9094 подписчика

Клинок Экстаза: Как Люций стал Вечным

23 октября 202323 окт 2023

933

48 мин

Клинок выковывается Люций родился на Кемосе, пустынной планете мрачных мануфакторумов, где большая часть населения всю свою жизнь видела над головой только проржавевший металл рабочих цехов. Мы ничего не знаем о происхождении Люция, его семье и родичах. Но нам известно, что по какой-то причине Вселенная щедро одарила его – он был невероятно красив и аномально талантлив. Любое дело, за которое брался Люций, он тут же доводил до идеала. Не было занятия, в котором мальчик не достигал бы невероятных успехов, быстро превосходя своих наставников. Судьба улыбнулась Люцию во второй раз, когда ребёнка заметил один из правителей его родного города-мануфакторума. Так мальчик получил всё, о чём смел мечтать, и даже больше. Перед ним открылись все пути, он учился у лучших. Люций мог стать гениальным инженером, выдающимся оратором, кем угодно. Но его влекло военное дело. Причём не тактика, стратегия или, упаси Бог-Император, логистика. Ему нравилось убивать, лично. И он выбрал путь дуэлянта. Хотя Ке

Клинок выковывается

Люций родился на Кемосе, пустынной планете мрачных мануфакторумов, где большая часть населения всю свою жизнь видела над головой только проржавевший металл рабочих цехов. Мы ничего не знаем о происхождении Люция, его семье и родичах. Но нам известно, что по какой-то причине Вселенная щедро одарила его – он был невероятно красив и аномально талантлив. Любое дело, за которое брался Люций, он тут же доводил до идеала. Не было занятия, в котором мальчик не достигал бы невероятных успехов, быстро превосходя своих наставников.

Судьба улыбнулась Люцию во второй раз, когда ребёнка заметил один из правителей его родного города-мануфакторума. Так мальчик получил всё, о чём смел мечтать, и даже больше. Перед ним открылись все пути, он учился у лучших. Люций мог стать гениальным инженером, выдающимся оратором, кем угодно. Но его влекло военное дело. Причём не тактика, стратегия или, упаси Бог-Император, логистика. Ему нравилось убивать, лично. И он выбрал путь дуэлянта.

Хотя Кемос не имел регулярной армии (там просто не с кем было воевать), планета могла похвастаться сразу несколькими фехтовальными школами, которые родились на руинах древних учений, существовавших ещё во времена ТЭТ. Люций с жадностью учился у мастеров Кемоса. Он постигал разные виды оружия, но более других превозносил благородную рапиру. Прямую и честную, таким же был тогда и сам молодой воин. По крайней мере, в бою. Когда Люций достиг совершеннолетия, на Кемосе не осталось учителей, которых он не сумел бы победить на дуэли.

Но его путь был обагрен кровью и смертью. Люций неоднократно ввязывался в уличные драки, убивая нищих и бродяг. Каждый раз мечник утверждал, что они первыми напали на него. Теперь уже никто не скажет, было ли это правдой. Но уже тогда многие шептались, что на улице мальчик оттачивал навыки, и ему нравилось отнимать жизни. Это подтверждается тем, что во время учёбы у мастеров-фехтовальщиков Люций никогда не сдерживался в спаррингах с другими учениками. Он легко оставлял им глубокие раны и даже калечил.

Боль и страдания, которые он приносил, нисколько не заботили юного бойца. Лишь совершенство клинка имело значение. Победа. Личный триумф. Люций всегда был одиночкой и упивался этим. При этом нужно сказать, что слава фехтовальщика была вполне заслуженной и победы не давались Люцию просто так. Он тренировался дни напролёт, как одержимый. Мальчик каждое мгновение своей жизни, свободное ото сна, посвящал искусству фехтования. И он никогда не заблуждался, считая, будто ему больше нечему учиться.

Когда Люций достиг возраста, позволившего ему участвовать в ежегодных фехтовальных состязаниях, он сразу же записался на турнир. Мальчик сражался с выдающимся мастерством и привлёк к себе внимание огромного незнакомца, который наблюдал за схватками из тени. А потом в системе распределения поединщиков произошел сбой и Люций вышел на дуэль с действующим чемпионом Кемоса, который был вдвое старше и гораздо опытнее. Прошло несколько секунд и у Люция не осталось сомнений в том, что он выйдет победителем из схватки. В тот момент он не собирался убивать чемпиона, только честно одолеть его – клинок против клинка.

Но затем противник внезапно сблизился с Люцием и ударил его коленом в живот, выбив воздух из легких. Мальчик откатился в сторону и на его счастье чемпион дал ему пару секунд перевести дух. Шокированный Люций, который впервые за свою карьеру фехтовальщика пропустил удар, внезапно потерял контроль над собой. Он бросился на оппонента с такой яростью, которую никто не мог ожидать от мальчишки, чьи щёки и подбородок едва темнели от юношеского пушка.

Люций убивал чемпиона медленно и жестоко. Быстрыми и хлёсткими ударами он вскрывал ему вены, отрубал пальцы, а потом конечности. Толпа, которая сначала приветствовала пролитую кровь исступлённым рёвом, внезапно замолчала. Через несколько мгновений сторонников и учеников чемпиона обуял гнев. Не то, чтобы Люций нарушал какие-то правила, но арена Кемоса никогда не видела творимых им зверств. Толпа бросилась на ограждения, с искажёнными злобой лицами люди хотели покарать Люция за его вероломство. Он же готов был убить каждого из них. Но тут снова вмешалась судьба (а может, у этой судьбы уже тогда было имя?..).

Люций исчез с арены. Как и таинственный незнакомец, который наблюдал за ним. Никто на Кемосе больше не видел великого мечника. Незнакомец оказался сержантом Детей Императора. Он был впечатлен мастерством и решимостью юного фехтовальщика, поэтому предложил ему вступить в легион. Сложно сказать, принял бы Люций это предложение в другое время. Дело в том, что на Кемосе его ждала неувядающая слава, а в галактике, полной невообразимых ужасов, он вполне мог… внезапно погибнуть. Где-нибудь в грязи и крови, без славы и чести. Вот только у парня не было выбора – после его выходки на арене ему пришлось бы скрываться по всему родному миру.

Позже мы ещё не раз убедимся в том, что выше фехтовального мастерства и чести дуэлянта Люций ставил только собственную жизнь. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он принял предложение и прошёл генетическое вознесение, став одним из Сыновей Фулгрима. Так Люций вступил в Великий крестовый поход. Но он вёл этот поход не для Императора, Человечества, примарха или легиона. Он вёл его для себя самого.

Клинок разит

Став космодесантником, Люций был очарован своими новыми возможностями. Он начал тренироваться ещё усерднее, ещё фанатичнее. Юный легионер готов был учиться у каждого ветерана, он сражался постоянно, буквально живя в тренировочных клетках и на поле боя. В преддверии одного из праздников Люций провёл серию схваток с боевыми сервиторами и блестяще победил каждую машину, да так, что ни одна из них даже не коснулась его. Никто в Третьем легионе раньше не мог завершить эту серию без ранений.

Мы не знаем, как складывались отношения Люция и Тессерия Акурдуаны. Учитывая неоспоримый талант и амбициозные устремления Люция, он просто не мог не пересекаться с Тессием, которого знали, как лучшего фехтовальщика среди в Легионес Астартес. С другой стороны, Акурдуана был терранцем, одним из двухсот, что пережили Селенарскую чуму. Он закономерно находился в высших эшелонах, тогда как Люций только начинал свою военную карьеру. Так что вполне вероятно они никогда не сталкивались лично, существуя буквально на разных уровнях бытия.

Мы не знаем, чтобы Люций участвовал в кампании против Владык Гардинаала, где погиб Тессерий (хотя, погиб ли?..). Однако же Акурудана точно слышал о Люций. Сначала я хотел привести короткую цитату, только слова самого ветерана, но потом решил не вырывать их из контекста. Вот фрагмент диалога между Тессерием и Феррусом Манусом перед их спаррингом (это как раз период Гардинаальской кампании, цитата из «Горгона Медузы» Гаймера):

Глаза Мануса блеснули, словно кинжалы. Улыбка не притупила их остроты.

– Вы почтили меня, господин.

– Ничего подобного.

– Знаю.

– Твой родной отец сражался с Императором.

– Точно.

– Мой брат высоко тебя ценит.

– Верно.

– По его словам, тебе нет равных.

Капитан пожал плечами, но испытал лёгкий приступ гордости. В первую очередь не за свои умения, а за то, что их признал Фулгрим.

– В рядах Детей Императора много превосходных мечников. У Раваша Карио видны задатки величия. И во Второй роте есть поразительно одаренный юноша по имени Люций, который ещё достигнет моего уровня, если перестанет любоваться на себя в зеркало.

– Но они тебе не ровня.

– Они мне не ровня.

– Я понимаю, каково тебе.

Тут важны несколько моментов. Во-первых, Тессерий Акурдуана был настолько известен в легионах, что Горгон изучал его биографию (кстати, родной отец Тессерия действительно сразился с Императором во время Объединительных Войн). Во-вторых, Акурдуана говорит о Люции, что тот «поразительно одарён», подчёркивая исключительный уровень его навыков. Тессерий также указывает на критический изъян, который может помешать Люцию достичь совершенства. Самолюбование. В-третьих, Акурдуана, тем не менее, признаёт, что Люций ему не ровня. На тот момент или в принципе – мы можем только догадываться.

Нет сомнений, что Люций сразился бы с Акурдуаной на дуэли, если бы ему представилась такая возможность. Кто знает, к чему бы это привело. Я всё же ставлю на Тессерия, но интереснее, что вынес бы Люций из своего первого поражения. Научился бы он смирению? Стал бы лучше как человек, не как мечник? Или это дало бы противоположный эффект?..

Так или иначе, смертные Люция недолюбливали, но братья превозносили его. Ведь со временем он стал если не лучшим (~~точно не лучшим~~), то одним из лучших. Это многого стоило в легионе, где превыше всего ценилось совершенство, и в первую очередь – воинские таланты.

Конечно, Люций не мог не привлечь внимание Эйдолона. Лорд-командор не был глупцом и отлично видел, кто перед ним. Он видел непомерные амбиции и тщеславие Люция, его изворотливую душу и двуличие. Однако же мечник пользовался авторитетом и Эйдолон решил разделить его, одарив фехтовальщика своей благосклонностью.

Что интересно, среди боевых братьев нашлись те, кто подружился с Люцием. Например, Саул Тарвиц. На стриме про Тарвица я подробно рассказывал о его отношениях с Люцием. Они действительно были не просто боевыми братьями, но друзьями. Вот цитата из «Возвышения Хоруса» Абнетта:

Люций был моложе Тарвица, хотя оба они прожили достаточно долго, чтобы повидать немало чудес в своей жизни. Они были друзьями, но их дружба периодически подвергалась нешуточным испытаниям. Саул и Люций по характерам представляли собой два противоположных полюса легиона. Как и все Дети Императора, они стремились достичь совершенства в воинском искусстве, но там, где Саул проявлял упорное прилежание, Люций действовал из честолюбивых побуждений.

Тарвиц уже давно понял, что Люций однажды обгонит его по числу наград и в табеле о рангах. Не исключено, что в будущем Люций дослужится до ранга лорд-командора и станет частью узкого круга на иерархической вершине легиона. Его это ничуть не беспокоило. Тарвиц был прирожденным офицером, способным воином и не стремился к повышению. Он был вполне доволен тем, что находится на своём месте, с достойным прилежанием прославляя примарха и возлюбленного Императора.

Иногда Люций добродушно посмеивался над ним и утверждал, что отсутствие честолюбия Тарвица объясняется его неспособностью завоевать авторитет среди своих товарищей. Саул тоже смеялся в ответ, зная, что его друг ошибается.

По крайне мере, сам Тарвиц в это верил, что Люций ему друг. Сложно сказать, как два столь разных человека вообще сблизились. Ведь мы отлично знаем, что Саул Тарвиц – эталон космодесантника. Открытый, верный, искренний. Умелый воин и великолепный лидер. В противовес этому у Люция было только его искусство фехтования.

Хотя, нужно признать, что он всё же обладал некоторыми стратегическими талантами, иначе просто не дослужился бы до капитана Тринадцатой роты. С другой стороны, в этом нет ничего удивительного. Ведь, как я отметил в самом начале, Люцию всё удавалось. Другой вопрос, что всё ему было не нужно. Кстати, вот, что про Люция говорил его генетический отец (цитата из «Фулгрима» Макнилла):

А его, братья, зовут Люций, и он великолепный мечник, воплощение того, кем должен быть воин Детей Императора.

Необходимо признать, что Люций был уникальным воином. Зачастую он без раздумий бросался в битву ради личной славы, но действовал умело и грамотно, что приносило победу его легиону. Например, на Аллилуйе Прайм он в одиночку вышел против техноеретика Малахойра, которого защищали шестирукие мечники-големы. Броня големов – уникальный сплав времен Золотого Века – легко противостояла энергетическому клинку Люция, он оказался бесполезен. Тогда Сын Феникса схватился с врагами в рукопашную и разбил их головы навершием своего меча.

В другой кампании Люций бесстрашно спустился в чёрные лабиринты под горой Олхит, где обитали ксеномерзости, известные как оборванные дьяволы. В лабиринтах никто не мог выжить в одиночку, но Люций на спор с Эйдолоном нашёл каждую тварь и подарил ей вечный покой. Затем, во время Фаушской революции великий мечник сражался на острие фронта и сумел прорвать вражеские ряды. Вскоре, уже во время кампании против Ложного Дорна, Люций возглавил так называемый Великий Прорыв, положив конец вражескому сопротивлению.

Несмотря на кажущееся безрассудство, Люций действовал предельно осторожно и расчетливо. Его хвастовство во многом являлось бравадой, призванной расфокусировать внимание врага. Многие попадались на эту уловку, посчитав, что Люций больше говорит, чем делает. Мечник участвовал во всех межлегионных состязаниях и никогда не проигрывал. Тем не менее, мы не знаем, чтобы он сражался с Сигизмундом или Севатаром, было бы интересно посмотреть на любой из этих поединков. Зато у нас есть подробное описание дуэли с Азкаэллоном, командующим Сангвинарной Гвардии, которого считали одним из лучших воинов среди Легионес Астартес.

Это был личный приказ Сангвиния, который видел, что его преданному сыну нужно научиться гибкости. Великий Ангел решил преподнести Азкаэллону урок смирения, а заодно даровать ему понимание того, что иногда победа заключается в том, чтобы не дать победить противнику. Поэтому он направил сына на Генвинки, водный мир бесконечных дождей, где в тот момент находился основной контингент Детей Императора. Конечно, имелся формальный повод – группировка Девятого была направлена на усиление Третьего для проведения совместной кампании, в ходе которой воины двух легионов должны были перенять опыт друг друга.

За день до полномасштабного боевого развёртывания Астартес провели ритуальный поединок между двумя чемпионами. Как я уже сказал, Азкаэллона хорошо знали в легионах. Что касается Люция, братья порой шутили насчёт того, что он чрезмерно красив и даже миловиден, но тем не менее, никто не мог оспорить его таланты. Люций вёл себя развязно и напыщенно, однако не демонстрировал неприязни к оппоненту. Он хорошо понимал, что перед ним умелый противник, поэтому мечник бился в полную силу, даже не думая о том, чтобы рисоваться.

Почти сразу Азкаэллон понимает, что ему не победить в честной схватке. Поэтому он идёт на хитрость. Сначала Кровавый Ангел распаляет Сына Феникса, он сравнивает его с безудержным Амитом. Люция такое сравнение уязвляет и осторожность сменяется намеренной агрессией. Для Азкаэллона это шанс, ведь он крупнее и сильнее. Кровавый Ангел отбрасывает свой клинок и ныряет под выпад мечника, он хватает противника и пытается нанести ему удар лбом в лицо (они сражаются без шлемов). Люций выкручивается и разрывает дистанцию.

Мечник возмущён поведением Кровавого Ангела. Он говорит, что условия боя подразумевают первую кровь, пролитую ударом клинка. Но Азкаэллон не слушает, он продолжает наступать, забыв о том, что у него нет оружия. Сначала Люций пятится от безоружного воина, но потом решает закончить бой, раз противник этого хочет. Азкаэллон бросается на него, Люций вскидывает клинок и щёку Ангела обжигает мимолётная боль. Однако по инерции Азкаэллон продолжает двигаться вперёд. Он обхватывает Люция, который не заметил, что, отступая, оказался у края платформы, на которой они сражались.

Воины срываются с платформы и падают в океан. Люций победил в дуэли, но он жаждал чистой победы. Когда же их подобрали, порез на щеке Азкаэллона уже затянулся. Миг триумфа миновал, мечнику не удалось укрепить свой авторитет перед братьями и унизить легионеров Девятого, которые наблюдали за схваткой. План Сангвиния относительно Азкаэллона сработал – та дуэль многому научила чемпиона. Люцию тоже стоило кое-чему научиться, однако мечник этого не понял. Поэтому то, что произошло дальше, можно считать закономерным. Конечно, я имею ввиду поединок с Локеном, но прежде был Урисарах.

Клинок треснул

Когда Дети Императора завершили Лаэранскую кампанию, их флот принял призыв о помощи, исходивший от Кровавых Ангелов. Фулгрим послал Эйдолона с его элитной ротой по указанным в сообщении координатам. Лорд-командор прибыл к миру 140-20, который Интерексы называли Урисарах, а Кровавые Ангелы прозвали Убийцей. Несмотря на то, что капитан Китас Фром из Девятого исчез на планете с тремя ротами, Эйдолон принял аналогичное решение – высадиться и разбираться уже на месте. Мегархарниды перекрыли Детям Императора связь с орбитой, разметали их десантные корабли и принялись истреблять воинов.

Люций сражался плечом к плечу с Саулом Тарвицем, который первым понял, что уничтожение древоподобных ксеносских конструкций нормализует искусственно изменённую атмосферу планеты. Тут стоит отметить, что Люций довольно легко справлялся со смертоносными мегарахнидами. В какой-то момент он забросил щит за спину и взял отрубленную конечность ксеноса в левую руку как второй меч. Они с Тарвицем сразили бессчетное множество врагов, но этого было недостаточно.

Рота Эйдолона едва не погибла в полном составе, её спасли Лунные Волки, которые также приняли сигнал бедствия Кровавых Ангелов. Вскоре к планете прибыл Сангвиний и Хорус развернул полномасштабное истребление мегарахнидов, которое длилось шесть месяцев. Всё это время Люций и Тарвиц сражались вместе с Лунными Волками на передовой. Но вскоре кампания была прервана прибытием Интерексов, которые раскрыли правду об Урисарахе.

Между завершением кампании на Убийце и путешествием к материнскому миру Интерексов чемпионы двух легионов провели серию тренировочных спаррингов. Помимо Детей Императора и Лунных Волков в дуэлях участвовал Эреб. После того, как Несущий Слово без шансов проиграл Люцию, Хорус Аксиманд настоял на том, чтобы в клетку вошёл Гарвель Локен, который считался лучшим воином в Морнивале. Локен не хотел биться, но братья были уверены, что он победит. Аббадон напомнил Гарвелю про честь легиона и тот вышел на поединок с Люцием. Тут лучше привести прямую цитату:

Локен вздохнул.

– Конечно, я наблюдал за тобой. Ты предпочитаешь атаковать. Я заранее знаю твои действия.

– Твоё право.

– Я вижу тебя насквозь. Наступай.

Люций бросился на Локена. Тот отступил на шаг, опустив меч, и кулаком нанес Люцию удар в лицо. Люций покачнулся и грохнулся на спину.

Локен уронил меч Эреба на мат.

– Думаю, я выполнил то, о чем ты просил. Вот так дерутся Лунные Волки. Разгадать врага и сделать всё необходимое, чтобы сбить его с ног. Мне жаль, Люций.

Тот сплевывал кровь, поэтому ничего не ответил.

Поединок с Локеном всё изменил. Люций впервые был повержен во время дуэли. Конечно, он считал поступок Гарвеля бесчестным, мол, так не дерутся на братских спаррингах, все должен был решить звон мечей. Так или иначе, после первого поражения тьма поселилась в душе мечника. Помимо прочего, Локен разбил ему нос и даже Фабий Байл не смог вернуть Люцию его первозданную красоту.

А потом он встретил Серену де’Ангелос, художницу, которая находилась во флоте Детей Императора на правах летописца. Серена была на Лаэране и подверглась воздействию Хаоса. Художница открылась Люцию и показала свои шрамы на предплечьях, рассказав, что каждый шрам – это напоминание о жизни, которую она отняла. Мечник увидел в этом откровение, ведь каждая жертва Серены меняла её душу и девушка решила, чтобы также менялась её плоть. Осознавая, что сам он больше никогда не будет таким, как прежде, Люций начал уродовать своё лицо шрамами. В дальнейшем он каждый раз наносил себе новый порез, когда встречал достойного противника.

– Доверься мне, – повторила Серена, – твои прекрасные черты погублены безвозвратно. Сделай то, что должно.

Кивнув, мечник неуловимо взмахнул ножом и оставил глубокий порез на нежной коже щеки. Слегка поморщившись от боли, он тут же поднёс окровавленное лезвие к другой щеке и провёл точно такую же линию.

– Теперь ты никогда не забудешь, что сотворил этот ублюдок Локен, – заверила она.

Стоит отметить, что Люций часто находился в обществе летописцев. Причины очевидны – он прибывал в эйфории, когда рассказывал заворожено глядящим на него смертным о собственных подвигах. Что интересно, мечник никогда не приукрашивал свои заслуги, скорее он просто опускал выдающиеся достижения других участников событий. Но не все восхищались боевым капитаном, некоторые летописцы понимали, что он просто красуется. Например, вот как Люция видел скульптор Остиан Делафур:

Остиан потерял мысль, уставившись на целую толпу летописцев, собравшихся вокруг огромного десантника по имени Люций. Бледнолицый воин, явно наслаждаясь вниманием, рассказывал не совсем почтенной публике истории о произошедшем на планете, названной им Убийцей. Сообщив кое-что о подвигах Воителя и Сангвиния, Люций перешёл к самовосхвалению, и поднабравшемуся Остиану показалось жалким и смешным, что капитан III легиона ищёт славы у таких типов, как обитатели «Ла Фениче». Разумеется, высказывать свои идеи вслух Делафур воздержался.

Дальше по хронологии идёт кампания на Каллинедесе против орков, где Фулгрим намеренно оставил Вторую роту Соломона Деметера без прикрытия, чтобы она погибла. Но роты Люция и Тарвица вмешались в ход сражения и сокрушили зеленокожих, благодаря чему Деметер и его воины спаслись. Этот эпизод важен потому, что таким образом мечник нарушил планы своего отца, фактически подписав себе смертный приговор.

Дальше была Чистка на Исстване III, которая тоже многое изменила для мечника. Он оказался среди тех Детей Императора, кого планировалось превратить в пыль, потому что они никогда не предали бы Имперские Истины. Очевидно, причиной стала его дружба с Саулом Тарвицем, который в свою очередь плотно общался с Соломоном Деметером и Веспасианом. Все они были до последней капли крови преданы Империуму и не подверглись влиянию Лаэранского демона. Сложно сказать, насколько ему подвергся Люций.

Самоуверенность всегда была слабым местом мечника, но едва ли она могла оказаться тем изъяном, который Хаос сумел бы использовать против него. Как я уже сказал, поражение от Локена сломило Люция, пусть сам он этого понимал. Начав уродовать своё лицо и наслаждаться болью, воин толкнул собственную душу в объятия тьмы. Впрочем, Люций не пошёл по стопам развращённых братьев и генетического прародителя, предпочтя собственный путь, как делал всегда. И это оказалось ещё одной причиной, по которой его включили в списки обречённых.

Мы можем легко объяснить последующее предательство Люция, но не можем его оправдать. На Исстване III он участвовал в штурме Дворца Регента и лично оборвал жизнь Варда Праала, который поднял восстание в системе и бросил вызов Империуму. Это совсем неслучайное событие позволило Хорусу провести Чистку в легионах и перейти к активной фазе своей кампании. Возвращаясь к Люцию, он оказался рядом с Тарвицем, когда начали подать бомбы. Они укрылись во Дворце, который вскоре стал сердцем сопротивления лоялистов.

К удивлению Деметера, Саул оказался не единственным из тех, чья звезда засияла на мрачном небосводе Истваана III – мечник Люций не раз выказывал чудеса мастерства в схватках с предателями, а несколько дней назад у всех на глазах отсек голову капеллана Чармосиана в поединке на крыше неприятельского «Ланд Рейдера».

Два месяца Люций отнимал жизни предателей. Впрочем, в отличие от Саула Тарвица, мечником двигала вовсе не честь или клятвы перед родом человеческим. Некоторое время он всерьёз полагал, что у лоялистов есть шанс. Мечник метался, не зная, какую сторону выбрать. А потом стало очевидно, что несмотря на ожесточённое сопротивление, они не выстоят и не дождутся подкрепления. Тогда Люций в одной из локальных схваток убил Чармосиана, капеллана Детей Императора, и воспользовался его шлемом, чтобы по воксу связаться с Эйдолном.

Люций пообещал лорд-командору брешь в обороне Дворца. Взамен он хотел, чтобы легион принял его обратно. Эйдолон согласился. И здесь нужно сказать, что немалую роль в выборе Люция сыграл Тарвиц. На стриме про Саула я рассказывал о том, что он никогда не стремился к высоким должностям, предпочитая позицию боевого офицера. В противовес Люцию, который был весьма честолюбив. На Исстване III даже Соломон Деметер пошёл за Тарвицем и в сердце его друга взыграла зависть. Которая быстро превратилась в ненависть, надо думать – не без демонического влияния.

Люций затеял схватку с лоялистами, которые защищали одну из критически важных позиций. Когда на шум боя прибежал Деметер, мечник призвал его на помощь, утверждая, что сражается с прорвавшимися предателями. Вместе с Соломоном они убили три десятка лоялистов, а потом Люций пронзил боевого брата клинком, напоследок раскрыв ему правду. После этого он бросил вызов Саулу Тарвицу, но проиграл. В воспоминаниях Люций сравнивал Тарвица с Локеном, утверждая, что оба они сражались без чести. Так или иначе, мечник предпочёл спасти свою жизнь и сбежал от Тарвица, что было несложно, учитывая масштабный прорыв предателей.

Эйдолон сдержал своё слово. Он принял Люция на «Андрониусе», мечник снова стал частью легиона. Но не будем заблуждаться – никакой преданности Третьему. Хотя Люций восхищался отцом, но сбежал бы от Фулгрима, если бы увидел в этом смысл для себя. Что он и сделал впоследствии. В сложных ситуациях чемпион руководствовался доктринами выживания, его верность никому не принадлежала. Он предпочитал сражаться на той стороне, которая по всем раскладам должна победить. Поэтому на Исстване V Люций бился рядом с Эйдолоном в авангарде Детей Императора, убивая лоялистов без счёта. Как совсем недавно он без счёта убивал предателей.

Клинок перекован

После Исствана Фулгрим подарил Люцию Лаэранский клинок. В мече уже не было демона, однако связь с варпом никуда не делась и оружие по-прежнему обладало чудовищной силой. На Военном Совете Хорус приказал Детям Императора выдвигаться к Марсу, чтобы поддержать восстание Кельбор-Хала. Но у Феникса были собственные планы и он повёл флот к Призматике V, горнодобывающему миру Механикум. Эйдолон рискнул поставить решение отца под сомнение, за что был убит Анафемом, который Фулгрим получил в подарок от Хоруса. Позже Байл буквально пришьёт голову Эйдолона к его телу, но лишь со временем лорд-командор осознает, кто на самом деле вернул его в мир живых и зачем.

Что касается Люция, его уже давно терзали подозрения насчёт примарха, а странное, неподдающееся объяснению чувство раз за разом напоминало о «Ла Фениче». Этот зал на флагмане Фулгрима во время «Маравильи» Беквы Кински стал сосредоточием мощи Лаэранского демона. Там Кинска порвала ткань реальности и впустила на корабль порождений Хаоса. Теперь же в заброшенном «Ла Фениче» висел портрет, который уже упомянутая Серена де’Ангелус написала для Фулгрима.

Примарх запрещал своим сыновьям смотреть на творение безумной художницы, но Люций тайно пробрался к нему и увидел, что портрет… жив. Мечнику показалось, что шедевр Серены стал тюрьмой для его отца. А когда Фулгрим обезглавил Эйдолона, его сомнения подтвердились. Будучи выдающимся воином, Люций научился читать других. Конечно, он хорошо знал собственного отца, сражаясь с ним рядом сотни раз. И теперь Люций впервые за долгое время увидел примарха в бою, осознав, что этим телом владеет кто-то другой. Ведь настоящий Фулгрим никогда так не двигался.

Люций отметил, что его отец плюёт на воинские ритуалы, чего раньше никогда бы не сделал. Наконец, во время высадки на Призматике Люций стал свидетелем того, как Фулгрим использовал силу варпа, чтобы уничтожить боевую машину Механикум. В итоге, мечник решил, что отца нужно спасать. Он собрал Фабия Байла, Юлия Каэсорона, Мария Вайросеана и несколько воинов из Братства Феникса, которым доверял. Люций рассказал о своих доводах и братья согласились, так как не были глупцами и тоже видели, что примарх изменился. Они пленили Фулгрима и Фабий попытался изгнать из него демона весьма… неординарными методами. Но внезапно Люций осознал свою ошибку и опустился перед отцом на колено. Мечник понял, что всё это было фарсом. Фулгрим к тому моменту уже обыграл демона и запер его в портрете. Он намеренно позволил сыновьям пленить себя.

Фулгим рассказал, что после Лаэрана демон постепенно захватывал его тело, а на Исстване V окончательно отодвинул личность примарха на второй план. Однако Фениксу удалось обмануть порождение варпа и заточить его в портрете. Очевидно, это демон посылал Люцию видения, пытаясь найти того, кто мог бы его освободить. В свою очередь Фулгрим намеренно заставил своего сына ошибиться, чтобы прославленный мечник бросил ему вызов и получил важный урок – не переоценивай себя. И не сомневайся в своём генетическом прародителе.

После Призматики Фулгрим направился к Гидре Кордатус, где он хотел встретиться с Пертурабо. Очевидно, между этими двумя событиями многое произошло. В частности, Фениксиец нашёл эльдара-отступника из Камморрага, который обещал отвести его на мёртвый мир в Око Ужаса, где примарх мог бы переродиться в демон-принца. К сожалению, мы ничего не знаем об этом периоде в истории Третьего легиона и о том, что делал Люций до сюжета «Ангела Экстерминатуса».

На Гидре Фулгрим рассказывает Пертурабо про древнее оружие эльдар, которое поможет Хорусу выиграть войну. Молот Олимпии соглашается помочь брату добыть это оружие и два флота отправляются в Око. Полностью пересказывать роман Макнилла избыточно, нас интересуют лишь два эпизода, где фигурирует Люций. Первый из этих эпизодов – штурм «Сизифея», который крался за объединённым флотом предателей, но обнаружил себя в варпе из-за экспериментов Фратера Таматики. Во время штурма Люций скрестил клинки с Никоной Шарроукином и был поражён тем, насколько хорошо сражается Ворон. Он попросил противника назвать своё имя, но Никона бился молча. Он ранил Люция и едва не убил его, мечника спасла случайность. Поединок был прерван прибытием Пертурабо и Железного Круга, телепортационная волна от их появления отбросила Никону и он не успел добить опрокинутого на спину Сына Феникса.

Во второй раз Люций и Шарроукин сошлись уже на Ийдрисе, эльдарском мире в глубине Ока, где Фулгрим демонизировался и отдал Слаанеш свой легион. Во время трёхсторонней битвы между предателями, лоялистами и призраками эльдар Никона наконец заговорил с Люцием и назвал ему своё имя. В отличие от поединков с Локеном и Тарвицем здесь мечник не апеллировал к тому, что его оппонент сражается бесчестно. Напротив, он был искренне восхищён тем, как Никона владеет клинком. Хотя нужно отметить, что у Ворона имелось два преимущества.

Во-первых, он активно пользовался реактивным ранцем и благодаря этому несколько раз успешно избежал смертельных ударов. Вот пример:

Но Люция на прежнем месте уже не было: он перекатился, пропуская руку над собой, и выбросил меч вперёд, к основанию его позвоночника. И вновь вспыхнуло пламя, когда прыжковый ранец унёс Ворона от парализующей атаки. Он развернулся, приземляясь, и встал к противнику лицом.

Во-вторых, Шарроукин был Воином Тени и возможно – Мор Дейтан (подробнее я рассуждал об этом в стриме про Ворона). Он владел уникальными техниками боя и перемещения, его способности выходили далеко за рамки способностей самых умелых Астартес. Кстати, в том бою Никона сражался парными клинками, а Люций – Лаэранским мечом и живым кнутом, который он позаимствовал у осквернённого порчей капитана Калимоса, прозванного Мастером Кнута. Нет, он не убил Калимоса, а забрал кнут с трупа.

Я не пытаюсь оправдать Люция, он проиграл в честном бою – это факт. Однако нужно понимать, что Никона Шарроукин – далеко не самый обычный легионер. И если он не лучше Локена и Тарвица, то уже точно не уступает им в бою. Так или иначе, Ворон прикончил предателя. Он вонзил свои мечи ему в грудь со словами:

Это не принесёт мне удовольствия. Ты для меня – ничто, просто бешеная собака, которую надо прибить.

Люций умер на Ийдрисе от клинков Ворона, это впоследствии подтвердил Фабий Байл. Но вскоре чемпион очнулся в апотекарионе Паука, вернувшись к жизни. Точно таким же образом воскрес Эйдолон, убитый Фулгримом. В обоих случаях Байл констатировал смерть. Хотя он всё равно пытался помочь и Эйдолону и Люцию, Фабий честно признался в том, что их возвращение из мёртвых – не его рук дело. Я подчёркиваю это потому, что очевидно оба они были избраны Слаанеш, но на тот момент Люций ещё не получил уникальную способность перерождаться в поверженных врагах.

Средь звёзд и пустоты

После Ийдриса Люций покинул легион, с которым больше не ощущал родства. Он превратился в звёздного странника без пути и цели. В какой-то момент чемпион столкнулся в Хатхором Маатом из Тысячи Сынов, который поведал Сыну Фулгрима о Санахте. Санахт был лучшим фехтовальщиком Пятнадцатого легиона и одарённым атенейцем (то есть обладал аномальной эмпатией, умел читать мысли других людей и управлять их настроением). Маат рассказал, что после Сожжения Просперо Санахт выстроил себе башню на Планете Колдунов и не выходит из неё. Также Хатхор признался, что ни один из сыновей Магнуса не видел в прогностическом трансе, что Санахт когда-нибудь будет побеждён. Само собой, с такими вводными у Люция просто не было выбора.

Мечник отыскал путь к новому обиталищу Тысячи Сынов. Он пришёл к башне Санахта и тот поприветствовал прославленного чемпиона. Воин Тысячи Сынов не сомневался в своей победе, при это он проницательно указал Люцию на истинную причину, по которой тот пришёл на Планету Колдунов. Мечник хотел понять, почему он вернулся из мёртвых. Для этого он искал кого-то столь же искусного, как Никона Шарроукин, чтобы сразиться на пределе своего мастерства и, быть может, снова умереть.

Воины вступили в дуэльный круг и бились честно – клинок против клинка (Люций не применял хлыст, хотя Санахт использовал парные мечи). В какой-то момент Сын Феникса понял, что атенеец просто играет с ним. Санахт предвидел каждое следующее движение противника, он всегда оставался на шаг впереди и мог в любой момент убить Люция. Санахт даже попытался давать оппоненту советы во время боя, от которых тот отмахнулся.

Здесь мы наконец видим развитие Люция. В прошлом чемпион Третьего легиона никогда ни к кому не прислушивался, считая себя лучшим из лучших. Поражения от Локена, Тарвица и Шарроукина ничему его не научили. Схватка с Азкаэллоном тоже не дала Люцию ничего ценного. Но к моменту поединка с Санахтом мечник изменился.

Он задался вопросом, как ему победить того, кто читает мысли. И мгновенно нашёл ответ. Впервые Люций позволил гневу овладеть собой целиком, застлать разум кровавой пеленой, исключить даже намёк на планирование своих действий в бою. Это сбило Санахта с толку и он потерял инициативу. А потом Люций продемонстрировал, что, раз за разом наступая на одни и те же грабли, всё-таки кое-чему научился. Он провёл бесчестный удар в пах Санахта и выбил оружие из его рук. Чемпион Третьего уже замахнулся для решающего удара, но его остановил Ариман, который предвидел, что Санахт понадобятся ему.

Сначала Ариман отправился на поиски Железного Окулуса, а потом начал собирать осколки Магунса. Люций присоединился к его кабалу. Первоначально он лишь хотел дождаться удобного случая, чтобы снова сразиться с атенейцем. Потом ему стало интересно и он участвовал во всех авантюрах Аримана. Включая атаку на Камити Сону, где Люций сразился с Ясу Нагасеной, агентом Малкадора Сигиллита, который был простым смертным, но в бою мог сравниться с Астартес. Нагасена чуть не убил Люций. Правда, не в прямом столкновении, а в атаке со спины. Люций сломал клинок противника и сбросил Нагасену с помоста, на котором они сражались. Он был уверен, что человек не переживет падение, но Ясу выжил.

Интересно отметить, что во время странствий с кабалом Аримана Люций множество раз бился с Санахтом плечом к плечу. На Камити Соне мечник даже спас Сына Магнуса от Космического Волка. Воин Тысячи Сынов видел, что Люций бросается в бой так, будто точно знает, когда и где умрёт. При этом атенеец читал в ауре воина проклятье, вечное проклятье, от которого нельзя избавиться. Вряд ли Санахт понимал, что это такое. Впрочем, он не забивал себе голову подобными вопросами. Позже они с Люцием снова скрестили мечи. В этот раз оба действовали осторожнее.

Сын Феникса научился сбивать противника с толку, намеренно открывая ему свои мысли и наполняя разум чередой хаотичных образов. В свою очередь Санахт теперь оценивал противника по достоинству, будучи настороже каждое мгновение и полагаясь в большей степени на свои навыки, а не дар телепата. В итоге, схватка закончилась ничьей – воины остановились, едва не нанеся друг другу смертельный удар. Люций был недоволен таким исходом. После сражения он произносит «один-один». Не вполне понятно, что это значит, ведь на Планете Колдунов он фактически победил Санахта.

В третий раз они сошлись в бою на мостике «Озирис-Пантеи». И снова это был классический поединок меч против меча, с условием – до первой крови. Тут атенеец тотально превзошёл оппонента, причём в «Алом Короле» Макнилла, где описан этот поединок, говорится, что Санахт победил не только благодаря талантам мечника. Он сумел адаптировать свой дар под трюки Люция. Там же указано, что в скорости и мастерстве с чемпионом Третьего никто не мог сравниться. Это снова возвращает нас к мысли о том, что Люций был непревзойдённым дуэлятном, но вовсе не великим воином.

Локен и Тарвиц победили его не чистым умением, а своей адаптивностью и даже в каком-то смысле жестокостью. Они оба удивили мечника и потому превзошли его. Собственно, то же самое он провернул с Санхатом в их первую дуэль. Но Люций не сумел развить это качество, ему по-прежнему не хватало гибкости. А Санахт, как и все сыновья Магнуса, являлся в первую очередь учёным. Всю свою жизнь он исследовал труды фехтовальщиков прошлого, изучал разные стили, экспериментировал. И Люция он тоже анализировал, учился, наблюдая за ним в бою. И в итоге подобрал ключ к победе над прославленным чемпионом.

Затем Люций вместе с кабалом Аримана прибыл на Никею. Там он оказался в Хрустальном Лабиринте, странном месте между реальностью и варпом, которое овеществляло тёмные страхи своих жертв. В Лабиринте Люций столкнулся с Локеном, Шарроукином и Санахтом, победив каждого из них. Странно, что там не было Тарвица. Быть может потому, что в глубине своей насквозь прогнившей души Люций всё ещё хранил добрые воспоминания о единственном друге?..

Так или иначе, последним противником Люция оказался он сам – в том виде, когда ещё поддался скверне. Лабиринт поглотил Люция, но каким-то образом он сумел выбраться и сражался на Нетисе, когда услышал психический крик Фулгрима, призывавшего своих сыновей на Улланор.

Нам ничего не известно об участии мечника в Осаде Терры. Очевидно, после гибели Луперкаля он отступил в Око Ужаса вместе с основным контингентом Детей Императора. Во время Войны Легионов, когда Третий доминировал в Оке, желание Люция стать величайшим фехтовальщиком галактики перешло на новый уровень. Он теперь был ещё быстрее, ещё смертоноснее. И мы можем только догадываться, что из его новых способностей стало результатом тренировок и практики, а что – дарами Слаанеш, который не скупился на блага для своего чемпиона.

Сыновья Феникса регулярно устраивали гладиаторские поединки, в которых Люций всегда побеждал. Когда легион по той или иной причине не мог утолить жажду крови в хаотичной бойне среди призрачных звёзд, Фулгрим проводил состязания, где не было проигравших – только победитель и горы мертвецов. Разумеется, Люций и здесь оказывался первым. Воины шептались, что он продал свою душу в обмен на невиданное мастерство и демоны Слаанеш разрывали ткань мироздания вокруг мечника, когда он переживал экстатический апофеоз от очередной победы.

В конце концов, лорд-командор Кирий решил, что с этим пора кончать. Во время Алого Клинка, наиболее зрелищного и престижного турнира, проводимого Третьим легионом, Кирий решил сразить Люций и заодно подтвердить свой статус первого Сына Феникса. Одетый в уникальную броню, украшенную непристойными изображениями в стиле барокко, с силовым копьем длиной более трёх с половиной метров, Кирий представлял собой грозного противника даже для непобедимого Люция. Впрочем, последнего это мало волновало.

Кирий держал оппонента на дистанции и мечник далеко не сразу понял, как обходить защиту копейщика. Но даже когда это удавалось, его клинок не мог пробить броню Кирия (сам Люций бился без доспеха, на нём была лишь туника). В какой-то момент лорд-командор отрубил мечнику палец и оглушил его, затем нанёс ещё несколько глубоких ран. Каждый раз Люций заходился искристым экстатическим смехом, приветствуя боль. Он двигался всё быстрее, смеялся всё громче, всё исступлённее. Пока, наконец, Кирий не убил его, превратив тело чемпиона в груду изломанных костей и растерзанного мяса. Арена наполнилась восторженным рёвом. Никто не оплакивал Люция. Лишь зрелище имело для них значение.

Но Кирий недолго наслаждался славой. В течение следующих недель его тело начало меняться. Он кричал от боли, пока его крик не сменил тональность и не превратился в смех, который Дети Императора хорошо знали. Во время следующего Алого Клинка Люций снова вышел на арену, а искажённое нестерпимой агонией лицо Кирия украшало его доспех в стиле барокко. Фулгрим, который наблюдал за происходящим со своего трона, понимающе улыбнулся. Он знал, что смерть Люция породила взрыв экстаза, который отразился в варпе так же, как на физическом плане могла бы сказаться одновременная вспышка миллиона сверхновых звёзд. Слаанеш просто не мог позволить столь выдающемуся существу томиться в бесплотном вневременье.

На самом деле, Люций должен поблагодарить Кирия, ведь именно лорд-командор помог Принцу Удовольствий нарушить естественный ход вещей. Как бы ни был могуч Молодой Бог, он не всесилен. Никто не всесилен, особенно порождения Хаоса, которые вынуждены подчиняться жестоким законам своей реальности (пример – пленение демона, любого демона, с помощью его истинного имени).

Слаанеш хотел вернуть Люция, потому что и жизнь и смерть мечника были до краёв заполнены болью и наслаждением, между которыми для него давно стёрлась грань. Каждым мгновением своего существования чемпион питал своего бога, хотя даже не понимал, что служит ему источником. Но только когда Кирий убил Люция и испытал от этого невероятный эмоциональный подъём, Слаанеш понял, какой механизм можно использовать, чтобы бесконечно возвращать мечника в мир тех, кто дышит, любит, надеется и ненавидит.

Наслаждение Кирия от убийства прославленного врага и наслаждение Люция от собственного поражения и смерти, испытанные в один и тот же момент, позволили Принцу Удовольствий соединить их устойчивым ментальным каналом. Поэтому после гибели физической оболочки мечника его душа не канула в варп, а переместилась в тело лорд-командора. И стала изменять его по своему образу, пока личность Кирия не уступила место возрождённому Люцию. То же мы видим, когда демоны захватывают человеческие тела. Наглядный пример – Вакра Джал, в случае с которыми демоны не выступали союзниками людей (как было с Гал Ворбак), а полностью подчиняли их и постепенно преображали в удобные для себя оболочки.

Сложно сказать, стал ли Люций демоном Слаанеш. В значительной степени это определённо так. Разница в том, что у рождённого в варпе нет устойчивого облика, поэтому он может изменять людское тело непредсказуемо. Тогда как у мечника есть собственный образ, который он любит и ненавидит всем своим проклятым сердцем. Поэтому в Кирии он переродился самим собой. И впоследствии перерождался так сотни раз, потому что каждый, кто убивал его, испытывал эмоции, будь то эйфория, триумф или облегчение.

Тут стоит сделать оговорку насчёт внешности Люция. Хотя спустя тысячи лет в его изрезанном лице всё ещё угадывался капитан Детей Императора, во всём остальном мечник уже мало походил на космодесантника. Например, его тело покрывали жившие своей жизнью полные ярости глаза, а порты чёрного панциря превратились в отвратительные рты миног. Но главное – его ноги, ниже колен они представляли собой чёрно-рыжие раздвоенные копыта. То есть даже в облике Люция угадывается достаточно черт, чтобы его можно было назвать демоном. Понимал ли Люций, кем стал? Вряд ли. Вряд ли он даже задумывался об этом. Хотя к актуальному таймлайну мечник уже прекрасно понимает, кому служит.

Принято считать, что Люций не переродился в Никоне потому, что тот ничего не почувствовал, убив вражеского чемпиона. Возможно, это правда. А возможно, тогда Принц Удовольствий ещё не знал, как подарить Люцию Вечность. Похоже, Слаанеш учился вместе с Третьим легионом. Ведь первым он вернул Эйдолона, но лорд-командор возродился не таким быстрым и смертоносным, как раньше. Поэтому Молодой Бог компенсировал его слабости увеличенной физической силой. Люция после его смерти от клинков Шарроукина Слаанеш возродил в исходной форме, без недостатков. Но, вероятно, это требовало слишком много сил. Несоизмеримо много в соотношении с теми объемами энергии, которые мечник приносил Принцу Удовольствий своим служением.

Хотя, возможно, на Ийдрисе вовсе не Слаанеш вернул Люция. Тогда Фулгрим переродился в демон-принца, повторяя в миниатюре миг рождения Принца Удовольствий. Миллионы эльдарских душ были поглощены и весь Третий легион изменился. Так что может статься, Молодой Бог здесь действительно ни при чём. Я акцентирую на этом внимание потому, что ситуация с Шарроукином не так однозначна, как принято считать. Мы слишком много не знаем. Да и сам Никона был далеко не простым Астартес, и судьба у него далеко не простая. Так что я бы не рискнул однозначно утверждать, что он был безэмоционален и поэтому Люций в нём не переродился.

Так или иначе, в последующие 10 тысячелетий Люций, известный как Похититель Душ и Отпрыск Кемоса, путешествовал по всей галактике, сражаясь с лучшими дуэлянтам. Он убил легендарного фехтовальщика Чёрных Храмовников на Вейлфате. Сразил орочьего варбосса Двукогтя на Октариус Сигма. Вторгся в Шаа-Дом и отнял проклятую жизнь Лорда Враска Малидраха, одного из самых прославленных убийц среди друкхари. Но в итоге коса нашла на камень. Люций выследил самого сильного поединщика среди некронов и сразился с ним на безымянной луне Дамноса. Некрон победил Люция в бою, но вскоре его тело из живого металла начало изменяться и в конце концов Чемпион Слаанеш переродился в своём убийце.

Угасание вечности

Люций участвовал в 13-м Чёрном крестовом походе, он разорил Балисар, предав его пламени и демоническому разврату. После этого мечник во главе собственной варбанды Когорта Назики вновь скитается по галактике, атакуя всех без разбора. Он безумен, но удачлив, поэтому за ним идут.

В какой-то момент Люций внезапно осознал, что эмоции угасают. Чужие смерти и собственная гибель перестали приносить ему наслаждение. Он практически потерял способность чувствовать. Это ослабило его инстинкты и реакцию, нервная система воина перестала функционировать должным образом, синапсы истощились. Он потерял свою легендарную скорость. Но главное – он потерял азарт, который и делал его таким великолепным бойцом.

Чтобы вернуть себе хотя бы толику былых эмоций, Люций начал экспериментировать. Он бросался в пламя звёзд, оставался на умирающих мирах, деля с ними агонию абсолютного уничтожения. Однажды мечник вошёл в реакторный отсек пустотного судна за миг до того, как варп-ядро окончательно потеряло стабильность. Новые переживания возвращали ему остроту восприятия, но ненадолго. Люций убивал и умирал. Он оставлял за собой горы трупов, включая свои собственные. Проклятый Сын Феникса не был глупцом, но и великим мыслителем он тоже не был. Поэтому просто продолжал плыть по течению, даже не пытаясь взглянуть на ситуацию с другого ракурса.

Я упомянул, что варбанда Люция называлась Когорта Назики. В период Великого крестового похода это название носил элитный отряд Тринадцатой роты Детей Императора, которым командовал мечник. Когорта в полном составе была направлена на Исстван III и должна была погибнуть. Она участвовал в штурме Дворца Регента, а потом вместе с Люцием его воины бились против предателей. Мы не знаем, каким образом, но трое из них выжили на Исстване. Впоследствии они шли за своим капитаном через Ересь и дальше. Варбанда базировалась на корабле «Диадема», которой управляет осколок Слаанеш в теле ребёнка по имени Кларион. Также под руководством Люция находилась группировка Рапторов Хаоса под названием Рипакс.

Итак, Люций оказался в тупике и спасение пришло в виде Фабия Байла. Паук смог синтезировать уникальные препараты, которые доводили биологию Люция до предела, практически убивали его, но – позволяли чувствовать. Разумеется, Байл помог мечнику не по доброте душевной. В действительности, он хотел испытать ряд стимуляторов, сильнодействующих смесей собственного изобретения, которые убили бы любого другого космодесантника. Но не Люция. Кстати, в этом эпизоде Фабий признаёт, что чемпион выносливее и крепче любого другого Астартес. По своей природе или благодаря дарам Принца Удовольствий – не уточняется.

Фабий Байл модифицировал доспех Люция, установив в него три бронированные колбы с синтетическими стимуляторами. Они назывались серпентин, тирф и байлстрим. Серпентин был изготовлен на основе крови тёмных эльдарок, тирф – из гормона надпочечников нового вида ксеносов с края галактики, а байлстрим представлял собой смесь размолотой до состояния пыли психокости с забытого эльдарского мира-корабля и демонической эссенции. Байлстрим мгновенно убивал всех подопытных, но Люция превратил в воплощённую смерть. Правда, ненадолго. Но этих мгновений хватило, чтобы мечник совместно с колдуном хаоса смог одолеть Жаждущего Крови, одного из генералов армии Кхорна.

Но Байл помог Люцию не только вновь насладиться песнью битвы и вернуть себе статус одного из величайших воинов галактики. Без помощи Фабия мечник, возможно, не сумел бы сбежать из плена тёмной эльдарки Тиндрак, архонта кабала Последней Ненависти. Тиндрак долго выслеживала Люция, чтобы сделать его своим бойцом на арене Камморрага. Строго говоря, Люций был не против, но архонт совершила промах – забрала меч чемпиона. Этого он простить не мог. И хотя Тиндак сбежала, Люций тогда убил множество эльдар, а также спас себя и пленённых бойцов Когорты Назики.

После тех событий Люций переименовал свою варбанду в Безупречных. Его армия увеличилась в численности, как и обещал Паук. В частности, к Люцию присоединились шумодесантники из Золотого воинства Принца Гвоздик Сардара Эйнзилиума. Чемпион сохранил старый боевой клич Когорты: «Агония! Экстаз! Ещё!» Он тогда даже произнёс короткую речь:

Когорта Назики мертва. Повелители, которым вы присягнули на верность, остались в прошлом. Клятвы, которые вы когда-то дали, свершились. Здесь и сейчас вы стоите, как мои безупречные воины. Дети ложного Императора, дети Фулгрима, дети Молодого Бога. И, стоя в пепле всех тех, кто окажется у нас на пути, именно мы решим, что такое совершенство. Агония! Экстаз! Ещё! Мы вновь будем чувствовать, я обещаю. Это наш крестовый поход. Ради него наши клинки будут проливать кровь врагов. Мы победим смертность нашей плоти, и если нам придётся вырвать победу из рук Фениксийца, из рук самих богов, мы это сделаем!

Интересно, что здесь Люций противопоставляет себя всему миру, включая Фулгрима и Принца Удовольствий. То есть события его сольника происходят после того, как Эйдолон собрал Конклав Феникса на разрушенной Гармонии. Тогда он включил в состав конклава Люция, а своей целью провозгласил объединение Третьего под властью примарха, который обязательно вернётся к своим сыновьям.

Что касается Слаанеш, думаю, всё это не более, чем бравада. Как я уже сказал, Люций теперь хорошо понимает, кому служит. Вот один из фрагментов его разговора с комморриткой Тиндрак:

– Дай же мне их плоть и кровь. Слаанеш насладится вкусом их душ.

– Твой бог? – эльдар рассмеялась. Её смех был подобен зазубренному клинку, скребущему по стеклу. – Твоя идиотская раса так меня забавляет. Меня забавляет то, чему вы так верно служите и перед чем падаете на колени.

– Я бы так далеко не заходил и не назвал себя преданным, – ответил Люций, всё еще хищно ухмыляясь, – но не нужно верить, чтобы увидеть, как любовь молодого бога превосходит всех тех, кто возвестил о Его рождении. Я получил… дары от Него, и каким бы я был чудовищем, если бы не соединил ваши души с Ним в благодарность?

Так что и Люций и его воины, безусловно, сражаются во славу Принца Удовольствий, даже если не все это понимают или признают. Вот только у даров Слаанеш есть оборотная сторона. Как бы близко не стоял Люций к демонам, он всё ещё во многом человек. Его сольник наглядно показывает, что психика воина не выдерживает… вечности. Он испытал слишком много, убил слишком многих. Они приходят к нему в горячечных грёзах, которые не являются снами – он не видит снов. Это нечто большее, оно мучительнее самых изощрённых кошмаров.

Люций видит всех, кого убил, каждого из многих десятков или даже сотен тысяч. Но страшнее то, что чемпион видит своих убийц. Тех, в ком он перерождался. Их сущности не погибли – он поглотил их, сделал частью себя. В итоге, проклятых душ стало так много, что среди их голосов Люций стал терять свой собственный. Вот, что с ним происходит, когда он произносит вышеприведённую речь:

Люций поднял меч, чтобы соединить собственный голосом с голосом своей армии. Жаждущий Крови быстро превращался в ничто под его копытами. Вечный пошевелился, едва не споткнувшись о колени демона, когда они сдвинулись. Он сражался, чтобы удержать нечто, пробивающееся из-под его плоти. Он не слышал радостные возгласы Безупречных перед собой, лишь крики заключённых убийц, сплетающиеся в клинок, управляемый одним голосом.

То есть те, кто убил Люция, жаждут вырваться и вернуть себе бытие. А Вечный каждое мгновение своей жизни сражается с ними внутри себя, чтобы сохранить контроль над собственными телом и душой. Но на этом проблемы мечника не заканчиваются. Эпилог его сольника показывает нам, что Люций породил демона, имя которому – Совершенство. Этот демон выглядит как сам Люций, он воплощает то, к чему мечник стремился всю свою жизнь, но чего никогда не достигнет.

Конечно, осознание этого простого факта уничтожает Люция, а Совершенство сводит его с ума. Мы можем только догадываться, какой финал ждёт Чемпиона Слаанеш. Кто поможет ему на этот раз? Фабий Байл, Молодой Бог или Люций наконец поумнеет и сам найдёт выход?..

Сын человеческий

На мой взгляд, Люций – один из самых ярких, противоречивых и колоритных персонажей не только в Третьем легионе, но и вообще – среди Астартес-предателей. Я не могу простить ему то, что он отвернулся от Империума, хотя некоторое время казалось, будто мечник готов пасть среди руин Исствана III, сражаясь плечом к плечу со своим другом и братом. Я не могу оправдать его низкое, отвратительное предательство и те кошмары, которые он принёс миллионам людей за тысячи лет своей извращённой жизни.

Но также я не могу отрицать, что Люций – действительно великий дуэлянт и большую часть своей славы он обрёл заслуженно. В конце концов, как и большая часть его легиона, мечник пал не по своей воле. Он даже не понял, когда это произошло.

Рассказывая про Исстванскую Чистку, я упомянул, что многое для нас остаётся загадкой. Может статься, что Слаанеш уже тогда имел планы на Люция и подталкивал его к бездне. Ведь мы хорошо знаем, как это работает на примере Фулгрима, для которого Лаэранский демон извратил суть поступков Ферруса и Деметера. И если красота в глазах смотрящего, то это справедливо и для всего остального, не так ли? Для ужаса, тьмы и извращения естественного хода вещей, когда боль и наслаждение сливаются до неразличимости, а тысячи смертей приносят такое же удовольствие, как и собственная смерть.

Парадокс в том, что при всей противоестественности Люция, он воплощает тех, кого поклялся защищать. Он – эталонный представитель человеческой расы, о чём прямо говорит Кларион, осколок Слаанеш, который тысячи лет присматривает за Вечным:

Ты, Люций, падаешь и поднимаешься, продолжаешь идти, отказываясь верить в прошлые неудачи, пока они снова не настигнут тебя. Ты возвращаешься, с каждым разом теряя частичку себя, но никогда не останавливаешься и не сдаешься. Ты такой же, как и вся твоя раса, Люций, и, как и со всеми вами, я буду наслаждаться твоим танцем до самого конца.

История Люция – это история Человечества. Бескомпромиссное стремление к совершенству, в погоне за которым потеряна первопричина и даже сама цель. Боль и отчаяние, надежда и избавление, пустота и попытка заполнить её буквально всем подряд. Таков человек. Не признающий своих ошибок, глупый, но стойкий и упорный, талантливый. Однажды едва не покоривший галактику, погрузивший мир в нескончаемые войны и не отрёкшийся от своих тёмных амбиций, несмотря на чудовищные последствия собственных действий. И всё же – великий, непоколебимый, готовый на любые жертвы ради победы. А потому – Вечный.

P.S. У персонажа «говорящее» имя. Оно римское, происходит от латинского «lux», что значит «свет». От того же слова происходит и другое римское имя – Люцифер. Трудно не увидеть в истории Люция отражение мифа о падшем ангеле. Который продолжил бороться, даже зная, что обречён.

Источники:

· «Возвышение Хоруса» Ден Абнетт;

· «Галактика в огне» Бен Каунтер;

· «Полёт Эйзенштейна» Джеймс Сваллоу;

· «Фулгрим» Грэм Макнилл;

· «Расколотое отражение» Грэм Макнилл;

· «Алый Король» Грэм Макнилл;

· «Рабы Тьмы» Джон Фрэнч;

· «Люций: Вечный клинок» Грэм Макнилл;

· «Люций: Гордость и Падение» Иен Сент-Мартин;

· «Люций: Безупречный клинок» Иен Сент-Мартин;

· «Фабий Байл: Повелитель клонов» Джош Рейнольдс;