Я нашла для себя оправдание, чтобы не терзаться угрызениями совести за случайное происшествие в доме Лопатиных. Власов ведь не помнит меня. Он живёт с другой женщиной. Думать о нём плохо я не хочу, отношений его с этой Майей Алютиной не знаю, но он живой человек. Молодой мужчина, для которого платоническая любовь - это что-то из области фантастики. Если он за прошедшие несколько дней ещё не успел изменить мне, то обязательно сделает это в обозримой перспективе. Да и понятие «измена» в нашем случае неуместно. Мы теперь чужие друг другу. Совсем чужие. Он никогда уже не сможет вспомнить о том, что между нами было. Даже если я его верну, это будет другой человек. А раз так, значит, на текущий момент я свободна от всех обязательств перед ним.
- Семёрка треф… Семёрка… Нет, так ничего не получается.
Я уже в который раз собрала карты со стола обратно в колоду и обречённо вздохнула. За три часа перепробовала разные способы гадания из тех, которые нашлись на страничках Интернета, но ни один из экспериментов результата не дал. Судя по всему, у Серафимы этот дар был интуитивным - он работал сам по себе, без инструкций и толкований. Либо у меня его нет, либо нужно просто найти способ заставить этот ресурс работать.
Зато с целительскими способностями у меня всё в порядке. Серафима пользовалась заговорной магией. И сила нужная у неё была, и способности, и знания, но имелся один нюанс - рану нужно было зашептать. Вот прямо саму рану. Склониться над ней и словами заставить организм ускорить процесс регенерации. С порезом на пятке это ещё куда ни шло - можно согнуться в три погибели и решить проблему. А вот с пятой точкой уже сложнее. Я же не кошка, чтобы так изворачиваться. Говорят: «Жизнь заставит - ещё не так раскорячишься», но это не мой вариант. Помню, в каком-то реалити-шоу про необычных людей видела очень гибкую женщину-змею - вот она смогла бы не только зашептать свою филейную красоту, но и поцеловать её, а у меня спина сломается, если я попытаюсь так свернуться. Проще говоря, самую сложную рану мне пришлось исцелять другим способом. Целительная сила у меня есть, нужно было только каким-то образом отвязать её от законов заговорной магии и заставить действовать самостоятельно.
Пока разбиралась со степенью зависимости и связями, утвердилась во мнении, что большинство заговоров - это просто инструмент. Рецепт. Формула. Слова заставляют разные элементы складываться в нужную систему. В этом-то и была загвоздка. Заговорная магия намного сложнее той, которой я пользовалась раньше. И топорнее. Это как есть суп руками, когда рядом лежит ложка. Или проговаривать вслух каждое своё действие, детализируя свойства всех важных объектов. Если мне надо что-то посолить, я же не говорю: «Я беру два с половиной грамма хлорида натрия влажностью столько-то процентов и фракции столько-то миллиметров, произведённого тогда-то и там-то». Это бред. Я просто беру соль из солонки и добавляю её в блюдо по рецепту или вкусу. В магии всё имеет значение, и знать свойства разных элементов очень важно, но почему нельзя было оставить всё это теорией? Зачем давать имена всему, что используешь? Целительной магии слова, например, только мешают, потому что они ограничивают количество используемой силы. Приходится шептать один и тот же заговор несколько раз. Зачем это, если можно просто направлять энергию усилием воли до тех пор, пока болячка не будет устранена? Вероятнее всего, Серафима не умела и не училась так делать. Она предпочитала традиционные, опробованные и надёжные способы колдовства. А я не хочу скатываться в прошлый век и усложнять тем самым себе жизнь. Если я в будущем обзаведусь ещё каким-нибудь даром, мне и его тоже под заговоры подстраивать придётся? Нет уж, фигушки. Есть то, что без слов работать не будет или будет, но неправильно. Но есть и много того, для чего слова не нужны. Залечить порез на заднице без них точно можно.
И всё. Оказывается, «настройки» задаются на уровне разума и воли. Я не обязана пользоваться заговорами. Силой мысли задала целительной магии направление, минуты через две ощупала место пореза - всё супер, даже шрама не осталось. И не надо скрючиваться и что-то шептать. Колдовская сила теперь принадлежит мне, а не Серафиме. Я сама могу решать, как её использовать.
Без заговоров, впрочем, обойтись всё равно нельзя. Пока принимала душ, я обдумала ещё раз рецепт изменения внешности и пришла к выводу, что в целом можно заменить слова на волевые усилия, но в этом колдовстве имелись детали, от которых отказываться опасно. Процесс, судя по всему, будет весьма болезненным, и я просто не смогу его контролировать, поэтому все параметры задаются заранее так, чтобы от воли колдуна уже ничего не зависело. Остановиться на половине пути будет нельзя. Вот если бы я кому-то другому внешность меняла - тогда можно и без заговора. Но я-то хочу изменить себя.
Почему-то очень захотелось верить, что Власов не ел молодильное яблоко. Мария ведь тоже может располагать такими знаниями, какие достались мне. Она омолодила Толю внешне, а Фрося зашептала его. Так ведь может быть? Вот это-то я хотела проверить с помощью карт. Гадалки обычно и в прошлое заглядывают, и в будущее. Нужно только понять, как работает этот дар, и есть ли он у меня вообще.
- А если забить на известные способы и сделать вот так?
Я закрыла глаза и начала вытаскивать карты из колоды, выкладывая их на стол лицом вверх. При этом представляла себе Власова. Вспомнила, как он улыбается и говорит мне, что любит. Вспомнила, как сердится. Погрузилась в эти воспоминания и вынырнула из них только тогда, когда положила на стол последнюю карту. Не сама вынырнула - меня будто вытолкнули обратно в реальность. Карты, естественно, лежали в беспорядке, но стоило мне открыть глаза и взглянуть на них, как перед мысленным взором замелькали непривычные, раздражающие образы. Я снова зажмурилась - стало легче. И картинки уже не мелькали, а плавно менялись.
Я увидела Власова ребёнком. Он с такими же мальчишками гонял мяч по траве на каком-то пустыре. Увидела его с невестой - красивая была девушка. Всё увидела - боль, страх, отчаяние, гнев, ненависть. Смерть невесты сломала его, изменила. Из влюблённого романтика с обаятельной улыбкой и открытой душой Толя превратился в холодного циника. Он не соврал мне - Олег Карпунин действительно пригрел его под своим крылом и дал работу. Важную, но не грязную. Да, времена были лихие, и разборок хватало, но Власов запятнал свою чистую душу чужой кровью всего один раз. Только один. Он собственноручно убил тех подонков, которые заставили его смотреть на гибель лучшего друга и насилие над невестой. Собственными руками их прикончил. Безжалостно. И Карпунин не имел к этому никакого отношения - он только дал наводку. А потом для Власова начались одинаковые дни, заполненные работой и безграничной тоской. Он болел свинкой, да. Эта болезнь лишила его возможности иметь детей. По этой причине Толя очень трепетно относился к Серёжке - своему племяннику. Похоронил родителей, окружил заботой сестру. Женщины у него тоже были, но надолго они в его жизни не задерживались - Власов обрывал связь, как только появлялся намёк на что-то большее, чем отношения без обязательств. Он не влюблялся, потому что боялся снова потерять. Сначала работал на Олега Карпунина, потом - на Мирона. Я знала это всё только с его слов, а теперь вот увидела. И себя в этом прошлом тоже увидела. Даже прочувствовала, насколько ему было страшно, когда Белена поместила его душу в коня. Он тогда пытался привлечь моё внимание - тыкался мордой, когда я подходила, заглядывал в глаза. А я кормила его морковкой, поскольку ума не хватало приглядеться к лошади повнимательнее.
Он любил меня. Любил нашего сына. А потом в его разум прокрался страх. Я не видела Фросю в этих образах, но слышала её шёпот. «Она ведьма. Она опасна. Она навредит ребёнку…» - от такого и у меня бы паранойя началась. «Беги! Забирай сына и беги от неё! Яблочко! Съешь яблочко, и тогда она вас не найдёт», - вот как это было. Власов забрал у меня сына, надкусил несколько раз молодильное яблоко, бросил его на пол, схватил с дивана мягкую игрушку, добежал до гаража, прыгнул в машину и уехал. По дороге ему стало плохо, потому что яблоко начало действовать. Он остановил автомобиль на обочине и потерял сознание. Владик лежал на заднем сиденье и громко кричал. «Очнись, Тимофей! Очнись! Твой сын плачет. Он голодный и хочет к мамочке Майе. Отвези его к мамочке. Быстрее! Он очень голодный…»
Я не могла это остановить, потому что воспользовалась провидческим даром впервые и не знала даже, можно ли его как-то контролировать. Информация лилась и лилась мне в голову, вызывая желание закричать или прервать бесконечный поток каким-то другим способом. Тамбов, Питер, Майя, Владик, незнакомые люди, сделки, деньги, секс… Это уже будущее. Его будущее. Взрослый сын, постаревшая жена… А потом видения изменились. Всё изменилось, кроме одного - возраста Толи и Владика. Время меняло их окружение, место жительства, имена, дружеские привязанности, образ жизни и женщин, но сами они не менялись. И меня в этом будущем не было.
Не знаю, на сколько лет или десятилетий меня занесло вперёд, но вырваться из плена видений удалось только благодаря телефонному звонку. Он мелодичный, но прогремел у меня в голове так, будто кто-то дубасил палкой по железному забору. Я даже не сразу поняла, что это за звук. А потом удивлённо уставилась на экран смартфона, как будто это устройство вывалилось на стол откуда-то из другой реальности. Мелодия оборвалась, а информация о звонившем осталась - это была Мария. И часы показывали час ночи - самое время для дружеских бесед.
Мне понадобилось минут двадцать, чтобы прийти в себя. И холодный душ. Очень холодный. Нефёд услужливо притащил в ванную свежее полотенце и вопросительно заглядывал мне в глаза до тех пор, пока я не ответила на его взгляд отрицательным покачиванием головы - нет, мол, ничего обнадёживающего я не увидела. А потом я собрала в себе остатки самообладания и перезвонила Марии.
- Ну как? Всё увидела, что хотела? - насмешливо осведомилась она. - Серафима была очень талантливой и одарённой женщиной. Хочешь, я тебе о ней расскажу?
- Спасибо, не надо, - отказалась я. - Ты только ради этого звонила?
- Нет. Я хотела поздравить тебя с очередным приобретением. У тебя феноменальная способность окружать себя сирыми и убогими. Демида я в расчёт не беру, его тебе навязали, но остальные… Карпунин, Власов, Лопатин - у всех печальное прошлое, сломанная судьба и беспросветное будущее. Странные у тебя предпочтения в выборе мужчин, Эля. Я была о тебе лучшего мнения. Но этому есть объяснение. Подобное притягивается к подобному. Ты неудачница, вот и подбираешь такие же отбросы. Мирон Карпунин хотя бы бизнесмен, а не уголовник.
- Всё сказала? - уточнила я.
- Не совсем, - усмехнулась она. - Эля, я в курсе всего, что ты делаешь. Знаю абсолютно всё. И про то, что ты облик хочешь сменить, и про твои сегодняшние постельные игрища, и про шкатулку в подполе, и даже о том, что творится в твоей голове. С Беленой ты ловко расправилась, молодец. Вмешиваться в это я не буду, она мне тоже уже надоела. И насчёт домового ты умничка. Раз уж всё равно нашла способ его кормить, возможность болтать я ему тоже верну. Не уверена, что для тебя это хорошо, но кто я такая, чтобы препятствовать вашему общению? Общайтесь, так и быть. Только служить он по-прежнему будет мне. И второй домовой тоже. И третий. В деревне, где ты застряла, есть ещё два дворовых, банник и другая мелкая нежить. Они все теперь мои. И куда бы ты ни отправилась жить, везде будет то же самое. Это не во зло тебе, а потому, что ты границ допустимого не осознаёшь. Если за тобой не присматривать, ты себя погубишь, а мне это не с руки.
- А как же подстава с ментами? - язвительно осведомилась я. - Это тоже не во зло?
- А я не имею к этому никакого отношения, - возразила она. - Это не моя инициатива. Однажды ты уже сорвала Артуру Карпунину его планы, и теперь он пытается оградить себя от тебя. Убить нельзя, вот и мыслит в меру своего скудоумия.
- Ты его обманываешь.
- Нет. Он получит обещанное.
- Угу, - не без скепсиса ответила я на это заявление. - Я своё уже получила, только вот благодарить тебя оказалось не за что. Так ты зачем звонила-то? Скучно стало?
В голосе Марии снова зазвучала насмешка.
- Дурёха ты бестолковая. Я тебя из видений в реальность вернула, пока твой мозг вскипеть не успел. Спасибо можешь не говорить, обойдусь. Совет дам. Прежде чем что-то новое и незнакомое использовать, читай инструкции. А если инструкций нет, то хотя бы начинай с малого. У меня нет возможности наблюдать за твоими выходками постоянно. Однажды могу и не успеть. Ты ценна, и мне будет очень жаль тебя потерять, но я смирюсь с этой потерей, поверь. Вредишь ты себе сама, так что виноватых потом искать не надо.
- Ну теперь-то всё? - устало вздохнула я. - У меня кофе остывает.
Она надменно хмыкнула и завершила телефонный диалог. Даже спокойной ночи не пожелала. Ну и ладно, переживу. А вот того, что кто-то в моей голове роется, не переживу. Неприятно чувствовать себя лабораторной крысой, бегающей по лабиринтам в угоду любознательным учёным. Вопрос - как Мария может меня контролировать? Но она права. Если бы не телефонный звонок, у меня от видений уехала бы крыша. Эта дрянь собирается сделать моего мужа и сына вечной батарейкой, их будущее может вообще оказаться бесконечным. А меня там нет. Меня нет рядом с ними.
Я снова начала скатываться в уныние. Всё плохо, печально и бессмысленно. У меня всё отняли. Я опять одна. И ничего не могу с этим поделать. Остаётся либо жалеть себя, либо как-то продолжать жить без тех, кого я потеряла. И всё-таки интересно - как Марии удаётся за мной следить? Если бы это было какое-то колдовство, я бы его почувствовала. Увидела бы. Чёрную магию сложно не заметить.
- Хозяйка, смотри! Я снова так могу!
Нефёд вкатился в кухню и на ходу засунул в свой широченный рот коробочку с шоколадными грибочками. Прямо с картонной упаковкой слопал.
- Я теперь разорюсь на твоей кормёжке, - улыбнулась я.
- Нет, я бережливый, - возразил он и обнял меня за ногу. - Спасибо. Если бы я только мог, я бы для тебя…
- Сможешь, - пообещала я и потрепала его по косматой макушке. - А я вот не знаю, смогу или нет. Я запуталась, Нефёд. Не понимаю, что мне теперь делать. Мой муж и сын живы, но для меня они как будто умерли. В их будущем меня нет. Там чужие люди, другая семья, чувства…
- Но они же ненастоящие, чувства эти, - сочувственно пробормотал домовой, заглядывая мне в глаза. - Не грусти, хозяйка. Хочешь, я тебе сказку добрую расскажу?
- Ты уже рассказал, спасибо, - усмехнулась я. - Переврал всё опять.
- Это чего это я переврал? - возмущённо выпятил он нижнюю губу.
- Про болотника и полевицу, - напомнила я. - Не сказал, что лешим стал тот самый купец Евстигней, который церковь сжёг. И о том, что мать Аннушки Варвара ведьмой была, тоже не упомянул.
- Ну так я же не знал этого ничего, - округлил он свои и без того огромные глаза. - Мне как рассказали, я так тебе и пересказал.
- А кто тебе рассказал?
- Фроська, - честно ответил Нефёд. - А ей болотник нажаловался. Он, кстати, опять у соседей в колодце тину и комаров разводит. У него и спроси, как там дело было. Из первых рук, так сказать.
- Спрошу, - кивнула я. - Только меня теперь в тот двор не пустят. Я с соседями вроде как в ссоре.
- Ну так я Степана сюда позвать могу. Позвать? Или ты спать уже пойдёшь? Ночь ведь на дворе.
- Да я после сегодняшних впечатлений вряд ли смогу заснуть, - призналась я. - Зови Степана, будем его версию сказки слушать. Это лучше, чем реветь о том, чего уже не исправишь.
Я не сказала Нефёду, что не собираюсь слушать болотника. Мне его субъективное мнение о событиях, произошедших два с половиной столетия назад, глубоко неинтересно. Я буду смотреть - через видения. У Степана как человека есть только прошлое. Человеческого настоящего и будущего у него нет. Он - дух. А я хочу знать только то, как он этим духом стал. Есть рамки, за пределы которых видения выйти не смогут. Эта сказка ограничена прошлым. Значит, опасаться нечего. Самосовершенствование как средство от душевной боли - может, хоть так я смогу пережить эту чёрную полосу.
Оглавление: