Найти в Дзене
Бумажный Слон

Две гири

На похоронах Марине было радостно. Ей то и дело приходилось по-трагическому правильно настраивать и голос, и лицо. «Пусть земля ему будет пухом.» – Сказала женщина, и раскрошив в руке земельный камушек, швырнула его в могилку. Старший сын Марины Сидоровой, Алёша, пяти с половиной лет, стоящий рядом, почти смирился. От бурного рёва, перешёл на частые всхлипывания. А младший, двухлетний Андрюша, выпустив соплю (чем сильно нивелировал материнскую тайную удовлетворённость от захоронения покойника) стоял в пол-оборота от могилки, и глядел на муравья, волокущего крошку от печеньки «Курабье». Крошку обронил сам Андрюша. Он, всякий раз при надкусывании лакомства, предварительно слизывал с губы, накатившую из носа, мутно-зелёную дулю. Платочка у Марины при себе не оказалось. И она, выдрав листок подорожника, поелозила им по сыновьему носу. «Ну что, попрощались? - Женщине не терпелось завершить церемонию. – Пора закапывать». *** Марина обнаружила труп хомячка, под столом, рано утром. «Неужто сдо

На похоронах Марине было радостно.

Ей то и дело приходилось по-трагическому правильно настраивать и голос, и лицо.

«Пусть земля ему будет пухом.» – Сказала женщина, и раскрошив в руке земельный камушек, швырнула его в могилку.

Старший сын Марины Сидоровой, Алёша, пяти с половиной лет, стоящий рядом, почти смирился. От бурного рёва, перешёл на частые всхлипывания.

А младший, двухлетний Андрюша, выпустив соплю (чем сильно нивелировал материнскую тайную удовлетворённость от захоронения покойника) стоял в пол-оборота от могилки, и глядел на муравья, волокущего крошку от печеньки «Курабье».

Крошку обронил сам Андрюша. Он, всякий раз при надкусывании лакомства, предварительно слизывал с губы, накатившую из носа, мутно-зелёную дулю.

Платочка у Марины при себе не оказалось. И она, выдрав листок подорожника, поелозила им по сыновьему носу.

«Ну что, попрощались? - Женщине не терпелось завершить церемонию. – Пора закапывать».

***

Марина обнаружила труп хомячка, под столом, рано утром.

«Неужто сдох?». – Подумала она, и в надежде на смелое освобождающее предположенье, её сердечко радостно ёкнуло.

Женщина, опустившись на колени, всмотрелась в Персика.

Его тело, действительно, было бездыханным. В приоткрытой пасти хомяка, между жёлтыми зубами, зияла перламутром, уроненная Мариной накануне, крупная бусина.

«Подавился что ли? - Предположила Марина. – Слава те Господи, прибрал бедолагу. Отвёл меня от греха».

Марине, правда, полегчало. Осознание того, что ей самой не надо гробить хомяка, прям-таки её окрылило.

И первый раз за этот июнь сделало почти счастливой.

***

Хомячка Марине подарили друзья, семейная пара.

Они сделали это из жалости. Муж Марины месяц назад настоял на разводе, и приятели брошенке сочувствовали.

Вот и эти, ввалились к Марине на дачу, с ребёнком, с собакой, чтобы разделить её страданья и утешить.

Но мать-одиночка, хоть и сготовила плов, испекла шарлотку к чаю, намыла полы, накрыла на стол, однако, взамен вожделенного облегчения не получила.

Гости ели, пили, говорили обязательные и предсказуемые для этого случая плохие слова про мужа, дескать, он козёл и дурак, ну а Марина – красивая молодая женщина, которая, не смотря на наличие у неё двух малолетних пацанов, ещё обязательно влюбится и непременно выйдет замуж.

От заезженных речей Марине стало тошно.

Ей захотелось, чтобы гости встали и ушли.

Но вместо этого, их ребёнок затеял с Андрюшей ссору из-за пса. Тот жаждал подержать его за поводок, но скупердяй-мальчишка «жался», не давал Андрею за дорого приобретённого французского бульдога. И озарённый горем сын Марины, примотал верёвку к табуретке.

И с грохотом таскал её по дому.

Как собаку.

***

А неделю спустя, Марина в дар от семейной пары, умилённой зрелищем, в котором вместо пса по полу прискакивала табуретка, получила хомячка. С клеткой, поилкой и другими причиндалами.

Почему хомячка, а не собаку?

«С хомячком ноль проблем. – Объяснили друзья. – А с собакой их сто».

Ноль против ста - убеждение весомое.

Однако, Марина с первого взгляда возненавидела зверушку.

«Та же мышь. – Брезгливо думала она. – Только мышей я травлю… а этого кормить и поить надо».

И хомячок, наречённый Персиком, за Маринину нелюбовь начал ей мстить.

Если дети брали его в руки, он кусался, выворачивался и сбегал. Приходилось метаться по дому, ловя его, а тот, на ходу бомбардировал мальчишек какашками, похожими на чёрные рисовые зёрнышки.

***

Однажды Сидоровы на пару дней, покинули дачу, предварительно оставив грызуну еду и питьё. А вернувшись, женщина обнаружила в обители у хомяка расплодившихся червей, видимо, залетевшая в дом навозная муха отложила там яйца.

Марина почистила клетку, но затаила желанье убить хомяка.

«Выпущу на полянку. – Думала она. – И делу конец. Выживет, если захочет».

Марина вышла на улицу, и увидела, как соседский кот с алчным аппетитом и хрустом, пожирает уже обезглавленную, окровавленную полу-тушку пойманной мыши.

«А мой чем лучше? – Сравнила судьбу хомячка с участью сожранной котом мыши, Марина. – Знать судьба его такая».

***

После похорон Сидоровым нужна была разрядка.

День был пасмурным и ветреным, по настроению осенним.

Но дома сидеть не моглось.

Марина, нацепив на мальчишек ветровки, решила отвести их к реке. Та несла свои воды в ста метрах от дачи и являлась причиной боязни Мариной русалок и всякой другой водной нечисти.

Придя на берег, все трое в рядок уселись на перевёрнутую вверх дном рыбацкую лодку.

Однако, облегчения не случилось.

Ветер, как не выпивший таблетку избалованный истерикан, начал делать что попало, рябить речную воду, дуть в уши, барагозить в камышах.

Тёмное, низко нависшее небо лишь усиливало бесприютность.

Поэтому среди Сидоровых вспыхнула искорка радостного возбуждения, когда за забором послышались голоса.

***

Забор был глухим, слепленный из приглушённо–бардовых реечных стальных пластин. Марине забор напоминал брусочки пластилина. И ей казалось, что дом, который он прячет, тоже ненастоящий, а склеенный из цветного картона канцелярским клеем ПВА.

А люди, которые в нём живут – бумажные плоские куколки.

Однако, разговор, свидетелями которого стали Сидоровы, был вполне человеческий.

- Жанна, беги к мамочке… А ну беги на ручки к маме. - И Жанна и её мамочка пока что находились за забором, и приходилось лишь догадываться, как они будут выглядеть, когда обретут своё визуальное воплощение, свою плоть и кровь.

Однако, уже по голосу Марина сделала вывод. В её воображении мамочка нарисовалась, как сытая женщина среднего возраста, уже обабившаяся, вероятно курящая, и от всего того, слегка вульгарная.

Жанну Марина пока никак не представляла (кроме того, что она помещалась у мамы на руках), потому что та молчала.

«Нет, Жанночка, беги к бабушке. - Выступил оппонентом к предыдущему высказыванию другой женский голос. - Беги ко мне, моя сладкая девочка.

***

***

От услышанных слов Марине стало тоскливо.

Зависть к невидимой девочке Жанне (которая явно была на разрыв) ртутным ядом одурманила бедную женщину.

«А мои–то парни, не нужны никому. – Подумала Марина и крепко обняла мальчишек, которые плотно прижались к её бокам по обе руки. – Кроме меня, никому, никому не нужны».

Она любила мальчишек.

Но сейчас в своём ослабленном уходом мужа положении, она воспринимала Лёшу и Андрюшу, как две весомые гирьки, привязанные к её ногам.

Марина взлетела б в небо, как воздушный шар, но гирьки тянут.

Заземляют.

…Ну, когда из-за забора выскользнула серая шавка с алым бантиком во лбу, Марина прям-таки офанарела.

«Так, выходит, что Жанна – это собака? – Совершила открытие мать-одиночка. – Тётки собаку на разрыв дерут. С жиру бесятся!».

И, как подтверждение этой догадке, из-за забора выплыли две женщины, обе полные, высокие, с блинными лицами, наперебой зовущие шавку взобраться к ним на ручки.

Мать и дочь.

***

Вдруг случилось страшное.

Чёрные тучи, как крылья воздушного ящера, заколыхались, обрушив с грохочущим звоном небесную гору. Ящер метнул в горизонт ползучий электроязык, закопошился телом.

Земля содрогнулась.

Ветер окреп и заметался с утроенной силой.

День потемнел.

Марина схватила Алёшу за руку, Андрюху прижала к себе и бросилась бежать по направлению к дому.

В тот самый момент, когда ветер обрушил её на колени, содрав кожу гравием, обрамляющим обочину дороги, Алёшка вырвался и убежал вперёд.

Марина поползла на четвереньках, глядя как плечики сына теряются в хлынувшей мути ливневой серой воды.

***

Бог, однако, миловал.

Марина нашла Алёшу в старенькой баньке, у себя во дворе. Тяжёлая дверь была распахнута, став спасительным сигналом для сильно струхнувшей матери.

Алёша сидел на полу, мокрый, как цуцик, но совершенно спокойный, и даже весёлый.

- Как ты? - Прижимая сына к груди, с облегчением спросила Марина. – Сквозь бурю бежать не боялся.

- Нет... Я за Персиком бежал… Он здесь со мной сидел.

- Живой?

- Живой.

- Ладно... Пойдём домой, - вслух сказала Марина, подумав о том, что волнение не прошло для сына даром, и что пора бы в бане потравить мышей.

***

А пять минут спустя, в доме Сидоровых воцарился покой.

Андрюша с Алёшей, в сухом белье и шерстяных носках сидели на диване, ну а Марина грела молоко.

Она уже достала банку с мёдом, чтоб приготовить согревающий коктейль, как во дворе, среди разыгравшейся непогоды послышался жалобный вой.

Марина прислушалась.

За дверью их дома скулила собака.

Марина опустила в кружку с молоком большую ложку мёда. Взялась мешать, взбивая пенку.

- Собачка плачет. – Учуял пёсье горе Алексей.

На сыновьи слова нужно было как–то реагировать, поэтому Марина поспешила в коридорчик.

Она распахнула дверь. На крыльце, как приведенье, материализовалась Жанна.

***

Жанна, собака породы йоркширский терьер, вознамерилась просочиться в дом, но Марина успела захлопнуть дверь у неё перед носом.

Потом, юркнув на улицу, так, чтоб Жанна не проскользнула в коридор, подняла с земли мелкую гальку и запустила её в собаку.

Та, взвизгнув и взбрыкнув задними ногами, бросилась вдаль, сквозь пелену слабеющего ливня.

«Не пущу, - твёрдо решила Марина. – Пусть к маме с бабушкой бежит… Ничего…найдёт дорогу, небось не маленькая».

А потом, подумав, решила: «Ну даже если не найдёт... какая мне разница?».

Смерть хомяка, такая простая в своём приходе, совсем обесценила пёсью жизнь в зараз погрубевшем Маринином сознании.

«Жил–был, да помер. – Чётко начертила линию хомячьей судьбы обозлённая на жизнь Марина. – Не велика потеря».

***

При этом Сидорова прекрасно понимала, Жанна, испуганная громом, сиганула, куда глаза глядят, оставив женщин в состоянии отчаянья.

И что «блиннолицые» тётки мечутся по берегу жалкие и уже больные от «свалившегося им на голову горя».

«Вдвоём одну шавку сберечь не смогли. – Торжествующе подумала Марина. – А я одна двух мальчишек спасла… Так им и надо».

И Марина в хронологическом порядке сначала вспомнила, про «с жиру бесячество» соседских женщин, а потом про то, как ползла на коленях, как теряла из виду Алёшу.

Чувство справедливости происходящего приподняло Марину над землёй.

И она позвала мальчишек за стол пить молоко.

***

Уже смеркалось.

Марина, сидела с мальчишками на диване и на разные голоса читала им сказку Маршака про кошкин дом.

Она уже приступила к тому моменту, когда жалобным голосом бедных котят–племянников пропищала: «Тётя, тётя, кошка, выгляни в окошко!», и именно в этот момент, в дверь постучали!

Марина вздрогнула, мальчишки затихли.

Нечто магически–пугающее почудилось им в этом звуке.

- Кто? – Встав с дивана, через закрытую дверь, спросила Марина.

- Простите, - послышался за дверью извиняющийся женский голос. – Мы ваши соседи. Мы за забором живём… вы, случайно, не видели, маленькую собачку?

- Нет, не видела. – Уверенно соврала Марина, и вознамерилась вернуться к сыновьям.

- Извините, - удержал её тот же голос. – У вас нет таблетки валидола? Маме плохо.

Марине пришлось открыть дверь.

Там стояли они. Мать и дочь. С поникшими «блинными» лицами.

- Карвалол есть. – Сказал Марина, жестом пригласив женщин войти в дом. – Карвалол пить будете?

***

- А у нас хомяк помер. – Пока женщины снимали мокрые кофты и обувь, видимо, для того, чтобы быть с соседками «на одной волне», сообщила Марина. – Сегодня похоронили.

- Не горюйте, - сказала гостья, та что помладше. – Считайте, что он беду из семьи с собой забрал. Животные всегда так делают, когда умирают.

- Пусть так. – Поёжившись, как от холода, задумчиво протянула Марина, вспомнив Алёшу, сидящего в бане, и их разговор о том, что Персик в живом-здоровом виде заманил её сына в укрытие. – Пусть так… пусть так.

И Марина предложила гостьям сесть.

***

- У меня ведь кроме этой собачки нет никого. – Сидя за столом, всхлипывала Жаннина мать, пока Марина щедрой рукой, без счёта, откапывала Жанниной бабушке сердечное лекарство. – У вас вон… два сыночка… а мне бог не дал… вот и муж мой к другой женщине от меня ушёл… Он сына хотел.

- Я двоих сыновей мужу родила. Но и мой ушёл. – Грубо вставила Марина и раздражённо сунула стакан с разведённым в воде карвалолом больной бабушке.

- А почему ушел? - Отвлеклась от рыданий собачья мама.

- Говорит, ему со мной не интересно. Я уж пять лет в декрете сижу. Видно, поглупела… а у них там такие девицы по офису каблучками цокают… вот он в одну такую и влюбился.

- А вы считайте, что дети – ваше повышение по службе… Две ступеньки по карьерной лестнице. – Выпив залпом лекарственный раствор, велела Марине бабушка. – Потом увидите, что так и будет.

- Да какое там повышенье? – Одёрнула бабку Марина. – Я пока их рожала, шесть лет потеряла. А другие в это время работали. Я люблю своих парней, но они, как две тяжёлые гирьки. Вниз меня тянут.

- Пусть тянут… А вы себя на одну чашу весов поставьте. С гирьками в довес. А на другую ту – что с каблучками – Продолжала наставлять Марину сердечница. - Чья ценность весомее будет? Ваша конечно. Так вот… не прибедняйтесь. Цену себе знайте.

***

И вдруг, Марина живо представила весы, и себя, стоящую рядом с гирьками, и разлучницу, и явный свой перевес, и тумблер щёлкнул в её уставшей от дум голове.

Переключился.

Марина поняла, что она весомее.

И в этом вся соль.

Чувство облегчения, так давно вожделенное для Марины, обрушило её на стул. Она сидела новая. Свежесобранная. Другая.

- У нас кафе своё будет. – Деловито сказал Алеша, подошедший к столу, чтобы стащить печеньку «Курабье».

- Да, я о кафе мечтаю. – Смущённо подтвердила Марина. – Я готовить люблю, хоть плов, хоть шарлотку… хочу, чтоб вкусно было, чтоб недорого.

- Ну вот, мальчишки уж тем более сгодятся. – Подтвердила Жаннина мама. – Мужские ум и руки в бизнесе нужны… Ну, ладно, пойдем мы… Пора… Вдруг наша девочка вернулась.

***

Марина вышла во двор, чтоб проводить случайных гостей.

В полутьме июньского вечера она разглядела, что её старая банька, заросшая лопухами, в конце огорода, зияет чернотой.

- Дверь закрыть забыла. – Сказала Марина женщинам, и попрощавшись, побрела по пролитой дождём, скользкой тропинке.

Жанна сидела под лавкой.

Увидев Марину, она заскулила, задрожала, завиляла хвостом.

«Жанна, Жанночка… - Обмерла от счастья Марина. – А ну, айда ко мне на ручки!»

И потом, меся калошами липкую землю, прижимая к груди грязную, чужую ей собаку, Марина бросилась в погоню.

«Женщины! – Что есть мочи, крикнула она в поникшие спины шагающих женщин. – Женщины! Ваша дочка нашлась!».

Автор: Елена Чиркова

Источник: https://litclubbs.ru/articles/40252-dve-giri.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Подарки для премиум-подписчиков
Бумажный Слон
18 января 2025
Сборники за подписку второго уровня
Бумажный Слон
27 февраля 2025

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: