Как воспитать в ребенке эмпатию?
Как обычно, я не знаю гарантированных методов. Никто их не знает, иначе бы воспитание не было бы интуитивным и, нередко, обоюдным процессом. А было бы перечнем инструкций “если А, то Б”. Но мысли, конечно, есть. Не необычно - выросшие не из моего родительского, а из моего детского опыта.
Я помню себя очень рано. Не связно, отдельными эпизодами. И вот одно из моих очень четких воспоминаний:
мне где-то 2,2. Мы с мамой деревне. Ранняя весна, листвы еще нет. Я в синем комбинезоне (особенностей текстильной промышленности СССР - что было, то и купили, даже если цвет не самый девочковый). Мы в палисаднике. Мама чистит рыбу на специальном столике. Рядом крутятся куры, выпущенные на первые витамины, едят требуху, которую им скидывает мама. Вернее, одна кура с цыплятами - обычно в палисадник кур как раз не пускали, но молодому семейству стараются предоставить отдельный выгон, чтоб цыплят большие курицы не затоптали.
Кура и цыплята при деле, а я не знаю, чем заняться. От мамы я отходить не хочу. Это не послушание, мне самой не хочется. Мама - ось моего мира, я как будто привязана не ней невидимой веревочкой, без нее мне неуютно. А рядом - скучно. Я пытаюсь найти себе занятие. Вот на завалинке стоит старый стакан. Он с трещиной, поэтому отправлен на улицу - авось пригодится зачерпнуть, например, из ведра и полить цветы, чтоб не бегать за лейкой.
Стакан разочаровал, в нем не нашлось ничего интересного. Мама ругается на совсем уж обнаглевшую курицу и отодвигает ее ногой. Я перевожу взгляд на землю. Цыплята копошатся, они такие желтенькие и пушистые, как игрушки. Я не раз видела, как бабушка хватает цыплят и сует их в коробку. У меня так не выходит, почему-то пока я тянусь к цыпленку, он десять раз успевает увернуться. Поэтому тоже скучно.
Я перевожу взгляд на стакан. А что если совместить две вещи - скучный стакан и недоступных цыплят? Я ярко помню свои мысли - коротенькие и простые. В них не было ни жестокости, ни эмпатии. Они живые, им будет больно - этими категориями я в два года вообще не мыслила. Я кидаю стакан на ближайшего цыпленка.
Меткость в два года такая же примитивная, как и мысли, в цыпленка я не попала, хоть он и крутился прямо у меня под ногами. Цыпленок испуганно пискнул, и на это среагировала мама. Нет, не моя мама. Мама цыпленка, курица, превратилась в коршуна, оттолкнулась мозолистыми лапами, налетела на меня и свалила с ног. Не могу сказать, пыталась ли она меня именно клюнуть или только оттолкнуть, моего опыта не хватило оценить это. Я чувствовала себя как жертва Тринити в матрице, но особого вреда курица мне не нанесла - синий комбез, который я любила за кучу застежек, меня выручил: упала я мягко. А уж пробить его клювом - задача нереальная даже для разгневанной куриной матери.
А в следующий момент мама курицу отогнала и подняла меня с земли. Я на всякий случай заревела - больно не было, но внезапные нападение и падение меня испугали.
- А зачем ты кидалась в цыплят? - отчитала мама. - Вот и получила, совершенно заслуженно.
Я ничего не ответила - я, собственно, и говорить еще особо не умела. Да и что я могла сказать? Я и сама не знала, зачем я это сделала. Посмотреть, что будет.
Вечером этот эпизод обсудили за ужином, я получила от домочадцев еще парочку назиданий “Не надо животных обижать!” и на том инцидент был исчерпан. Никто не начал подозревать меня в недетской жестокости, потому что жестокость была именно что детская, от недомыслия, и взрослые это прекрасно понимали.
Каждому возрасту свое. Впереди еще не просто жалость к животному миру, а глупая и вредная жалость - спасение первых одуванчиков от оккупировавших их жучков или слезы по дохлой кошке, обнаруженной в углу двора. Мы с подругой долго ее наглаживали, пока это не увидела мама подруги и не прогнала нас мыть руки.
Случай с курицей запомнился мне, видимо, из-за ярких эмоций. Обдумывая его позже, уже родив своего первого ребенка, я решила, что эмпатия и сочувствие приходят со временем. А пока не пришли - естественные последствия, или, по простому, ответочка, довольно успешно их заменяют. А детская жестокость говорит не о том, что ребенок жесток, а о том, что он - ребенок.