махал в небе крыльями...Жара неимоверная стояла, а дома прохладно и тихо. Но это совсем другая тишина! Её можно было по желанию нарушить каким-то пустяковым вопросом и услышать ответ. А сейчас мне впору самой с собой разговаривать, к чему я, кстати, за эти же долгие годы привыкла. Только бы другой кто не услышал и не подумал бы чего...
Щебет нашей маленькой слышен был во дворе чуть не каждый день и басок её старшего братца. А теперь братец учится в далёкой Москве, а у маленькой целый веер разных деятельностей - школа-гимнастика-музыкалка. И друзья-подружки. Она, оказывается. уже не такая маленькая. "Я завтра к вам приду. С мамой. Ой, простити, што не пришла. На выходных преду." И куча смайликов..."Ошибки! Ты правила учишь?!" Нет ответа..Не в сети мы уже...
Ездили всюду. "Давай пешком пойдём." - "Да ладно тебе - пешком. Вот уеду - находишься пешком, да и жарко очень."
Планы на путешествие строили. И сбылись планы! На всю зиму хватит воспоминаний, а то и надольше.
А потом домой вернулись часы, в ремонте бывшие, и стали как будто быстрее тикать, отсчитывая одно время и напоминая о другом.
Наверное, сверху виднее, что и когда нам посылать. Обнаружили вдруг, что отвыкли подолгу быть вместе. Цеплялись к разным пустякам по поводу и без. Стыдно потом было...
А ещё обнаружилась вопиющая наша безалаберность в части отношения к своему здоровью. Потому что когда накрыло временное нездоровье, выяснилось, что в коробке с лекарствами два бинта, пластырь, пшикалка в нос, два года как просроченная и такая же упаковка парацетамола. Недопустимо в нашем возрасте. А мы всё похохатывали...А момент наступил - не до смеху было...
"Мне ехать завтра. Пришло сообщение. Напечёшь мне сырников в дорогу?"
...Я собирала в дорогу ему снедь, чтобы домашнее ел, а не на заправках дрянь всякую, а он заканчивал те дела, которые принято считать мужскими. Мне их не сделать. Может, и смогла бы, да не пришлось ни разу.
Виноград обрезал. Листьев-веток полон двор был! Вывозил на машине..
Розы обрезал. Я всякий раз ругалась, что коротко. Теперь смолчала...
"А дикий виноград с плющом не буду обрезать. Красота какая стоит! Будешь из окна в кухне смотреть. А как упадут листья - уберёшь сама." Уберу...
"Воду на улице я перекрыл. И краны позакрывал. Ударит ночью заморозок, не дай Бог, замёрзнет..Только этой весной кран не меняли.. Воду из летнего душа тоже слил. У тебя сколько занятий сегодня? Не сможешь к часу дома быть? Пообедали бы, да и поеду я."
Молча пообедали. "Смотри, как распустились бутончики! Это последние из розочек. Пожалел выбрасывать."
"Пойду Василису покормлю." И вышел во двор. Он забыл, что кормил её перед тем, как сесть обедать. Не хотел, чтобы я лицо его видела...
...Я смотрела вслед уезжающей машине и в боковом зеркале видела лицо мужа своего. Он помахал мне рукой. Я заперла калитку. И вернулась в дом. Хотела поплакать и не смогла. Другое что-то охватило...И такая вдруг тишина обрушилась! И вечер нескончаемый наступил. И ночь такая, что, казалось, утро никогда не наступит...
Наступило оно. Как всегда, наступило. И та же тишь стоит, которую и музыке не заглушить.
Это пройдёт, я знаю. Но надо через это пройти. И избавиться от объятий тишины этой, вдруг опостылевшей...
