«Я всегда думал, что этот Бернарди – отменный подлец и негодяй, - рассуждал Эдмондо, сидя в своем кресле. – Я ненавидел его, особенно за то, что он не пожалел моего мальчика… Но почему теперь я сам поступил точно так же? Неужели я тоже превратился в бесчувственного злодея? Что на меня нашло, что я решил ради мести загубить невинного ребенка? Как вообще у меня хватило дерзости так поступить? Или я сошел с ума?»
Эдмондо впервые задумался об этом. Раньше ему казалось, что он всегда контролирует себя, а теперь он начал в этом сомневаться. Поначалу он ликовал от того, что его месть удалась, но вскоре он стал ощущать уколы совести, которая очень тихо, но все-таки шептала ему, что он поступил неправильно. Он начал подозревать, что иногда им движет какая-то внешняя сила, заглушая тот самый внутренний голос, на который стоит обращать внимание. И он принял решение: «Мне нужно, во что бы то ни стало, научиться противостоять этому, иначе я наделаю еще немало бед!»
И Эдмондо придумал способ оградить себя от навязчивых агрессивных порывов и решил уйти в молитву. «Терезия всегда молится в трудную минуту, - вспомнил он. – И я тоже буду так поступать!»
Каждое утро Эдмондо просыпался и шел на молитву, вечера он также стал проводить за этим благим занятием, а по воскресеньям стал посещать храм. Жена, сын и невестка удивлялись переменам в нем, но их глазам не видна была внутренняя борьба, которой подвергал себя мужчина. Молиться не получалось – в голову лезли гневные мысли, а сердце порой переполнялось злобой, но Эдмондо упорно призывал Бога. На исповеди Эдмондо не мог рассказать о проклятии, поэтому он лишь корил себя и каялся в грехах, которые совершил. Во время молебна из его глаз текли слезы раскаяния, и это начало ему помогать, от этого ему становилось легче. Он работал и работал над собой, чтобы оградить всех от самого себя, и сдаваться не собирался.
А Винченцо голоса совести не слышал и продолжал жить по-прежнему: он, как и раньше, готов был уничтожить Эдмондо вместе с его семейством. Однако всему приходит конец, в том числе горю и неприятностям. Постепенно все успокоились, и все потихоньку начало возвращаться в свое русло.
Прошло несколько месяцев, и внуки Винченцо решили осуществить задуманное. Собравшись вместе, парни и девочка отправились на ткацкую мануфактуру. Придя туда, они были ошеломлены: работать и получать деньги, оказывается, хотели все! Около здания, в котором организовали мануфактуру, толпились сотни людей, толкая и перекрикивая друг друга. Здесь были и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Большинство людей были одеты в рваную одежду, и лишь некоторые держали в руках бумаги. Пробраться к дверям было невозможно, и ребята встали сзади.
- Это невозможно! – возмутился Винченцо. – Если они будут заходить и их будут брать на работу, то нас не возьмут!
- Может, и нет смысла тут торчать? – Лаура скорчила гримасу. – Пойдемте домой!
- Нет, - Фабиано решил не сдаваться. – Надо подождать.
Через некоторое время из дверей вышел мужчина лет сорока и прокричал:
- Тихо!
Толпа смолкла, и этот человек продолжил говорить:
- Те, у кого нет рекомендательных писем от дворянства или духовенства, могут идти домой! Я не возьму их на работу!
Народ снова закричал и засвистел.
- Я прошу не тратить время! Те, у кого есть документы, могут остаться!
Недовольный народ начал расходиться, и вскоре от огромной толпы осталась лишь небольшая группа людей.
- А теперь прошу встать в очередь!
Управляющий сделал попытку навести порядок, но народ снова стал толкаться и спорить.
- Тихо! – снова закричал мужчина, и люди снова замолчали.
- Раз вы не можете договориться, я сам буду выбирать, кто пойдет первым!
Он подзывал к себе людей по одному, задавал вопросы, изучал документы. Ребята заметили, что он выбирает только молодых мужчин, а на женщин, стариков и детей даже не глядит.
Наконец он взял в руки документы Винченцо.
- Так, значит, Винченцо Манчини, дворянин? Внук Винченцо Бернарди? А лет тебе сколько? Четырнадцать? Так-так… Не могу взять, слишком молодой.
Потом он подошел к Фабиано.
- Ага, Фабиано Манчини… А ты, стало быть, его брат? Сколько лет? Шестнадцать? Ну что ж, приходи – будем смотреть, как ты можешь работать. Да не бойся, тебя всему научат.
Управляющий уже отвернулся и хотел подойти к какому-то высокому парню лет двадцати, но белокурая Лаура его остановила:
- А я? Мои бумаги вы смотреть не будете?
- Прошу прощения, но на работу я беру только мужчин и юношей. И никаких исключений! А если мне и придется взять девушку, то на большое жалованье она пусть не рассчитывает! Если очень хочется, то едьте в деревню – там берут всех!
И, как ни уговаривали его ребята, он ни в какую не согласился взять ее на мануфактуру. А долговязый парень все время смотрел на Лауру и улыбался, от чего ей стало неловко.
Придя домой, обиженные ребята решили подумать, как быть.
- А я предлагаю обхитрить его! – сказал Винченцо.
- Как? – Лаура уже отчаялась.
- Фабиано, завтра ты пойдешь туда с моими бумагами.
- Но какой в этом смысл? – не понял его брат.
- Потом поймешь. А ты, Лаура, пока побудь дома. Чуть позже мы тебя тоже устроим!
Назавтра братья снова пошли к управляющему мануфактурой. Дождавшись, пока он подойдет к ним, Фабиано с важным видом подал ему бумаги своего брата Винченцо.
- Так-так, - управляющий действовал быстро, а народу было много, поэтому он не вспомнил, что уже видел его. – Значит, ты внук дворянина и сын дворянина. А лет сколько? Четырнадцать? А по виду и не скажешь! Но все-таки ты слишком молод, взять не могу…
- Но почему? - ответил ему Фабиано. – Вы ведь взяли моего старшего брата, хотя он меньше и слабее меня. Может быть, вы потом решите, подхожу ли я для работы?
Управляющий задумался и оглядел обоих братьев: «младший» действительно был выше и крупнее «старшего».
- Что ж, - решил он. – Ты прав. Пожалуй, я все-таки сделаю исключение.
Таким образом, Винченцо Манчини добился того, чтобы и его взяли на работу.
На третий день они снова решили перехитрить управляющего.
- Лаура, - обратился к сестре Винченцо. – Теперь самое сложное – устроить на работу тебя!
- Да брось ты, - отмахнулся от брата Фабиано. – Он же сказал, что не берет девушек!
- А с чего ты взял, что мы приведем туда девушку? – Винченцо засмеялся.
Фабиано почесал затылок.
- Лаура, - начал Винченцо . – Тебе надо переодеться парнем.
- Хм, а документы? – не поняла девочка.
- Ну, напишем!
Наутро братья помогли Лауре превратиться в их брата. Она надела отцовские кюлоты, утянула грудь куском ткани, еще один кусок обмотала вокруг талии, надела несколько мужских сорочек, камзол и кафтан аби. Чтобы спрятать волосы, на голову она надела колпак, который смастерила из старой занавески, а сверху натянула шляпу. В таком костюме она стала похожа на толстенького паренька. Для завершения она слегка смазала сажей волоски над верхней губой. Братья Манчини написали рекомендательное письмо от имени своего деда и даже воспользовались его личной печатью.
В таком виде она вместе с братьями отправилась на мануфактуру.
- Это наш брат Лауро, - представил ее Фабиано.
Лаура молча поклонилась.
- А где твои документы? – спросил управляющий. – Так-так… А почему ваш брат молчит?
- К сожалению, Лауро перенес тяжелую болезнь, - снова ответил за «брата» Фабиано. – И теперь он нем, как рыба. Но он может работать даже получше меня… И ему тоже шестнадцать.
- Ну, что же, - управляющий пристально посмотрел на Лауру. – Пусть тоже приходит!
Так ребята добились того, что Лауру Спенсер тоже взяли на работу.
В назначенный день все трое пришли на мануфактуру, и их всех вместе отправили в ткацкий цех на обучение. Лаура старалась не отставать от братьев, чтобы не выдать того, что она слабее, а они ухитрялись помогать ей, когда требовалось перенести тяжелые рулоны или ящики с тканями с места на место.
Быть немым Лауро девочке было выгодно: никто не приставал к ней с расспросами, никто не пытался флиртовать. Кроме нее на мануфактуре не было ни одной женщины, а мужчины и парни постоянно были заняты обучением и работой. Только один человек постоянно смотрел на нее каким-то пристальным и изучающим взглядом: это был тот самый высокий парень, который смутил ее в первый день.
Однажды, когда был перерыв, он подошел к Лауре и заговорил:
- Здравствуй, Лауро. Меня зовут Джузеппе Валлиснери.
Лаура молча кивнула и улыбнулась, сделав при этом слегка агрессивное лицо, какое бывает у всех молодых парней.
- Я слышал, ты из дворянской семьи, - продолжил Джузеппе.
Лаура вскинула брови. Джузеппе улыбнулся:
- Да, народ здесь успевает болтать! Но ты не волнуйся, ничего плохого они не говорят. Я тоже дворянин, а мой отец разводит скот и занимается сыроделием.
Лаура снова улыбнулась одним уголком губ.
Перерыв закончился, братья Манчини, Лаура и с ними Джузеппе отправились обратно в цех, где к ним подошел их управляющий Сальваторе Мариани.
- Я думаю, обучение ваше пора закончить, ребята. Вы все хорошо справляетесь со своими задачами, и всех четверых я принимаю на работу. Каждый будет работать на своем станке, но те, кого я объединю в пары, должны будут помогать друг другу, когда нужно.
Он распределил работников по парам и отправил к станкам. Лаура оказалась в паре с Фабиано, Винченцо – с Джузеппе. В таком составе они потом и работали. В цеху было сыро и грязно, освещение было плохим, рабочий день длился с самого раннего утра до позднего вечера, а то и до глубокой ночи, но ребята не жаловались, ведь это было единственное место в городке, где можно было заработать денег.
Но однажды случилось кое-что из ряда вон выходящее: на мануфактуру устроился Аурелио Монтанья – сын того самого свирепого чудища, которое чуть не отрубило Лауре пальцы…
…
- Ну, блин, - Давид надул губы. – Опять эти две семейки встретились. Ну почему они не могли просто разъехаться кто куда?
- А меня другое смущает, братишка, - сказал Вадим. – То самое проклятье для этих двоих. Это что же получается? Что они будут жить очень-очень долго?
- Да, - ответил ему старик. – Ты правильно понял! Получив проклятие, эти люди стали долгожителями. Но хорошо это или плохо – не нам судить.
- И сколько же они протянули? – рассмеялся Давид. – Лет двести-триста?
- Не торопитесь, мальчики, - старик улыбнулся. – Иначе будет неинтересно! А теперь марш домой, а то скоро стемнеет!
Продолжение следует...