Глеб оторопело посмотрел на Николая. Тот взирал на него с жгучей ненавистью, кривая губы в безжалостной усмешке.
-Ну что, попался, коллега? Сам виноват. Сказано же было, сиди и разгребай свои косяки по договору. Так ведь нет. Понёсся в деревню, придурок.
-Ты что, подслушивал под дверью?
Глеб начал закипать. Факты стремительно складывались в голове в целостную картину. Целый месяц его удерживали от поездки в деревню то срочной работой, то командировками. И вот теперь подставили с договором, чтобы остановить наверняка. Кому это надо и, главное, зачем?
Он вспомнил, что вчера Николай уходил из кабинета последним.
-Ты иди, а я ещё поработаю. Мне нужно подготовиться к заседанию. – пробормотал Николай, не отрываясь от документов.
Глеб попрощался и спокойно ушёл домой. Откуда ему было знать, что Николай собирался «поработать» над его договором?
Ярость накрыла гигантской волной. Кулаки зачесались начистить самодовольное, гладко выбритое лицо.
-Поработать значит вчера решил?
И как, удачно поработал?
Николай ухмыльнулся:
-Как видишь.
Не выдержав, Глеб размахнулся, ударил Николая кулаком по лицу и тут же зашипел от боли. Костяшки пальцев оказались сбиты в кровь. Как будто он ударил по камню.
Николай даже не шелохнулся. Ухмылку стёрла лютая злоба. Длинные тонкие пальцы железными клещами впились в руку Глеба. Бледно-серые глаза полыхнули на белом, как бумага, лице:
-Не рыпайся, гнида. Ещё раз попробуешь меня ударить, отметелю так, что инвалидом останешься. И не пытайся звать на помощь. Тебя всё равно никто не услышит.
Холодный воздух ворвался в пустынный коридор. Стены, пол и рассыпавшиеся бумаги покрыла прозрачная плёнка льда. Глеб почувствовал страх. Тело бросило в холодный пот. Ладони стали противно липкими. Он чувствовал себя загнанным зайцем в лапах хищника. Ещё немного, и ровные белые зубы вопьются в шею. Стряхнув оцепенение неимоверным усилием воли, Глеб покорно кивнул в знак повиновения. Кем бы Николай ни был, он вряд ли человек. И лучше его не злить.
Николай осклабился, ослабил хватку и пробормотал:
-Так то лучше. Будешь слушаться, глядишь и выживешь.
Пользуясь передышкой, Глеб украдкой огляделся. Здание будто вымерло. Не цокали каблучками девушки с документами в руках. Не хлопала дверь туалета. За плотно закрытыми дверями не раздавались привычные взрывы смеха и приглушённые голоса. Клиенты внезапно испарились. Даже запах еды, тянущийся из буфета, исчез. Глеб поёжился: «Поубивал он всех что ли? Валить отсюда надо. Только как? Драться бесполезно. Он меня по стенке размажет».
Погруженный в раздумья, Глеб не сразу почувствовал вибрацию в кармане. Он мысленно хлопнул себя по лбу: «Вот болван. Как я мог забыть про артефакт?». С тех пор, как он вернулся, дудочка вела себя странно. Она то вибрировала, то нагревалась, то по нескольку дней тихо лежала в кармане. Глеб всё время присматривался к коллегам, но так и не увидел ничего подозрительного. Мелькнувшую было мысль об увольнении сразу отмёл. Работу с такой высокой зарплатой, как здесь, в их городе без связей не найти. А он привык жить широкую ногу. Пока Глеб решался достать дудочку, она нагрелась, прожгла брюки и выпала на пол, рассыпая огненные искры. Не теряя ни секунды, Глеб схватил артефакт и ударил им Николая в живот. Пустой коридор заволокло густым дымом. Николай взревел, как раненый зверь, и согнулся пополам. Глеб ещё раз ударил Николая искрящимся артефактом и бросился в дымовую завесу. Он стрелой слетел с лестницы. Выбежал на улицу и сел в машину. Шатаясь, Николай добрёл добрёл до автостоянки, но Глеб уже мчался по дороге в деревню.
Глеб нёсся по трассе, как одержимый, спасаясь от погони. В том, что его попытаются остановить, он не сомневался.
-Поскорее бы добраться до Аглаи. Она поможет понять, что происходит. - Пробормотал Глеб и чертыхнулся, вцепившись в руль. Машину занесло на повороте. - Опять вляпался в какую-то переделку. Надо было сразу увольняться, как дудочка завибрировала. С какими чудовищами я работал?
Задумавшись, он не сразу заметил на обочине худощавую фигуру человека, размахивающего руками. Глеб остановился, вышел из машины и с недоумением уставился в бородатое лицо Антона Сергеевича, главного инженера. Тот то возбуждённо жестикулировал, то указывал на свою машину, преувеличенно громко тараторя. Глеб его не слышал. Слишком громкими были его собственные мысли и биение сердца: «Что он здесь делает? Ни за что не поверю, что в командировку поехал. А если он заодно с Николаем? Вот дурак. Надо было гнать дальше».
Глеб рванул обратно на водительское сиденье и застонал от отчаяния. Там сидел парень, внушающий ужас. Такое же белое, как у Николая, лицо обрамляли белые волосы. Прозрачные синие глаза в взирали с равнодушной бесстрастностью. Словно высеченное из камня, неподвижное лицо напоминало скорее статую, чем живого человека. Незнакомец повернул голову и посмотрел на Глеба. Губы раздвинулись в ледяной улыбке, больше похожей на оскал. Дудочка, непонятно как оказавшаяся в кармане бешено завибрировала. Глеб попятился, не сводя с незнакомца настороженного взгляда. Парень лениво выбрался из машины, сунул руки в карманы безукоризненно белых брюк и, насвистывая, сделал несколько шагов к Глебу. Расстояние между ним и Глебом мгновенно покрылось льдом. Антон Сергеевич с хищной грацией кошки подобрался поближе к жертве.
Глеб повернулся и бросился в лес. Он нёсся, спотыкаясь о ветки продираясь через буреломы. Лес застыл в тревожном безмолвии. Ни один лист не шелохнулся на деревьях. Деревья словно охотники, подстерегающие добычу, замерли с молчаливой угрозой. Их ветви до дрожи напоминали Глебу растопыренные ладони. Ещё мгновение, и схватят за шкирку. Солнечный свет растворился в серой мути, затянувшей небо. Прожорливые сумерки поглотили всё живое, порождая зловещие тени. В спину ударил холодный ветер.
Задыхаясь от ужаса и сумасшедшего бега, Глеб остановился и оглянулся. Ему удалось оторваться. Сзади тянулся пожухлый травяной покров и скованные морозом деревья. Как будто тот, кто шёл по пятам, слизывал живое тепло, умертвляя всё на своём пути. Глеб поднял голову. На разгорячённое лицо упали снежинки. Сердце оборвалось и ухнуло вниз: «Мой сон. Он повторяется? Неужели сейчас меня схватят? Нужно бежать». Он рванул вперёд и замер, как истукан. Перед ним стояла Карина. Когда-то глубокие карие глаза стали похожи на прозрачный хрусталь. Засеребрившиеся кудри тяжёлым каскадом легли на молочные плечи. Лицо стало похоже на бесстрастно-жёсткую маску. Она метнулась к Глебу и с чудовищной силой схватила его за запястье. Обрушившиеся с неба снежные хлопья мгновенно одели лес в холодный саван. Колючий ветер ударил в лицо. Карина молча пошла вглубь лесной чащи, не разжимая руки и не обращая внимания на сопротивляющегося Глеба.
-Молодееец. Не подвела.
Глеб обернулся на высокий протяжный голос и едва не застонал от досады и отчаяния. К ним приближались бывшие коллеги и чудовищный незнакомец, сверля чудовищным взглядом василиска.