На этот раз у нас в работе довольно редкое издание – выпуск литературного альманаха «Жатва».
Журнал просуществовал с 1911 по 1916 год. В нём публиковались произведения А. Ахматовой, К. Бальмонта, В. Брюсова, А. Куприна, А. Ремизова, В. Ходасевича и др.
В первом непронумерованном выпуске «Жатвы» (тогда ещё – первом литературном альбоме, позже подзаголовки журнала будут иными) содержится редакционная статья.
Как многие новорожденные журналы, «Жатва» начинает с критики всего, что было прежде (а это декаденство, символизм), и сообщает, что теперь-то, наконец, появилось место, где распустится пышным цветом истинная жизнеспособная литература.
Поэты и редакторы журнала Евгений Курлов и Арсений Смирнов очень образно говорят о задачах «Жатвы»: «Собрать сочные колосья и сохранить свежим и сильным каждое зернышко – для нового посева, новых жатв…».
Имя Евгения Курлова, «гродненского помещика», сейчас практически забыто. От отца они с братом получили крупное земельное угодье в наследство и сумели грамотно выстроить сельскохозяйственные работы на нём. Стали очень влиятельными людьми и даже были приглашены в состав местной Управы. В общем, Е. Курлов на земле стоял гораздо крепче, чем большинство поэтов. От земли и возникло название альманаха, а также многие «аграрные» метафоры его программных текстов.
Арсения Смирнова в поэтических кругах знали ещё как переводчика сборника Шарля Бодлера «Цветы зла». Свои стихотворения он писал под псевдонимом Арсений Альвинг, а критические заметки, которые регулярно появлялись на страницах «Жатвы», – под псевдонимом А. Бартенев.
Активно в жизни журнала участвовал поэт и педагог Сергей Городецкий. Он, помимо прочего, известен тем, что вместе с Гумилёвым организовал знаменитое объединение «Цех поэтов». Позже «цеховики» сформулировали основные принципы акмеизма, выделив его в самостоятельное литературное течение.
В журнале печатали как стихи, так и прозу, а также рецензии на спектакли и художественные выставки.
Это если говорить о содержании, а что с внешним?
Блок достался нам в хорошем состоянии, мы его только укрепили. Переплёт же сделали новый, но полностью из старых материалов: корешок и марка – старая кожа, на сторонках – старая мраморная бумага. Разработали макет тиснения. После того, как нанесли тиснение на корешок, золото немного застарили.
Теперь книга выглядит так, будто её и в самом деле держали в руках Брюсов или Бальмонт. Или кто-то ещё из такого многоцветного начала XX века.
А как вы относитесь к литературе XX века и какое ваше самое любимое направление?