-Его высочество принц Лаар, наследник престола! Склонитесь! – громогласно прозвучало внизу, и облако начало спуск.
Раэ до этого никак не мог выкинуть из головы свои представления об Ортогоне, как об одном сплошном могильнике. Разрушить эти представления не помогли ни вид из окна замка Лэ у Мурчин, ни вид из окна башни травников, ни его беготня с Нерой по задворкам ночных торговых рядов, и уж тем более пребывания на ночных кладбищах. Он, конечно, уже обозревал сверху раскинувшийся на берегу мрачной, влекущей медленные непрозрачно-серые воды реки Виалла-Уна Дарук. Он был готов увидеть то, что изображалось на гравюрах в учебниках Цитадели: нагромождение узких башен, суровые стрельчатые окна, и высокие ломаные арки, с острыми углами, похожими на ивартанские, но при этом лишенными ивартанской легкомысленности и воздушности, желания хоть как-то скрыть острые углы, рвущиеся к небу тонкие шпили, с нарочито открытыми опорами, колоннами – и с ощущением того, что Ортогон как нежилой, словно по какой-то причине наполовину опустошенный город. Да-да, именно нежилой - даже гравюры с изображением громоздкого и мрачного Дарука в учебниках и те передавали это.
Теперь Раэ с изумлением наблюдал, как облако опускается на вполне оживленную широкую улицу для шествия, где по обеим сторонам тянулись трибуны в несколько ступеней-ярусов, изящно огражденные по обеим сторонам дороги резными решетками. На трибунах, до того как облако начало спускаться, восседали ведьмы и колдуны, большей частью в сером и черном. Как только облако снизилось, все поспешно встали и склонились перед свитой. Как успел определить Раэ, медленно опускаясь на облаке, на верхних ярусах трибун находились ведьмы рангом пониже, а на нижних, ближе к проходящим процессиям, высшие. Это он угадал по тому, что большая часть ведьм, что находилась на ближних трибунах, преклонила головы в черных кокошниках, шлейфы их платьев даже вываливались из-под решеток на улицу для шествия. Те же, что занимали трибуны наверху, имели колпаки, которые в свою очередь тоже различались по высоте. Чуть наклонить головы они не могли, поэтому просто низко приседали. По колдунам, в отличие от ведьм, их статус особенно не был заметен – все они были в черных упеляндах с непокрытыми головами. Догадаться об их положении в обществе можно было только по тому, какое место они занимали на трибунах и насколько низко склонились перед свитой.
-Иди слева от принца на полшага. Не заступай на шелковую дорожку, опусти глаза, - прозвучала позади Раэ подсказка Согди Барта.
От места, где приземлился синклит принца, до ступенек высокой, застланной белым шелком трибуной, шла черная бархатная дорожка, расшитая по краям лучистым золотом. Трибуна для принца и высшей знати находилась в том положении, в котором ее отовсюду было видно, и она была для всех присутствующих тем же немаловажным зрелищем, что и предстоящий парад. Она нависала над поворотом улицы для шествия, а потому могла быть обозрима с двух сторон.
Лаар прошелся по бархату, мягко поводя глазами из стороны в сторону, выказывая приветливость, насколько это было уместно по такому суровому случаю, а подданные поймавшие его взгляд, склонялись ниже, но, судя по деланным улыбкам, несколько нарочитым поклонам, Раэ догадался, что Лаар колдунам не очень-то нравится. Держаться среди них принцу было непросто.
-Сядешь на нижней ступеньке у ног его высочества, - опять подсказал Согди Барт.
Раэ оказался на нижней трибуне, на него свалился шлейф золотого упелянда Лаара, пришлось его отодвинуть в сторону под чей-то сдерживаемый смешок. Ему было не по себе от того, что он привлек к себе слишком много внимания…
-Принц Рансу! Принц Рансу! – внезапно пробежало по трибунам. Все разом оживились.
Раэ глянул в солнечное небо, куда стали смотреть все, и увидел, что оттуда спускается лучащееся в солнечном свете облако.
-Его высочество принц Рансу, склонитесь! – прозвучало над головой Раэ. Но и так было ясно, что делать.
Когда облако почти опустилось, принц Рансу в черном, расшитом золотом упелянде почти что спрыгнул с него, не боясь оттоптать подол, цокнул каблуками сапог и выбил искры из мостовой. Едва он появился, как оживления стало еще больше. Кто-то позади него сошел и стал ему что-то быстро выговаривать, но Рансу на это только фыркнул и одним махом пересек бархатную дорожку к трибуне высшей знати.
-Кого я вижу, - съязвил он вполголоса, проносясь мимо Раэ, который встал и поклонился Рансу. Тот же в свою очередь наклонил голову перед своим братом Лааром, который чуть привстал, чтобы подать Рансу тонкую руку, выпростанную из длинного золотого рукава. Рансу подхватил ее под локоть и силой сжал, да так, что Лаар чуть дрогнул.
-Принц мой и брат мой, - произнес Рансу громогласно и таким тоном, каким в Цитадели нерадивые мальчишки вычитывали сложные заученные наизусть тексты перед наставником, - я перед вами в этот нелегкий для нашей империи час, чтобы укрепить вас в решимости стоять против наших врагов. Война пришла к нам внезапно, но мы, дети Ваграмона, все равно к ней готовы…
Он наклонился над Лааром и добавил:
-Война с ликанами! Что, в штаны, небось, наложил, придурок?
-Сам придурок! – тихо ему ответил Лаар.
-Прекратите немедля! – прошипел сидевший рядом Согди Барт.
-Согди! – громогласно проговорил Рансу, - как я рад, что ты прощен нашим братом за нашу мальчишескую выходку! Сейчас не время шутить! Мы должны забыть былые обиды и объединиться! Я так рад за тебя, старый друг!
-Этого нет в протоколе! – прошипели где-то поблизости.
-Пускай! – так же шепотом ответил кто-то, - это допустимо и в рамках приличий!
Рансу поднялся на ступеньку над головой Раэ, свалил на него шлейф своего черного упелянда и заключил Согди в объятия.
-Что, переобулся, придурок? – спросил он тихо и насмешливо Согди, - теперь ты обхаживаешь эту размазню?
-Рансу, заткнись! – прошипел Лаар.
-Наложницы! Сейчас будут спускаться наложницы! – пробежалось по трибунам.
Раэ опять глянул в небо, где светились на солнце два облака, одно из которых начало снижаться.
-Его высочество Алэ, наложница государя и мать наследника его высочества Лаара! Склонитесь!
Раэ опять пришлось встать между шлейфов двух упеляндов: принцы Рансу и Лаар встали рядом и одинаково наклонили шеи, когда на плиты мостовой опустилось облако, Алэ медленно сошла с помощью Вилхо Ранда и двинулась по бархатной дорожке с видом победительницы, которая завоевала полмира. От Раэ не укрылись те усмешки ведьм по обе стороны улицы шествия, те пристальные взгляды, которые все кидали на бледное, одновременно холеное и изможденное лицо наложницы, которые можно было иметь только тому, кто недавно выкарабкался после тяжелой болезни. Насмешливые пренебрежительные взгляды сопровождали проход принцессы Алэ. Да уж, не получалось принцессе стать своей при дворе и где бы то ни было, даже столько лет спустя после возвращения из Гландемских лесов. По дороге она умудрилась запнуться, но Вилхо Ранд вовремя ее поймал. Раэ ожидал нового шелеста рукавов, заглушавшего смешки, но дождался иного:
-Идею… идет… вон она! Этрарка! Этрарская гардения! Хозяйка лича! Вон-вон!
Мурчин шла среди свиты принцессы Алэ и делала вид, что ничего не замечает. Единственное, что заставило ее изменить взгляд, устремленный в никуда, это то, что она предостерегающе столкнулась со взглядом Раэ и задержалась на нем несколько мгновений.
Алэ поднялась к своему сыну, коснулась губами его щеки. Так же она сделала с насмешливым Рансу под его ехидно-церемонное «тетя Алэ, я рад, что вы держитесь».
Алэ поднялась на ступень выше и заняла со своей свитой подобающее положение где-то над головой Раэ.
- Ее высочество Байс, мать принца Рансу!
Раэ с любопытством взглянул на опустившееся облако. Матери принца Рансу он еще не видел. Наложница Байс оказалась невысокой, в неприметно низком пологом кокошнике, скрытая под густой черной фатой до колен, которую она вовсе не поспешила откинуть перед обществом, и как бы разрешила поднять двум своим служанкам лишь тогда, когда приблизилась к трибуне для знати. Она была на редкость красива. Чего стоили ее точеные скулы и небольшие светло-зеленые глаза, белый лоб и очерк чуть бледноватых губ. И при этом было ясно, на кого похож Рансу. Совершенно не обращая внимания на восхищенно-завистливые взгляды, бросаемые на нее, Байс поднялась по ступенькам и поцеловала Лаара в лоб.
-Сын мой, я с вами, - сказала она наследнику, - как и ваш брат Рансу…
После этого она смерила строгим взглядом самого Рансу, отчего тот постарался придать своему лицу серьезное выражение и потушить шкодливые искры в глазах. Затем наложница Байс поднялась повыше, к принцессе Алэ. Церемонно опустилась перед ней на оно колено и поцеловала ей руку.
-Сестра моя… я с вами в этот непростой для нас час…
Едва свита расположилась, как перед трибуной возник один из колдунов в черном, поклонился перед Лааром и в наступившей тишине произнес:
-Его высочество! В этот суровый час испытаний, когда наши границы преступили вражеские войска, разрешите принести жертву подземным богам ради того, чтобы их умилостивить, да даруют боги нам победу!
-Разрешаю, - слабым голосом сказал Лаар, и тогда Раэ почувствовал тяжесть под грудиной. Он как во сне видел, как сильфы скатывают бархатную дорожку, а колдун простирает когтистые руки над мостовой. Медленно, с суховатым треском разверзлась под его ногами земля, взметнув вихрь пыли. Раэ вздрогнул от неожиданности.
Над головой Раэ вздохнул Лаар.
-Что, - усмехнулся Рансу, - крови боишься? Нюхательную соль захватил?
-Отстань!
-А ну-ка прекратите! – прошипел Согди.
-Его высочество наследник, - опять прозвучало откуда-то сверху, - разрешите привести жертву ради того, чтобы она могла вам сказать свое последнее слово.
-Разрешаю, - проговорил слабым голосом Лаар.
Как же тянуло под грудиной. Как сквозь подушку Раэ услышал приглушенный звон цепей. По улице для шествий шла процессия из колдунов в черном и кого-то вела с собой, закованного в цепи, только из-за сопровождающих не было видно, кого именно.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 48.