Большая проблема

Можно восторгаться, если художник назовёт человека мотоциклом?

Можно, если проникнуться духом этого человека.

Если вы не поленитесь, найдёте и прочтёте это произведение (тут) и поверите, что я знал свою жену (а это она тот художник слова) до глубины души, то, может, поверите мне на слово, что я в восторге от такого элемента, как называние человека мотоциклом.

Так вот это не тот случай, когда я говорю о своей большой проблеме.

Я ведь в своём искреннем восторге подпитываюсь угадкой, каким подсознательным идеалом был вдохновлён такой новаторский нюанс – философским ницшеанством, бегством из самого Этого мира в принципиально недостижимое метафизическое иномирие.

А про внутреннюю жизнь большинства страдающих художников я ничегошеньки не знаю. И искусствоведы, подозреваю, не знают. А ничтоже сумняшеся хвалят. Например, Бориса Григорьева:

«Первый мастер на свете»

(https://www.ontvtime.ru/index.php?option=com_content&task=view_record&id=1490&start_record=2023-10-19-16-10).

«В острой, порой гротескной манере, он писал портреты знаменитых современников: Ф. И. Шаляпина (1918),

Григорьев. Портрет Федора Шаляпина. 1918. Холст, масло.

А. М. Горького (1926),

Григорьев. Портрет М.Горького. 1926. Холст, масло.

Н. Ремизова (1932–1933)»

(https://artinvestment.ru/news/exhibitions/20110913_gtg_grigoriev.html).

Почему надо оставлять читателю додумывать, в чём достоинство гротеска?

Я не о том говорю, что для образованного человека поверхностностью является рассуждение, например, о Шаляпине, что тот барин (в халате и лежит), и ему неуютно в стране, считающей бар классовым врагом, подлежащим уничтожению (пусть зарабатывают физическим трудом), и вот он, зарабатывающий пением, насторожен: не нагорит ли ему, и не надо ли лучше эмигрировать (что он и сделал через год).

Я говорю о том, что надо ж объяснить, почему издевательскую настороженность надо было сопрячь с превращением лица в какую-то древесную кору. Ведь для насмешки достаточно столкнуть барство с настороженностью взгляда. Другие, смеясь над Шаляпиным, так с его кожей не поступали.

Николай Ремизов (Васильев). Шарж из «Петербургской газеты», 1905 г.

Виктор Денисов. Шарж на Ф.И.Шаляпина.

Виктор Денисов. Шарж на Ф.И.Шаляпина.

Дмитрий Моор. «Вместо карикатуры». Шарж из журнала «Будильник», 1915 г.

Я, правда, не понимаю, что в нём высмеивают. Габариты, может. Но похвала Григорьеву за гротеск мне кажется не касающейся кожи лица.

А у меня (тут) есть рассуждение о задубелости кожи в вещи Григорьева. – Это омертвелость. Которая в столкновении с оживляжем простыни, дивана (цветочками) и складок халата даёт катарсис: ницшеанство. Страшнейшее разочарование в Этом мире, потребовавшее бегства в метафизическое иномирие. Катарсически выражено иномирие!

Если б знать, что ТАК угнетало Григорьева, я б мог так же проникновенно восхищаться омертвелостью кожи, как одушевлением мотоцикла у моей жены.

И большая проблема для меня непосредственно восхищаться, не зная глубины души Григорьева, одеревенением лица у его Шаляпина, как новостью в гротеске.

21 октября 2023 г.