Сейчас мне кажется, что в то время Дима ярче понимал, насколько мало у нас времени. И скорее всего он еще в то время знал, что он не будет жить свою жизнь в Иркутске. Почему ему не нравилась та жизнь? Точно не знаю. Но мне кажется, что не смотря на умение жить в моменте и устроить этот момент и для меня, и для себя, он все таки периодически погружался в свое прошлое. Почему я так думаю? Очень часто я его заставала в параллельной реальности, с совершенно потерянным лицом. Он конечно старался выскочить из того болота, но не всегда у него получалось мгновенно, поэтому ему по его мнению, нужно было бежать из этого города.
Но все это не более, чем мои наблюдения и мои мысли о Диме. Что творилось на самом деле в его умной и красивой голове, никто не знал. А теперь уже и не узнает никогда. А в тот момент я была уверена в том, что пока моя Ирка гостит в доме малютки, Дима никуда из моей жизни не исчезнет. В тот момент я себя очень успокаивала этим. Потому что как бы нам не было в тот момент хорошо, оба мы понимали, что через два три дня нам придется разойтись в разные стороны, не известно на какое время. Эти мысли портили нам настроение и жизненные перспективы , но не могли испортить момент взаимного счастья.
Если я гнала от себя мысли о расставании, то Дима старался растянуть время, как резину.
- Слушай, а давай все таки проживем не пять дней, которые нам разрешили, а пять суток. И ты поедешь домой утром.
- Дима, что это меняет? Нам достанется ночь страданий.
- Почему ты настраиваешься на ночь страданий? Это может быть ночь любовных утех.
- Дима, ты знаешь сколько нам с тобой нужно контактов, чтобы укататься в постели? Прямо совсем?
- Знаю. Пять.
- Сколько времени нам нужно на пять контактов?
- Самое большое часа два.
- Ага. Пусть даже три. Если мы уснем после этого, то будет здорово. Но можем и не заснуть. Догадайся о чем мы будем думать?
- А зачем догадываться? Я знаю
- И я знаю. Мы вцепимся друг в друга, и будем думать о том, как мы будем жить друг без друга.
- Ну тут ты права.
- Ну и как ты думаешь, нужна нам эта ночь, или нет?
- Мне нужна. Еще одна ночь в твоих объятиях, это замечательно. А тебе не нравится спать рядом со мной?
- Нравится, нравится. Уговорил, продлим все на ночь.
Но никаких достижений в постельном спорте в тот момент у нас не было. Мы уже никуда не торопились и не старались что то сделать впрок. Оба поняли, что это бессмысленно. Да и вообще, самые интенсивные контакты были между нами тогда, когда мы только познакомились и жили в Диминой палате в психушке. Ну тогда мы не знали, что наше знакомство растянется на месяцы, и были очень одиноки в этом мире. Чем дольше было наше общение, тем ровнее мы относились к и.н.т.и.м.у. Наверное мы успокоились потому, что периодически оказывались в одной постели. И опять же на реализацию нашего обоюдного л.и.б.ид.о требовалось очень мало времени. Изначально мы этого не знали, и относились к этому, как подарку господа. А пообщавшись друг с другом месяцы, мы привыкли к тому, что у нас все просто и коротко, что эти навыки постоянны и наверное даны нам навсегда. И в принципе, не важно, мы просто идеально подходим друг другу анатомически, или это Димин секретный навык. Все в постели у нас просто идеально, и ни у кого из нас в этом деле не бывает разочарований.
И конечно, настроившись на то, что у нас всего пять дней, мы не отказывались от близости, потому что ближайшее будущее нам было понятно. А вот когда нам в следующий раз нам удастся прижаться друг к другу, никто из нас не знал. Но, видимо пришло то время, когда простая человеческая близость стала для нас важнее , чем контакт. Но Дима, как бы он к тому времени не успокоился , поселив меня в своей квартире, от своих желаний отрекаться не собирался. Да он перестал активничать, но можно было быть уверенной, что пять раз в сутки он все равно прижмется к тебе, и заставит тебя ему ответить. Отказать ему было невозможно. Мое тело уже реагировало на его прикосновения привычными движениями и ощущениями. И мне это нравилось. Видимо поэтому у нас не возникало никаких разногласий. Какие разногласия и споры? Если только от поцелуя этого мужчины, мое тело начинает гореть огнями. И этот мужчина знал об этом и прекрасно это видел, когда прижимал меня к себе.