Диалог между двумя великими державами не так-то просто наладить. Каждый подозревает друг друга в обмане, в желании перехитрить оппонента. В случае США и СССР помимо взаимного недоверия на передний план выходят события международного уровня: начало войны в Афганистане свело на нет многолетние усилия американских и советских дипломатов наладить диалог и поддерживать политику «разрядки». И, конечно же, достаточно недружелюбная политика республиканской администрации и президента Рейгана, который был не прочь использовать морализаторские термины, первым назвав СССР «империей зла».
Тем не менее, преграды удалось преодолеть, диалог — наладить. Встреча Рональда Рейгана и Михаила Горбачева в Рейкьявике в октябре 1986 года дала зеленый свет разоружению ядерных держав, 90% всех арсеналов с ядерным зарядом с тех пор были уничтожены. Однако эта встреча чуть не сорвалась — из-за шпионского скандала в августе, за пару месяцев до событий.
Что же тогда произошло?
Око за око
В секретариате ООН трудился советский физик Геннадий Захаров. Жарким летним днем в августе Захаров спустился нью-йоркское метро, чтобы получить передачу от своего бывшего студента, в которой, как позже утверждали агенты ФБР, содержались секретные чертежи американских самолетов. Захарова арестовали.
Арест Захарова поставил под угрозу встречу руководителей США и СССР, которая к тому времени уже готовилась и на которую генсек Михаил Горбачев возлагал большие надежды.
Как рассказывает переводчик Рейгана Дмитрий Заречняк, у Захарова не было дипломатического иммунитета — это грозило серьезными последствиями.
Горбачеву подобный демарш со стороны американцев очень не понравился: арест был сделан демонстративно и практически накануне встречи. В таких условиях она была невозможна — и Москва отчаянно стала перебирать возможные «зеркальные» шаги. Ничего не придумав лучше, распорядились арестовать «чистого» московского корреспондента US News and World Report Николаса Данилоффа (понятно, что журналист тоже не обладал дипломатическим иммунитетом).
Ситуация еще больше накалилась. Как вспоминает переводчик Горбачева Павел Палажченко:
«И возникает проблема: американцы нам говорят, что Захарова взяли с поличным, а Данилов — чистый журналист, поэтому ни о каком обмене не может быть и речи».
Как же удалось найти выход?
Рейкьявик? Это — шутка?
12 сентября в Вашингтон направился министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе — прощупать обстановку. Там на встрече с американским коллегой Джорджем Шульцем Шеварднадзе передал послание Горбачева — провести встречу в Лондоне или в Рейкьявике (посередине между Москвой и Вашингтоном). Рейган одобрил второй вариант.
Рассказывает личный переводчик Рейгана и Шульца Дмитрий Заречняк:
«Когда Шеварднадзе упомянул Рейкьявик, у него была улыбка на лице, и мне показалось, что он шутит. Все-таки — Рейкьявик? Но Палажченко это перевел без улыбки, и мне показалось, что он не понял шутки начальника. Но несколько лет спустя помощник Шеварднадзе объяснил мне, что такой вариант был с самого начала запланирован. Во всяком случае, Шульцу этот вариант понравился из-за того, что, согласно его мемуарам, в Рейкьявике можно было бы гораздо спокойнее провести такую встречу, чем в Лондоне».
Тем не менее, когда стороны перешли к обсуждению проблемы заложников, тон резко стал прохладным. Тут госсекретарь США не стал церемониться с выражениями и сразу выкатил ультиматум:
Шульц сразу предупредил Шеварднадзе, что, дескать о встрече-то мы договорились, но если вопрос об освобождении Данилоффа не будет решен, то никакого Рейкьявика не будет. Совсем. Рейган подтвердил слова своего госсекретаря.
Проблема, как уже говорилось, состояла в том, что прямой обмен невозможен: обмен шпиона на чистого журналиста означал бы для американцев потерю лица.
Выйти из такого тупика оказалось не так-то просто.
Но тут всплыла фамилия Юрия Орлова, правозащитника и диссидента, который уже несколько лет томился в тюрьме в Якутии. На сложный и не публичный обмен американцы могли согласиться.
И США согласились.
Шанс, который нельзя упустить
Итак, как это было:
Над Захаровым проводят показательный суд, и американский судья зачитывает следующий обвинительный акт:
«Вы приехали сюда якобы для работы в ООН. А в действительности занимались подрывом безопасности нашей страны. Вы заслуживаете серьезной кары по закону о шпионаже. Однако исходя из высших интересов нашей страны по рекомендации государственного департамента я вас освобождаю из-под стражи, вы высылаетесь из страны в течение 24 часов».
После этого Геннадию Захарову дали 24 часа, чтобы покинуть США.
Тем временем в Москве совершенно по-тихому освобождают Данилоффа, а спустя всего пару дней и Орлова.
Ситуация разрешилась удачно, а Палажченко дал следующее заключение произошедшему:
«В общем, и люди на свободу вышли, и завал на пути к Рейкьявику разгребли, да еще все "сохранили лицо"».
Теперь путь к встрече в Рейкьявике был открыт. После освобождения Юрий Орлов стал профессором Корнелльского университета, Данилофф — профессором журналистики в Восточном университете.
А о судьбе Захарова мало что известно.
Давайте обсудим?
Шпионские скандалы, которые были характерной чертой эпохи Холодной войны, снова «входят в моду»: арест американского журналиста Эвана Гершковича в марте 2023 года уже подтолкнул многих провести параллель с задержанием попавшегося под руку журналиста Данилоффа.
Обменный фонд становится ценным активом, который позволяет выторговать странам и сторонам, отбросив мораль, выторговать для себя выгодные условия (как это сделал Иран, вернув задержанных американских граждан в обмен на значительную сумму денег с замороженных счетов).
В первом номере журнала «Горби» вышла статья Павла Гутионтова о российско-американском «обменном фонде» 1960—2020 годов, а во втором номере журнала личные переводчиков Рейгана и Горбачева сами рассказал о том, как на высших уровнях сторонры обсуждают такие обмены.
А вы как думаете, о чем говорит практика «пополнения» таких фондов между разными странами? Оправдан ли такой шаг в условиях политического противостояния между странами? Или это могло быть следствием борьбы между разными группами элит, которые были не заинтересованы в переговорах? Вообще, это — аморальное и подлое преступление против личности? А может, сразу и то, и другое, и третье вместе — real politic, о которой нам становится известно только потом, из мемуаров?
Поделитесь с нами вашими мыслями в комментариях!