— Изобразительное искусство — это про восприятие реальности каждым отдельно взятым художником. Искусству противопоказано иметь дело с цельной картиной мира. Только с её отдельными, избранными сторонами. С теми качествами предметов и явлений, которые способны тронуть чувства зрителя. Хотя бы с этим ты не станешь спорить?
— Я? Нет.
— А кто станет? Твой новый любимчик? Или твоя лучшая подруга с замашками экскурсовода?
— Ты сам. Всё, что ты говоришь и пишешь, опровергает идею первенства чувственного восприятия. Вы там, у себя, больше не культивируете прекрасное. И не вам говорить о качестве.
... капли на стеклах бокала, окнах кафе, припаркованных машин. Капли скользят вниз, разделяясь и сливаясь воедино. Оставляя за собою длинные дорожки влаги. Вода всегда верна своей природе. Не то что люди...
— О да. Конечно. Давай, милая, спрячься за цитаты классиков. Расскажи мне о том, что качественная живопись — это картина с нужной суммой правильных характеристик. И степень этой правильности определяете почему- то именно вы. Метрологи от искусства. Вас бы на завод, в отдел техконтроля готовой продукции. Там бы вам цены не было, ха!
... насмешливый взгляд, злая улыбка, которая его почти не портит. На миг он теряет мысль, но тут же собирается и продолжает. Мне бы его самообладание...
— Ты думаешь, я не вижу, как вы раз за разом пишите статейки с претензией на расшатывание авторитета «стариков»? Мол, и там они ошиблись, и тут неточны, и здесь они не правы. Но знаешь что, милая? Ты — не визионер, не новатор и определённо не учёный. Ты просто хочешь посадить свою попку на удобный академический трон, созданный «стариками» ещё до нашего с тобою рождения. Но при этом ужасно боишься надеть их корону. Ведь это уничтожит твой псевдодружелюбный имидж. И все твои сторонники, все друзья и знакомые поймут, что ты сделана изо льда. А лёд не умеет чувствовать!
А этот ваш священный поход против постмодерна? Удобная поза вместо смелой позиции. «Новая искренность», «победа метамодерна», «искусство против потребленчества», «искусство как ключ к саморазвитию», ха. Я читал и смеялся. Горько смеялся, милая моя! Что ты вообще знаешь о современном искусстве, принцесса пыльных архивов? Когда твоё высочество последний раз спускалось в наш российский андеграунд? Держало руку на пульсе движения? Наблюдало любительские выставки, брало интервью у лидеров новых течений, помогало восходящим звёздочкам из провинциальных училищ искать спонсоров? Молчишь? Нечего ответить?
Так что не нужно бросаться упрёками. Ведь однажды твои сторонники поймут, что ты — не звезда на небе, а её отражение в луже. Всего лишь миленькая обложка для старых как мир истин, преподносимых тобою на новый лад. Что твои исследования — плоды усидчивости, а не ума или таланта, не несущие в себе никаких откровений.
И тогда ты потеряешь всё. А знаешь, что в этом самое забавное? — именно я буду твоим спасителем. Постмодерновым рыцарем в неоновой броне, ха. Ведь я умею помнить добро, а ты точно не захочешь менять профессию. А значит — мы с тобою совсем скоро станем коллегами. Только на этот раз всё будет наоборот. Ты будешь работать на меня.
... наверное, нужно что-то ответить. Но как же неуютно находиться под этим пристальным, изучающим взглядом. На что я вообще надеялась? Он давно стал чужим...
— Растёшь. Отличная деконструкция. Почти незаметная смена темы. Красиво. Тем более что ты во многом прав.
... четверть мига удивления — и снова весёлые но злые глаза смотрят мне в душу. Я отчаянно хочу домой. Мы просто теряем время. В этой словесной драке нет никакого смысла, но глупая гордость велит мне довести её до конца...
— Да, мы — не новаторы. Мы служим искусству, а не пытаемся его «оседлать». Всего лишь рассказываем о нём, не претендуя на статус творцов. Не делаем вид, что разгадали все секреты мастерства великих художников. Не изображаем из себя ясновидцев, знающих наперёд пути развития современного искусства. Но никогда не перестанем искать и учиться.
И ты, очевидно, прав, считая меня глупой и наивной, заблудившейся в собственных иллюзиях и чужих архивах, повторяющей чужие, а иногда и собственные ошибки. Но лучше я останусь восхищённый дурочкой, гоняющейся за волшебным единорогом совершенства, чем променяю его на ломовую лошадь коммерции. Как это сделали вы.
Ты говоришь о новых течениях, направлениях, личностях? Они сменяют друг-друга с скоростью, превосходящей все допустимые приличия. И то, что было популярно год назад, сегодня отвергается вашей продвинутой аудиторией со смехом и испанским стыдом. Ваша контора помогает бездушным брендам штамповать одноразовое искусство. Вы — некоронованные короли свалки разбитых надежд. Большинство ваших обзоров, рецензий, превью, фотосессий через год становятся реквиемами по чьей-то мечте. Но пока конвейер хайпа работает на полную мощность, до сломанных судеб отдельных художников вам нет никакого дела. «Ничего личного».
Ты ошибаешься, мы следим за молодыми талантами. В меру сил. Зовём на интервью, хотим сотрудничать. Но увы, мы им неинтересны. Ни как медийный ресурс, ни как творческие единомышленники, ни даже как поклонники. Хотя многими из них мы действительно восхищаемся и вдохновляемся. Но все они идут к вам. За репостами, рерайтами, ребутами, ремейками, реактами... Ваш пластмассовый мир потребления давно победил, задавил, задушил наш мирок идеалистов. Современная «подземка», реальный «андеграунд», протестная контркультура 21 века — это мы. А Вы — короли интернета, арендаторы стадионов, любимцы клубов, подлинный мейнстрим. Вы несёте своей аудитории эмоциональную зависимость от межжанровых суррогатов. Подменяете результат любого творчества разрушающими психику эмоциональными качелями. Вместо пиши для разума и сердца — производите фастфуд для человеческих душ. И гордитесь, что за вами идут миллионы.
Да, я понимаю: шансов у нас почти нет. Ведь даже те колоссы академизма, на чей трон я — по твоим словам — покушаюсь, уже давно играют на вашей стороне. По вашим правилам. Или ты станешь отрицать ваши совместные акции с крупнейшими галереями страны? Продолжая твои сказочные аналогии, скажу: вы — крысоловы из Гамельна. Вы ведёте нашу культуру на самое дно болота, в тёмной воде которого не отражаются звёзды. Изобретательно, последовательно, эффективно... А я просто гляжу на этот декаданс со спокойствием фаталиста. Заковав своё сердце в лёд, который ты ошибочно принимаешь за безразличие. Но вот ты здесь. Полный иронии и презрения. И ужасно злой. Отчего? Разве жестокость к лицу победителю? Или тебе, о триумфатор, нужен поверженный враг, прикованный к колеснице? Изволь. Я не сопротивляюсь. Но если у меня осталось последнее желание, то вот оно: не называй меня «милая». Это право ты давно потерял.
... Вижу, как злость захлёстывает моего бывшего друга. Он явно не хотел такой победы. Ему слишком нравится наша многолетняя борьба, и теперь моя поза смиренной жертвы неимоверно его бесит...
— Ха! Признала поражение, не снимая белых перчаток морального превосходства! Умничка. Умеешь проигрывать стильно. Пожалуй, сразу дадим тебе место ведущего автора. Только не слишком тяни с этим, хорошо? Вот только придумаем для тебе смешной псевдоним — и вперёд. Творить высокое искусство маркетинга на благо нового коллектива. Конечно, принцессой тебе в нём уже не быть, но маленькую корону баронессы мы вполне можем тебе оставить, ха. Ведь не чужие люди. Да и смеха ради.
Выше нос, милая! Мы живём в потрясающее время. Время нового искусства. А ты так привыкла разглядывать его сквозь призму старого, что проморгала момент, когда живопись перестала зависеть от душных статеек о ней. Отныне и впредь качественное искусство — то, что интересно массам. И всякий художник вправе специализироваться на том виде зрительского интереса, который ему по душе и по плечу. Без оглядки на окрики забронзовевших авторитетов или бессильную критику таких как ты.
Твоё мнение, баронесса Городная, уже не важно. В том смысле, что теперь оно не важнее мнения любого другого человека, имеющего глаза. Или даже не имеющего их. Ты можешь трясти перед носом аудитории любыми красными дипломами и благодарностями действующих художников, но ты не сможешь убедить их в том, что та или иная картина плоха, если она стоит много денег. Или в том, что картина хороша, если её не похвалил их любимый блогер.
Считаешь меня злодеем? Считаешь право на интерпретацию блажью? Ошибаешься. Мы принесли миру искусства освобождение от вашей тирании. Мы исполняем мечту человечества о свободе мысли, которую ваша омерзительная компания ретроградов использует для добычи авторитета среди легковерных читателей. Вспомни, как совсем недавно ты сама писала об обнаружении полотна Рафаэля, которое веками ошибочно приписывали другому, менее «раскрученному» художнику. И что же? Теперь она официально называется шедевр! А до того им не была. Парадокс, вскрывающий всю глубину вашего лицемерия!
Ты — ненужный посредник между Искусством и Человеком. Ты, как и любой пишущий искусствовед, воруешь популярность творцов, греясь в лучах их славы. Но время напыщенной аристократии от мира живописи ушло. Впрочем, ты и сама это понимаешь. Поэтому повторю: моё предложение остаётся в силе. Но долго с этим не тяни, баронесса. Ты — не единственный автор статей об искусстве в нашей стране богатых культурных традиций, ха!
... Дождь всё сильнее. Капли на оконном стекле превратились в сплошной поток. Слились воедино. И я кое- что вспомнила...
— Спасибо за щедрое предложение. И, разумеется, отклоняю. Напоследок поделюсь секретом. Его рассказал один мудрый японский мастер. Ты вряд ли знаешь его имя. Сэнсэй говорил, что качество живописи — это разница между изображением, задуманным изначально, и тем, что получилось в итоге. То есть качество — это всё то, что было безвозвратно утрачено во время работы над картиной. То, что художник очень хотел, но так и не смог осуществить... Так вот: мы, «ретрограды», работаем ради качества статей, обзоров, аналитики. И вечно проигрываем, гоняясь за недостижимым идеалом. А вы, господа постмодернисты, просто прячете от ваших зрителей тот факт, что исходного замысла у вас нет. И никогда не было. Есть конечный результат, который вы всякий раз объявляете своим идеалом. И вечно выигрываете. Сами у себя. Подумай об этом. И прощай.
... Он что-то отвечает мне вслед, но я уже не слушаю. Плащ, дверь, стена дождя, салон такси. Я проиграла этот спор? Или выиграла? Какая разница. Просто хочу домой. Водитель оборачивается ко мне, что-то спрашивает. Не сразу понимаю, о чём речь. Слишком устала, глубоко ушла в себя. С трудом выныриваю из объятий подступающей апатии. «Нет, что Вы, это не слёзы. Никто меня не обидел. Просто капли дождя.»
*Содержание диалога отредактировано, тезисы сторон сохранены.
Автор: Лёля Городная