-Полагаю, что князь Рён просто поторопился или помедлил, - сказал Вилхо, - всему всегда есть простое объяснение. Впрочем, скоро будут новые донесения, и мы все с вами узнаем…
-В том числе, когда отправят на южные границы нас самих? – как бы между прочим спросила Мурчин.
До них донесся недовольный голос наложницы Алэ:
-Вы еще не наболтались на советах, милочка? Я запрещаю вам говорить о политике в этом саду! Если хотите числиться моей фрейлиной хотя бы условно, создайте хотя бы видимость… большего я от вас не потребую, но уж это я прошу выполнять неукоснительно.
-О… - Мурчин встала, обернулась к наложнице Алэ, к которой сидела спиной, подняла деланно-невинные глаза, от вида которых наложница должна была вскипеть еще больше. Наравах, которая возилась со сложным переплетением сережек принцессы, на миг замерла, предчувствуя взрыв, и сама изумилась после того, как Алэ после некоторой борьбы с собой сдержалась, - поверьте, я за то, чтобы видимость приличия соблюдалась так же, как и сами приличия!
Алэ выдохнула, полулегла. Мурчин все с тем же издевательски с невинным взглядом смотрела на измученное лицо наложницы, та только поджимала губы. Между ними явно проходил какой-то безмолвный поединок. Затем Алэ устало откинулась на спинку софы, потому как Наравах управилась с серьгами, глянула на Мурчин немолодыми усталыми глазами и криво улыбнулась:
-Вот что, найдите себе хорошего магистра, милочка, - сказала Алэ, - и тогда вам не придется заседать на советах самой.
-Благодарю вас за совет, достойный материнского, - сказала Мурчин, - я обязательно об этом подумаю.
-Ну, а если вы не сможете найти себе магистра, то я бы вам предложила вступить в какой-нибудь достойный ковен. Понимаю, что придется отказаться от положения мейден, но иногда это самый лучший выход.
И Алэ выразительно показала глазами на Вилхо Ранда. Тот сделал вид, что не заметил намекающего взгляда, но тотчас заговорил:
-О, боюсь, это моя вина, что сударыня Мурчин заговорила об этом… и дело не в политике. Просто ваша фрейлина находится в некотором неведении… я бы на месте сударыни Мурчин тоже чувствовал себя в неопределенном положении. Сударыня Мурчин ждала этой ночью, будет ли подниматься вопрос ее отправки на войну…
-Вот как? – наложница Алэ подняла искусно подрисованную бровь, - ее присутствие должно вдохнуть боевой дух в наши ряды?
-Простите, что немного коснусь темы войны, - сказал Вилхо, - просто поднимался вопрос о том, не отправлять ли на фронт войска умертвий… и тотчас повелели перенести заседание! Как тут не будешь все время об этом думать! Спешу вас заверить, сударыня Мурчин, что на следующем заседании речь о вашей отправке на южные границе речь не зайдет. Мы перебрасываем на границу достаточно войск, чтобы задать трепку этим шавкам.
-Я так и думала, - пожала плечами Мурчин, - простите, что заговорила с вами об этом в саду, в обществе более приятных дам, чем я…
-О, нет-нет, вам не стоит смущаться, – сказал Вилхо, - я хотел с вами об этом поговорить и сожалею, что вам пришлось самой начать об этом разговор и начать издалека. Я понимаю ваше состояние после того, как совет окончился и был перенесен, а вы не знаете, что решится… нет-нет, сударыня Алэ, не вините свою фрейлину. Это моя оплошность…
-Ну тогда просто прекратите этот скучный треп, - хмыкнула наложница Алэ, - хотя…
В потухших глазах наложницы зажегся насмешливый огонек.
-А ведь вас, милочка, в случае чего могут послать в самое пекло… если, конечно, вы к тому времени не подсуетитесь и не найдете себе магистра… или умерите в себе устремления и войдете в ковен роевой ведьмой… поверьте, это тоже очень даже неплохо.
И она показала глазами, но теперь на Согди. Должно быть, намекая на то, что такой ведьме как Мурчин достаточно счастья войти в ковен даже не под власть магистра Вилхо, а под власть Согди, который занимал приличную ступень в своем ковене.
-И еще раз благодарю вас за материнский совет, - сказала Мурчин, - я словно возвращаюсь в Кнею, где вы так любезно меня назидали…
Наложница Алэ как отдернулась. Раэ не успел рассмотреть выражения ее лица, которое первая дама империи решила скрыть в тени грота.
-О! А вот и сапоги несут! – подала голос Наравах, спасая положение. По аллее и в самом деле шла одна из служанок Алэ и несла в руках пару сапог и шелковые обмотки. Приблизившись, она поклонилась присутствующим и сказала госпоже:
-Его высочество был так любезен, что отдал сударю Фере свои сапоги. Он заметил, как были натерты его ноги…
Раэ пришлось перенести еще и процедуру обувания, когда ведьма опустилась перед ним на колени и стала обматывать ему ноги шелковыми прохладными онучами. Как же ему стало не по себе! Как маленький. Сапоги оказались ему несколько велики – да и ладно, лишь бы не жали!
-Особой наблюдательностью мой сын не отличается, - хмыкнула наложница, обращаясь к Мурчин, - но однако заметил, что твой мальчишка хромает. Как же ты, такая внимательная, да просмотрела?
-Я бы не была так уверена, что его высочество Лаар такой уж не наблюдательный, - сказала Мурчин, - впрочем, вы – его мать, и вам виднее…
Раэ оставалось только гадать, почему принцесса Алэ, сверкнув невероятной ненавистью в глазах, тотчас притихла и все оставшиеся сборы сидела как рот воды набрав. Зато развредничалась Мурчин, недовольная тем, что служанки Алэ опередили Неру.
-Зачем только я за ней послала? Где она, эта копуша? Жаль, что я испортила физиономию Мийе и не могу ею заменить эту черепаху на параде!
…Нера появилась в самый последний миг, раскрасневшаяся, с выбившимися волосами из-под чепца, перепуганная, и это было так неуместно – уже вышел принц Лаар в сопровождении небольшого синклита, где, конечно, заправлял Дилияр, а так же появился синклит принцессы Алэ из нескольких фрейлин в черных платьях и кокошниках. Нере пришлось пробраться за кустами, чтобы присоединиться к нахмурившейся Мурчин, которая не могла устроить служанке сцену из-за того, что дворцовый распорядитель Вилхо Ранд уже поставил ее среди фрейлин принцессы Алэ вместе с Наравах. Конечно, обе они стояли от наложницы подальше, но вольности это никакой все равно не дозволяло. Место рядом с Алэ заняли какие-то другие непомерно бледные ведьмы, явно так же недовольные тем, что приходится появляться на людях без фантомов – фрейлины более высокого ранга, давно служившие при дворе. Вилхо даже пришлось с ними немного побраниться, чтобы две из них сняли маски, а одна из них убрала фантом, прикрывающий заспанное лицо. Одну из фрейлин он вообще отправил домой из-за того, что она была неподобающе одета. Раэ, на котором был хоть и дорогой, но неброский упелянд даже понадеялся, что Вилхо, внезапно превратившийся из вальяжного царедворца в дворцового распорядителя, так же отправит его домой, но не тут то было.
Мурчин хотела, чтобы «ее Фере» шел следом за ней, но принц Лаар потребовал его в свой синклит. Раэ оказался по левую руку от принца, среди незнакомых колдунов с каменными лицами, всех, как на подбор с зализанными пучками на затылках, с безупречными полубаками, в той же черной с золотым формах придворных – ох как Раэ хотелось начать оправлять на себе длинные рукава. Ему стало даже как-то легче, что, оказывается, позади него поставили Согди Барта. Должно быть, чтобы тот подсказывал Раэ в спорных случаях, что делать.
А потом Раэ краем уха услыхал, как Вилхо резко выговаривает что-то Нере и велит ей пристроиться позади синклита Лаара…
Сам Лаар утонул в упелянде из золотой парчи, режущей глаза. Его золотистые кудри были приглажены, словно он их накануне вовсе и не выдирал. Он чинно сложил руки, неся впереди широкие до пола рукава, его взгляд, устремленный в никуда, стал ровен и мягок, но при этом царственно-серьезен. Перед Раэ предстал совершенно другой Лаар – принц, наследник династии муронидов, еще очень юный, но при этом выглядевший выдержанным и сосредоточенным. Да, выучка тут имела место. Это был уже не тот сметенный взбалмошный мальчишка, он словно спрятался под надетой маской, более надежной, чем бархатная или фантом.
Окружение заставило Раэ подтянуться, расправить плечи, подобрать длинные рукава.
-А вот теперь – подаю облако! – скомандовал Вилхо Ранд.
«Какое еще облако?» - растерянно подумал Раэ.
Лаар ему успел грустно улыбнуться из-под маски наследника краешком рта, когда заметил удивление Раэ: на лужайке пронесся ветер, и низко у земли начал сгущаться туман, скрывший траву. Вскоре он превратился в один сплошной облачный ковер, который застил всю землю.
Первым на это облако встал Дилияр. Он словно встал посреди него и поклонился принцу, приглашая его взойти.
-Ступишь на полшага от принца, одновременно с ним, - подсказал Согди за спиной Раэ. Тот повиновался и шагнул на белую плену, которая лишь чуть поддалась у него под сапогами, словно Раэ взобрался на тюфяк или на мягкую болотную кочку. Принц прошел далее, где облако громоздило небольшие горки белой пены и почти что потонул в ней по колено. Раэ прошел вслед за ним. Так же он почувствовал, что на это тугое наземное облако перебирается вся свита за его спиной.
-Дай руку, тебе будет по первости неудобно, - сказал Лаар и подставил Раэ локоть.
-Берись, - шепнул Согди, - чего медлишь?
Раэ бы не смог этого сделать, не укажи ему колдун. Надо же, какая вольность дозволяется в Ваграмоне! Рука принца!
В это время облако под ногами Раэ шатнуло. Он потерял равновесие и бухнулся бы в облачную пену, если бы не поймал локоть Лаара. Он почувствовал, как облако отрывается от земли, а окружающие его деревья и стена замка уходит вниз. Лаар выдержал его рывок к удивлению Раэ. Тот-то думал, что принц значительно слабее. Раэ понимал, что за спиной весь синклит наблюдает за особой милостью принца, которую он оказывает какому-то простецу и ощущал себя как на ладони.
Лаар наклонился над ухом Раэ:
-Крови боишься?
-Нет, конечно.
-Ну да, ты же охотник… Это хорошо. А то парад начнется с жертвоприношения. Терпеть этого всего не могу… но без этого подземные боги нам не даруют победу…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 47.