"Завидуют ему в стаде - уж очень красивый и нрав веселый".
Жил я тогда в маленьком шахтерском поселке: поменял городскую квартиру на "домик в деревне", хотелось быть ближе к сельской местности и водить скотину (у меня к ней генетическая тяга), да и время перестроечное "подкручивало", вплотную заставляло думать о хлебе насущном.
Начал я свою одиссею с покупки птицы и поросят, затем овец развел, но по настоящему увлекся козами. Славное животное! До одиннадцати голов стадо доходило. Общей любимицей стала Барыня коза, важная, спокойная, я бы сказал, даже рассудительная, знала что можно, а что нельзя. В стаде первая ходила. Одним словом, кругом авторитет. Бывало все рогами в закуты стучала, если замечала у своих сородичей непорядок какой, если вдруг кормежка запаздывала.
А этим летом появился у нее козленочек, черненький, с белой грудкой и звездочкой во лбу, веселый, ласковый, но почему-то нелюбимый в стаде, гнали его отовсюду, может потому, что росточком пока не вышел, или как дочка говорила: "Завидуют ему в стаде - уж очень красивый и нрав веселый". И что удивительно - Барыня на эти "безобразия" внимания не обращала. Нелюбимый все к нам, к людям жался...
Стадо мы с женой по очереди стерегли: день - она, день - я. Придем с работы, наспех перекусим - хворостинку в руки и айда в луг, в посадку. В тот день моя очередь настала стадо пасти. Пригнал я коз на поле; уже засентябрило; что-то устал после работы; залез я в большую кучу соломы (их много сволокли в одно место, скирдовать собирались), да и заснул мертвецким сном, помнится даже курить не стал, папироску достал, спичку зажег, а курить раздумал. Так сморило.
Не знаю сколько времени прошло, только чувствую меня кто-то толкает, тихо, но настойчиво, чувствую, а проснуться не могу, а меня толкают и толкают, жарко мне становится. А не просыпаюсь, но все же усилием воли открыл глаза - и о ужас! Я со всех сторон в огне, в дыму, а под боком козленок копается, толкает и толкает меня. Выскочил я из пламени, начал в дыму и огне коз собирать, часть их тоже в огне и в дыму плененными оказались: какие разбежались, какие кричат от страха, а две лежат - уже идти не могут. Вытаскивал я их, спасал, собирал по полю, сам чудом не обгорел, опалился. Все обошлось.
А спасатель мой в дальнейшем превратился в могучее красивое животное, хоть на выставку вези, и теперь он у нас в авторитете, а кличка Нелюбимый за ним так и осталась. Другие благозвучные имена ему так и не приклеились.
Автор: Юрий Юрков