Никто и не приметил, как из длинноногого белого цыпленка вдруг получился такой замечательный петух. Первой его открыла пятилетний Маринка. У нее шелковистые русые волосы, а глаза, словно два голубых цветка, забрались вверх и притаились под ясным лбом.
Петух за этот год стал взрослым, обзавелся большой семьей черных, рыжих и белых кур. Ночью и по утрам он пробивал кирпичную стену избы звонким голосищем и хлопаньем крыльев. Днем петуха Маринка кормила хлебом, зернами ржи, пшеницы и особенно желанными для обоих - семечками подсолнуха.
Петух все время вертелся около Маринки. Соседка, как-то увидев птицу на коленях у Маринки, безбоязненно выклевывавшую крошки из кармана платья, всплеснула руками и воскликнула: «Гляко, вот, терка-то, так и трется около девчонки... чудная птица». Ей согласно и охотно поддакивала Мария Трофимовна - Маринкина бабушка. В деревне ее обычно называли Трофимовной.
Прозвище Терка незаметно превратилось в «Ерку», да так и пошло: Ерка да Ерка.
По утрам Ерка вскакивал на пень, что есть мочи хлопал крыльями в оглушительно кукарекал: звал Маринку. Девочка просыпалась, садилась на кровати, но сладкий сон слепил ей глаза и она засыпала. Это случалось, если Трофимовна успевала прогнать надоедливую птицу. Чаще же петух добивался своего: будил Маринку. И сидят они возле дома на доске, очень довольные друг, другом и (радуются солнцу, ветру, грачам, шумящим на засохших лозинах.
...Но вот Маринка, нагонявшись с Танькой за лягушками на мелкой, но ключистой речке Шиворонь загорелась вдруг высокой температурой. Сбегали за медсестрой. Та, сделав укол, оставила таблеток и велела больной лежать.
Потянулись для Маринки тяжелые, скучные дни. Мать и отец уходили на работу. Трофимовна же все дни проводила на огороде, забыв обо всем. И только осиротевший Ерка хлопал крыльями, кричал, выманивая подругу на улицу.
— Ерка, Ерочка, - тихонько звала Маринка, еле разжимая сухие губы, Ерка, чувствуя неладное, целыми днями крутился около порога.
Болезнь обострилась. Маринкины волосы потеряли шелковистый блеск, перепутались, прилипли к горячему лбу. Сегодня мать осталась дома. Спорила с медсестрой, которая настаивала везти девочку в больницу. Все решила Трофимовна: «Куда-то везти, растрясет еще дорогой, четверых выходила без больницы. Сейчас отварю горлянки со зверобоем, глядишь, и полегчает». И отварив всемогущую траву, уходила в огород, ворча под нос: «Опять ветер с шахты повернул, не будет дождя. Ох, не будет...». Досталось и Ерке веником по рыжей спине. Мать ушла в амбулаторию, не закрыв дверь.
Ерка, воспользовавшись этим, вскочил на порог, испуганно пробежал по темным сенцам и очутился в избе. Походил по комнате, не спеша подобрался к стулу.
- Ерка!- счастливым шепотом позвала Маринка. - Петушок мой... Он повел круглым глазом, вспрыгнул на стул и вдруг, хлопнув крыльями, запел.
- Ешь, Ерка... Угощайся.
Ерка неторопливо клевал печенье, попробовал пить кисель - не понравилось. Потом свалил кружку с киселем на пол и с достоинством зашагал к двери, косясь на окна. Петух приходил еще два раза. Не боясь, Трофимовны, сидел на кровати, пил, ел... То ли отвар горлянки со зверобоем помог, то ли лекарства, то ли Ерка был тому причиной, но Маринка быстро поправлялась. Скоро совсем забыла про болезнь. И все шло по-старому.
- Ерка, Ерка, - звала Маринка, и петух опрометью бросался к ней через дорогу, не боясь проезжающих машин и мотоциклов.
...Маринка стала жить в городе. В деревню приезжала на выходные дни. На ее клич первым прибегал Ерка, клевал пряник, радостно горланил свои песни.
В эту субботу совхозные машины возили вику. В полдень приехала Маринка. Скинув розовый плащик и натянув полинявшее, но любимое голубенькое платьице, сразу позвала Ерку. Петух, забыв про осторожность, кинулся к Маринке, пролетел часть дороги по воздуху и, приземлившись, угодил прямо под колеса мчавшейся автомашины.
Умирал Ерка тяжело: бил крыльями, судорожно раскрывал клюв, словно хотел что-то сказать на своем птичьем языке. Тут же замычало, глухо застучало сотнями ног, спешившее к фермам на дойку, колхозное стадо. Стадо прошло... А раздавленный петух лежал па дороге, все больше и больше напоминая растоптанный костер.
К вечеру слезы у .Маринки высохли. Хитрая Трофимовна позвала ее в сени и показала решето, где желтоватыми комочками застыли маленькие, недавно вылупившиеся из яиц цыплята.
- Вот они, петушка дети, - говорила бабка, высыпая мелко порубленную половнику яйца и стуча темным пальцем по столу. - Велел петушок тебе о них заботиться...
Цыплята пищали, смотрели на бабкин палец и тоже неумело и смешно принимались стучать клювиками.
И Маринка, помогая бабушке выхаживать цыплят, все реже и реже вспоминала любимого петуха.
Автор: Юрий Юрков
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Телеграмм-канал: Юмор от Бакулки