Я болею, не переставая, уже четвертый год: проблемы с ЖКТ, начавшиеся аккурат после годового периода перманентной тревоги, панических атак и бессонных ночей, окутанных страхом потерять рассудок.
До последнего времени 99% моих мыслей крутились вокруг болезни и невозможности её вылечить: пройдены десятки врачей и обследований, выпито по меньшей мере несколько тысяч таблеток — и никакого результата. Доктора просто разводят руками, не в силах помочь.
Но дело в том, что я не хочу быть здоровым. Совсем недавно я смог себе в этом откровенно признаться. Это слишком прибыльный бизнес. Слишком большая выручка от отыгрывания роли больного.
Болезнь — мой счастливый билет в мир, свободный от претензий социума. Это моё надёжное оправдание бессилия по устройству собственной жизни, по взятию на себя хоть какой-то ответственности. "Что вы хотите от больного человека? Оставьте меня в покое! А лучше — пожалейте".
Жалость — это важный момент. Жалость других людей означает, что в тебе признали больного, признали человека, к которому не нужно предъявлять высоких требований.
Поэтому я постоянно жалуюсь, постоянно заявляю о своём "плачевном" состоянии — никогда не будет лишним напомнить об этом людям. Необходимо постоянно подтверждать свой статус-кво.
Сейчас я живу отдельно от родителей, от мамы, которая всегда являлась моим главным "спасателем", жилеткой для соплей, но — слава изобретательности ума! — это не стало проблемой: я просто начал выстраивать в голове выдуманные сценки, где я так же продолжаю жаловаться маме, а она — мастерски подтверждать мой образ больного. Главное, что происходит это абсолютно бессознательно: в какой-то момент я внезапно обнаруживаю себя полностью погруженным в одну из таких сцен в роли профессионального больного, жалующегося на свою тяжёлую судьбу...
В общем, я хочу продолжать болеть. Как бы парадоксально это ни звучало, но только это даёт мне право на жизнь, раз уж я не смог реализоваться в социальном плане.
Трагедия такого подхода к жизни заключается в том, что нельзя долго оставаться в одном состоянии болезни — со временем положение должно ухудшаться. Ведь, очевидно, что не быть самостоятельным в 20 лет совсем не то же самое, что и в 30. Когда ты маменькин сынок в 30, для этого должны быть аргументы посерьёзнее какого-то несчастного гастрита. В таком возрасте пора уже задумываться о более серьезных вещах: например, рак...
Да-а, рак стал бы решением всех проблем. Он окончательно снял бы с меня все вопросы, всю ответственность и надёжно закрепил бы меня в статусе жертвы обстоятельств.
Шок от осознания этого факта стал последним звоночком, заставившим меня начать кардинально пересматривать своё отношение к болезни. И началось это именно с признания того, что нет никаких других причин для болезни, кроме моего искреннего желания этого.
Каким-то немыслимым образом я смог остановить себя от обвинений за наличие такого "ужасного" желания. В свете самоисследования стало очевидно: это просто желание, не хорошее и не плохое, а такое, какое есть. С ним ничего не надо делать, не надо его менять на "правильное", не надо от него избавляться, осуждать, оценивать, убегать от него. Ведь только моя слепая вера в необходимость этого желания наполняла его силой.
Теперь же я ясно вижу, что мне больше не по пути с этим желанием. И теперь будет сделано всё необходимое, чтобы отпустить ставшую такой родной маску больного человека.
Привычка жаловаться успела стать моей второй натурой. Нет никакой возможности прекратить делать это в одночасье. Это и не требуется. Я буду продолжать жаловаться до тех пор, пока эта привычка сама не отпадет за ненадобностью. Достаточно было изменить лишь своё состояние: теперь я начал жаловаться осознанно, всякий раз замечая, как желание этого зарождается внутри меня.
Нет никакого способа остановить этот бурный поток мыслей о болезни и кажущейся несправедливости жизни — и, право, нет никакой нужды. Простое, внимательное наблюдение за этим потоком переводит ситуацию из критически важной в состояние игры. В конце концов, если ты наблюдаешь поток, значит, ты уже на берегу.
