Ванесса еще какое-то время сидела и так, и сяк вертела изображения, проверяла по различным параметрам — сомнений не было: лицо одно и тоже. Только вот как связаны привидевшийся ей Константин и Константин Николаевич Орлов-Смоленский? Или в её видениях и был Орлов-Смоленский?
Все валилось из рук и заняться чем-либо не получалось — в голове только и вертелись мысли об этом Константине. Какая связь между её видениями и реальным человеком? Кто он? Почему фотография его портрета есть в альбоме у бабушки Серафимы? И какое отношение имеет этот Константин к ней, ведь с чего-то он ей привиделся?
Нет, Ванесса, конечно, допускала мысль, что это всего лишь игра её сознания, этакая побочка после отравления: видела же она раньше эту фотографию, а с учетом последних событий да писем с проклятиями, подсознание и дало сбой. Пошутило слегка. А что? — при отравлении всякими галлюциногенами и не то видится и кажется, говорят. Правда, врач её ни о чем таком не предупреждал. Надо будет, кстати, спросить, уточнить. Если возможен такой эффект, то тогда все понятно.
А если нет?
Здравствуйте, дорогие читатели и подписчики канала «ДиНа»!
Данный рассказ — это 12-я часть из серии «Дурная кровь». Ниже ссылки на начало и на предыдущую часть.
Поразмышляв еще какое-то время, Ванесса решила все-таки позвонить Сергею Ивановичу. Он же занимается её «родословной», так почему бы еще и этим Орловым-Смоленским не озадачить его?
— Сергей Иванович, здравствуйте. Вы говорить можете, удобно? Да? — тогда у меня вот к вам какой вопрос: вы случайно не знаете, кто такой Константин Николаевич Орлов-Смоленский? Нашла фотографию его портрета у бабушки в альбоме и хочу знать, кто это, она мне никогда про него не рассказывала… Знаете, да? И кто это? Ваш прапрапра… предок какой-то? А что он тогда в альбоме у Серафимы Ивановны делает? Вы с ней разве родственники? Не знаете… А можете узнать? Ой, спасибо! Спасибо большое!
После разговора с адвокатом Ванесса в определённой степени успокоилась: пусть она и не будет знать, почему ей этот Константин привиделся, но, зато узнает, какое отношение он имеет к бабушке. Может, он и её предок? Тоже, какой-нибудь прапрапра… дед? Или — дядя…
Теперь наброски заказанных костюмов для бала выходили на ура: оставалось только построить выкройки и можно будет приступать к выполнению заказа. Но этим Ванька решила заняться уже завтра, времени и так уже было много.
Под боком мирно мурлыкала кошка и девушка сама не заметила, как провалилась в сон. Крепкий и здоровый.
***
Прасковья выждала минут пятнадцать-двадцать и пошла. Сегодня или никогда. Потом уже поздно будет. И день будет не такой благоприятный, и бабка Авдотья дома будет. А на третий день уже и их случайный постоялец, Константин, уедет.
Сегодня же всё сложилось как нельзя более удачно: и день подходящий, и Авдотью срочно позвали — у Настасьи, жены Тимофея, роды начались. События этого ждали чуть позже, дня через два-три, но, вот, раньше случилось. А, поскольку с бабкой Авдотьей заранее договаривались, то и пришлось ей, побросав все свои дела, бежать к роженице. А это дело такое, небыстрое, так что ее, как минимум до утра не будет.
Параскева вздохнула, поправила локон и, решительно отдернув занавеску, направилась в горницу к Константину. Травки должны были уже подействовать. Вряд ли он сможет противиться.
То, что она сегодня намеревалась сделать, Параскева решила уже давно. Не вековухой же ей жить? А свататься к ней никто нормальный не будет. Товар — порченый. И об этом, почитай, все ближайшие деревни знали. Так что, если и будет кто свататься, так только кто-нибудь рябой, косой, убогий или вдовец с малыми детьми.
А так… Если все выйдет, она с Павлом жить будет. Он же её тогда, четыре года назад, нашел в лесу. В разорванной одежде и без сознания. Нашел, да к бабке Авдотье привез.
Авдотья и вылечила, и на ноги поставила, и внучкой своей назвала — к родным Параскева возвращаться не стала. И до села далече, хотя, возможность вернуться, конечно, была, но… Но они же сами так сделали! Отдали её, отдали за долги отца! Как бы в «услужение», а на самом деле продали, как ни крути. Да что удивляться, если на людские души, рабочую силу был прейскурант — годовалая девочка, например, стоила 50 копеек… Дороже свиньи и дешевле старой лошади…
А возвращаться к родным еще и опасно было: её же могли беглой посчитать. Ну и что, что баре сами её бросили в лесу, после того как позабавились, а узнали бы, что она выжила, так вполне могли и беглой счесть. Не к ним же она вернулась.
Нет, Параскева сначала нисколько не испугалась. Крестьян покупали, продавали — обыденное дело. Зажиточные крестьяне и сами могли людей покупать. Их семья, к сожалению, зажиточной не являлась. Вот и попала она в «услужение». Горничной чтобы быть. Только быстро выяснилось, что совсем для других целей её купили. Как и еще трех молодых девок, примерно её ровесниц, из соседних деревень. Помещику не горничные нужны были, а услада для тела и души. Для постели.
Может, была бы Прасковья тогда постарше, все бы по-другому вышло, обошлось бы как-нибудь… Да что толку вспоминать, как вышло — так вышло. Помещик сразу на неё глаз положил. Её первой и оприходовал. Еще в дороге. Нравились ему девочки молоденькие, очень молоденькие.
Ну, а то, что Параскева сознание потом потеряла, и её сочли мертвой — так это повезло. Все равно долго бы не протянула.
Вот в лесу её и нашел Павел. Еле живую.
Он уже полгода к ней как сватается, и парень он хороший, ей нравится, вот только… Знала Прасковья от бабки, что Павел в детстве свинкой переболел. Значит, детей не будет. А без детей-то, ох, как не хочется!
И надо же — случай подвернулся! — Константин к ним попал. Выжил. Молодой, здоровый. Красивый… Если все срастется, так и за Павла замуж можно будет. Она уж с ним договорится. Да и вряд ли он против будет.
Надо, надо — когда еще так повезет?
Все, пора!
Свеча трепыхнулась от сквозняка, и Константин с удивлением воззрился на девушку, которая вошла к нему в комнату. Босая, в рубашке, с распущенными волосами. И отвести взгляд мочи нет.
Сердце стучало так громко, что Константину казалось, его удары слышит не только он, но и Прасковья. Воплощение нежности и страсти.
Глаза девушки сияли как звезды в небе и звали, манили к себе. Улыбка, пленительная и искусительная, ласкала душу. А руки, нежные, изящные, как легкое прикосновение летнего ветерка… Словно пелена накрыла Константина, раскрывая тайны мироздания и сущности всего.
Дыхание сливается, сердца бьются в унисон и… молодой человек сдается на милость победителю. Взгляды соединяются, и время останавливается, словно волна, несущая их двоих прочь от реальности. Лишь аромат трав и желания кружит вокруг тел, сливающихся в одно. Прасковья, словно богиня, воплощает все то, что Константин хотел, чего желал — красоту, страсть и любовь.
Голоса, исполненные нежности, стоны, смешивающиеся с шепотом ветра. Неразрывная мелодия. Блики свечи и свет звезд, освещающих путь, раскрывающих все новые грани страсти.
Искушение и восхищение. Непостижимая сила, проникающая в самую суть существа. И Константин, как нежный, неиссякаемый бриз.
Время и пространство стерлись под волшебной магией любви, двое стали одним, превратившись на миг в вечность, которая и будет им дорогой, пока бьются сердца.
Продолжение — Дурная кровь. «Задержанная» кошкой — см. ссылку ниже.