-Знаешь, - проговорил Ниволро, - если ты сейчас начнешь меня расспрашивать, каково это… я тебя попрошу искать себе другой ночлег. Мне надоело всем тем, кто боится застрять в травниках, рассказывать, каково это в первый раз. Если тебе… повезет, то и ты в один прекрасный день упадешь без дыхания и поймешь, что попал умом в навь… а если не повезет, то зачем тебе вообще знать, каково это?
-Я тебя не спрашивал, каково это, - сказал Раэ. – я тебя спросил о другом… ты этого хотел?
Ниволро остановился и глянул в лицо Раэ тяжелым взглядом. Что-то такое он читал в лице охотника, из-за чего в будущем колдуне шла борьба. Однокашник нервно облизал губы, не зная, за какую мысль ухватиться, затем выпалил ту, которая в тот миг уколола его всего больней:
-И зачем ты меня расспрашиваешь? Что ты хочешь во мне высмотреть? Тебе оно надо? Дружков себе ищешь? Ирит уже говорил о тебе, что странный ты… очень странный…
-Ты тоже. Не стал колдуном, а уже жалеешь… Ниволро… откуда ты? – внезапно спросил Раэ.
-Из Биарама, - отрывисто буркнул он, недовольный тем, что Раэ к нему лезет. А как сказал, так оба невольно одновременно усмехнулись. Хоть и были семикняжцы и биарамцы родственными народами, соседями и даже языки их были похожи, но между ними могли быть только два состояния – войны и вооруженного перемирия. Признаться, так оба народа терпеть друг друга не могли.
-Ну тогда понятно, почему я тебе кажусь таким странным, - сказал Раэ, - я тебе вот что еще скажу… я не хочу быть колдуном. И не стану.
Ниволро медленно двинулся вперед, пряча выражение своего лица. Раэ пошел следом.
-Зачем ты мне все это говоришь? – спросил он.
-Я слышал то, что ты им говорил… о том, каково это, когда тебя потащит в навь против воли… против воли, я же не ослышался?
-Ну и сказал. И что?
-А то, что когда это происходит в первый раз, ты не можешь об этом не пожалеть. Когда ты после этого очнешься, первое, что ты испытаешь – это страх и сожаление. У тебя непременно будет такая мысль. И ее довольно трудно бывает отогнать…
Раэ знал, о чем говорил. Тево рассказывал, что стародавние времена, когда Семикняжие было более дремучим и зависимым от колдунов, в еще молодую Цитадель заявлялись люди, мучившиеся шаманской болезнью и молили исцелить от нее. Прибегали так, будто за ними гнались, после того, как обнаруживали у себя такую беду.
Ниволро быстро прошел несколько шагов вперед, тем самым желая дать Раэ понять, что не собирается ночевать с ним в одном дортуаре. Тот остановился и стал прикидывать, куда ему теперь податься, но… У самих дверей своего дортуара Ниволро вдруг остановился, словно побоялся врезаться лбом в дверь. Стоял, унимая заслоненной ладонью затрещавшее от рывка пламя свечи, затем столь же отрывисто проговорил:
-Входи.
Раэ впустили в обжитый дортуар, который был четко разделен на две половины большой глухой ширмой, которая была вытянута от окна и почти что до двери как струна.
-Здесь моя половина, - сказал Ниволро и ступил налево.
Лавка и сундук Ниволро были покрыты черным затканным золотом покрывалом. На столе оказался изящный писчий прибор из черненого серебра. Стол был без единого пятнышка чернил. На табурете были уложены, явно сильфами, роскошные верхние одежды Ниволро. Тот угадал по взгляду Раэ, что тот восхищенно любуется красотой шитья.
-Я из ковена Золотой Луны, - сказал Ниволро, - у меня тут все самое лучшее. Из соображений престижа ковена.
Раэ понимающе кивнул.
Ниволро небрежным пинком сбросил на пол дорогую одежду с табурета и жестом пригласил Раэ сесть. Сам тяжело сел на лавку и испытующе глянул на охотника.
-Ну и откуда ты все это знаешь? – спросил Ниволро, - неужели тебя тоже утаскивало в навь? И… ты… там все видел… что тебя… заставило… передумать?
Ниволро осторожно цедил слово за словом, а Раэ, затаив дыхание, ему внимал, боясь спугнуть следующее откровение. Взгляд будущего колдуна стал жадным. Они несколько секунд смотрели друг на друга, затем Ниволро переменил позу и сказал:
-Нам ведь уже принесли вести о том, что произошло на параде. Мейден такого мощного ковена… как Меч Зари… скрывала, что не летает на шабаши…
-Мейден Вилхо Ранда, - сказал Раэ уточняющим тоном. Он не знал названия ковена Вилхо и опасался прослыть несведущим сейчас, когда Ниволро начал раскрываться, чтобы расспросить.
-Да, мейден Селина… Она… Это правда, что ты сидел рядом с наследником, и мог все видеть и слышать? Она пошла на попятную, и ее ждала страшная участь…
Раэ кивнул. Куда клонил Ниволро?
-Назад пути в простецы ведь нет, так ведь? – спросил Ниволро, - или же… говорят у вас в Семикняжии есть целый монастырь для бывших ведьм. Как такое возможно? Они… действительно становятся простицами?
-Не совсем. Но очень близко к этому. Я их сам видел только издали, этих бывших ведьм. Они сторонятся всех, и всю оставшуюся жизнь воюют с собой за то, чтобы не вернуться назад в колдовское состояние. Они ведут очень жестокую борьбу со своей изменившейся природой…
-Проще говоря, это ведьмы без сил, - криво усмехнулся Ниволро.
-Не совсем. Есть такие, которые достигают того, что выглядят как обычные женщины. Стареют, живут соразмерный людям срок и преставляются… А бывает, что ведьма еще недообратилась, не совсем еще увязла… так этих порой можно даже вернуть к обычной жизни. Ну, хоть сколько-то…
-Понятно, – вздохнул Ниволро, - это про ведьм. А колдуны?
-Колдунам назад дороги нет, - сказал Раэ, - обратился – значит, все. Мужского монастыря вроде монастыря святой Виты для них не существует. Ведьму еще могут пощадить, а вот колдуна однозначно на костер.
-Давай спать, - резко сказал Ниволро, - странный ты все-таки… Вон, воспользуйся лавкой Унэ. Он там с Игни в нави до самого утра проторчит.
Он резко засобирался укладываться спать. Задул свечу, отвернулся к стене. Раэ пришлось ощупью пройти вдоль ширмы. Несколько раз натолкнуться на половине Унэ на какую-то мебель, прежде, чем нашарить его лавку, заваленную шелковыми простынями и подушками., удушливо пахшую палисандром и другими мужскими благовониями. Это не помешало Раэ, как ни странно, очень быстро заснуть.
Проснулся он так, словно только мгновение назад раскрыл глаза. Было светло, в половину окна, разделенную ширмой, лился яркий солнечный свет. Раэ подорвался: солнце было достаточно высоко. Получается, что он дрых в чужом дортуаре до полудня, да еще на месте такого хмыря, который должен был ой как голосить, если задержишься на его спальном месте… Но… Раэ позвал Ниволро, позвал Унэ и ответом ему была тишина. Он решил не задерживаться, и выскользнул из своего дортуара в умывальную в конце коридора. На этаже было пусто. В умывальной и уборной пусто – башня травников как вымерла.
Раэ вернулся в свой дортуар и… с удивлением увидел, что на его лавке с ногами сидит всклокоченная, шмыгающая носом Марморин с бутылью на полу и деревянной чашей в руках. Вот тебе и первая живая душа, которая встретилась тебе в этот день.
-А… это ты, - протянула Марморин, - а я все жду, жду… будешь?
И она протянула Раэ деревянную чашу с вином.
-Не надо! Я есть хочу!
-Так вон, сыр возьми… и вином запей…
На сундуке Раэ и в самом деле лежал на деревянной дощечке грубо наломанный сыр. От него-то он бы не отказался. Но от остального…
-Ты с чего это вдруг у меня тут пьянствуешь? – возмутился он.
-Ну мы же с… с тобой собратья по несчастью, - заметила Марморин, - вот я к тебе и зашла… чтоб мы… что б мы… могли друг другу помочь.
-Да в чем помочь-то?
-Он сейчас с ней! С твоей ведьмой!
-Кто? А-а, Рансу! Ну что ж, он сам напросился.
Марморин слезла с лавки и вытерла нос тыльной стороной ладони.
-И почему? Почему он так, а? Она же ведь бледная поганка!
-Слушай, я как-то не умею утешать… так что ты тут…
-Да не нужно мне утешаться! – сказала Марморин. – нам над…до действовать!
-Действовать? Как еще?
-Добудь мне ок… оковник, и я приворожу себе Рансу, а ты приворожишь свою ведьму так, чтобы она ник… ник… ни к каким принцам больше…
-Ой, слушай, уйди! Ты пьяна! Да еще среди бела дня!
-Т-ты… иы должен или я… или я всем расскажу, что ты видишь травы…
-Та-ак, милочка, похоже, мы с тобой должны подробно обсудить поиски оковника, ну-ка, налей-ка мне вина. И себе тоже…
-Вот так… вот так… сразу бы…
-Конечно-конечно… налила? А теперь выпьем за наш союз…
-Со-юз?
-Ну да, мы ж теперь союзники? Так...
-Ну… так-то да! Ну как он мог! Как он мог так… и почему он выбрал не меня?
-Это потому, что мы с тобой не выпили за наш союз, давай до дна… до дна я сказал! Выпила? Теперь наливай еще!
-Я… я… сейчас пролью…
-Давай я налью. Это тебе… и мне… выпьем за удачные поиски… и пойдем искать оковник…
-Ок…ковник? Сей…час?
-Да-да. не будем тянуть.
-Но ег-го можно увидеть только в навий час…
-Поторопимся! Пей до дна и пошли! Скоро навий час! До дна я сказал, а то не сможем скрепить наш союз!
Полчаса спустя Раэ уложил на свою постель свалившуюся ведьму, наскоро переменил сорочки и обмотки сапог, в которых спал, сгреб писчие принадлежности в конторку и помчался на учебу…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 58.