Она уже почти заснула, когда вдруг звонко и громко раздалось:
– Дарина Сказочница! Ты меня слышишь? – Голос был мужским, смутно знакомым.
Дарина даже села от неожиданности. Озадаченно присмотрелась, прислушалась. В палатке посторонних не было. Может, кто-то позвал её снаружи? Или вообще приснилось?
Она осторожно высунула голову на улицу: темно, прохладно, тихо. Никого.
Вернувшись на место, она легла, закуталась в покрывало, как в кокон, – и тут снова услышала голос. Он прозвучал прямо в голове:
– Дарина Сказочница, ты слышишь меня?
«Мыслесвязь!» – поняла она.
Но как, откуда этот человек узнал про мыслесвязь? Может, Белла ему рассказала?
Дарина ещё не успела вспомнить, кому принадлежал разбудивший её голос, но уже почувствовала, что обладатель голоса для неё очень важен.
«Получится ли у меня ответить? Не разучилась ли? Столько дорог было пройдено с тех пор, как я последний раз пользовалась мыслесвязью!» – на мгновение испугалась она, а потом сосредоточилась, зажмурилась и с силой толкнула ответ:
– Я тебя слышу! А ты меня?
– Слышу! – радостно подтвердил голос.
Ей показалось, что ещё чуть-чуть – и она сообразит, кто её собеседник, но догадка не далась, ускользнула от неё, как тот самый островок Благодатных Земель из сна.
– Я не могу понять, кто ты, – призналась Дарина.
– Если бы я сейчас не говорил, а пел, то ты бы, наверное, сразу догадалась…
– Песнопевец! – воскликнула она.
– Да. Марк Песнопевец.
Дарина снова села, незаметно для себя выпутавшись из кокона покрывала. Она вспомнила о своём недавнем предчувствии, которое пообещало, что они с Песнопевцем ещё встретятся. Сердце заторопилось, заколотилось, набирая обороты.
У неё встревоженно вырвалось:
– Ты где?
Марк чуть помешкал с ответом.
– …У себя в палатке. В своей общине.
Дарина услышала по его тону, что сначала он удивился её вопросу, а потом понял, о чём она подумала.
– Но… ведь это далеко для мыслесвязи.
– Вовсе нет. Для неё нет расстояний.
Вот, значит, как они «встретились»… В первое мгновение Дарина огорчилась, однако её тут же утешила мысль, что в данный момент это лучший из вариантов. Ведь если бы Марк появился здесь физически и сказал, что пришёл за ней (а иначе зачем ему было бы красться за общиной и объявляться вот так – тайно ото всех, ночью), то она оказалась бы не готова к такой встрече. Она не смогла бы уйти сейчас. Как уйти, не посмотрев последний раз на Яромира? И как же данное и невыполненное обещание Старейшине – человеку, который был так добр к ней? Как же маленькая Элена, в конце концов?
– Извини, если я разбудил тебя, – снова зазвучал в голове голос Марка. – Я только что дочитал сказку. Ту, что ты мне подарила. Хорошая сказка.
– Спасибо, мне редко это говорят, – честно сказала Дарина и вспомнила, как положила рядом с ним на повозку беловик, когда он пел. Как хорошо, что она это сделала!
– Я подумал, что с человеком, который сочиняет такие сказки и который умеет так слушать песни, что может забыть обо всём на свете, – продолжил Марк, – нужно обязательно установить контакт… Как ты, кстати, догнала своих? Без приключений?
– Куда же без них? – усмехнулась Дарина. – Меня чуть отступницей не объявили…
…Они проговорили полночи. Разговор складывался так легко, словно когда-то давным-давно они уже знали друг друга, и теперь, встретившись жизнь спустя, им хотелось поведать друг другу обо всём, что с ними произошло, пока они были в разлуке. Дарину удивляло и радовало это волшебное ощущение. Она рассказала о себе практически всё, даже то, что она дочь отступницы и что в детстве сочинила сказку о Возлюбленном, на которого Марк оказался похож как две капли воды. Даже про свою не то любовь, не то болезнь к Яромиру рассказала. Умолчала она только об одном: о черве сомнения, который поселился у неё в душе.
Выяснилось, что они с Марком во многом похожи. Он тоже чувствовал себя одиноким и непонятым в общине. Его пение нравилось попутчикам, однако относились они к этому занятию, как чудачеству, называли несерьёзным и сетовали, что большинство песен у их Песнопевца – печальные.
Так же как у Дарины, в прошлом у него была неудачная женитьба. С той девушкой они любили друг друга и первое время были счастливы, но, спустя несколько лет, когда любовный пыл угас, она разочаровалась в своём избраннике. Он ничего не умел – только петь. Плату за своё умение получал небольшую, ведь платили только те, кто от души хотел это сделать. Большинству слушателей было жаль денег – завидев помощника с кружкой, они уходили. Впрочем, на жизнь хватало. Марка всё устраивало.
– Это несправедливо! Пусть они сначала платят, а потом слушают! – злилась жена и упрекала: – У тех – две подводы с добром, у тех – три! А у нас одна повозка, и та наполовину пустая!
Марка совсем не интересовало накопление богатств. Он пытался утешить жену:
– Всё необходимое у нас есть. Зачем нам обременять себя лишними вещами? В Дороге они не пригодятся, а в Благодатных Землях, если найдём их, мы и так не будем ни в чём нуждаться.
Жена всё больше мрачнела, всё чаще раздражалась и однажды, обвинив Марка в том, что он не смог дать ей ни детей, ни богатства, ни счастья, ушла.
Перестрадав её уход, излив из своего разбитого сердца сотни печальных песен, он пообещал себе, что больше никогда не женится.
Он был красив, обладал чарующим голосом. Конечно, девушки обращали на него внимание. Влюблялись. Не раз и не два приходилось ему выслушивать признания и сушить промокшую от девичьих слёз рубашку. Некоторые отчаянные даже сами сватались к нему, но Марк не отступал от данного себе слова. Просто он знал, чем всё закончится, и не хотел больше повторений. Он решил быть свободным.
Ещё он рассказал Дарине, что общается по мыслесвязи с несколькими путниками из разных общин. Все они такие же одиночки в толпе, чужаки среди попутчиков. Что интересно, это не обязательно музыканты или сказочники, среди них есть и двое обычных ремесленников. Попутчики сторонятся их потому, что те много размышляют о том, как всё устроено в мире, и их мысли, когда они решаются их озвучить, пугают окружающих.
Марк каким-то непонятным самому себе чутьём определяет этих людей – «своих» людей – на ярморочных встречах. Правда, не со всеми получается установить контакт.
– Наверное, они недостаточно свои, – предположила Дарина и поняла, почему мыслесвязь с Беллой исчезла: они стали недостаточно своими.
Как давно она ни с кем не разговаривала так откровенно, и как от таких разговоров, оказывается, на душе становится тепло и легко!
Ей захотелось, чтобы их с Марком беседа никогда не заканчивалась, но он сказал:
– Нужно поспать хоть немного, а то свалимся завтра в пути от усталости, – и пожелал, прощаясь: – Спокойной ночи!
Дарина даже вздрогнула от того, какими непривычными и приятно горячими показались ей эти слова.
«Насколько же я одинока и несчастна, – поняла она и ужаснулась своему открытию, – если всего от двух добрых слов у меня к глазам подступают слёзы…»
Она думала, что переполнявшие её эмоции и теснившие друг друга мысли не дадут уснуть до самого утра, но сон пришёл быстро – как опытный врачеватель, незаметно опоил её успокоительным чаем. Она только успела спросить себя, нет ли ошибки в том, что в последнее время с ней творятся чудеса, может, эти чудеса предназначались вовсе не ей, и Дорога что-то перепутала, но ответить уже не успела. Чай подействовал.
Продолжение здесь: Сказка для Старейшины