Я проснулась от того, что меня трясли за плечо. Дима. Даже по его руке я чувствовала, что температура не упала. Это прямо очень плохо. Что делать то?
- Галь, помоги мне поставить капельницу . Бутылка в холодильнике, держалка в ванной в углу справа. И вот здесь в шкафу набор для внутривенных вливаний, пластиковый такой , в пакете.
- Я все принесу сейчас. А в вену ты себе сам будешь тыкать?
- Да. Тебе надо закрепить бутылку и отрегулировать скорость
- Хорошо, все сделаю. Тебе точно полегчает?
- Это антисептик, должно полегчать.
На все, про все у нас ушло минут пятнадцать. Все сделали, процесс пошел. Дима видимо, пока вставлял иглу, пока регулировал мои действия, держался из последних сил. Потому что отрубился сразу, как только процесс пошел. Именно отрубился. Потому что я следила за его поведением, и сразу же постаралась привести его в себя. Не получилось. Я решила подождать пока прокапает лекарство и посмотреть на ситуацию. Все прокапало, но Дима в себя не пришел. Уж я то точно была не врач, и не знала, что делать. Градусник показывал 38,2, для меня это страшная температура. Что делать то?
К двенадцати часам дня я поняла, что Дима все таки не в себе. Температура упала до 37, 5, но я не знала, что за зараза на него напала. Его маме я звонить не хотела, пусть живёт спокойно. На тумбочку к кровати я поставила кисель и пирог, вдруг придет в себя. А сама понеслась в третью Кировскую, к врачу. Сегодня искать его было сложно. Минут через сорок я наконец то узнала, что он на операции. Еще тридцать минут ждала у операционной. Какие благословенные были больницы! Сел у операционной на лавочку, и тебя даже никто не спросит, что ты делаешь в этом месте. Врач вышел из операционной четвертым, я его давно знала и сразу узнала. Бегать я не умела, поэтому просто попыталась его остановить.
- Здравствуйте
- Здравствуйте. Вы меня ждете? У меня сегодня нет консультаций
- Там Дима без сознания. Температура бегает. Я трясла его, в себя он не приходит с восьми часов утра.
- Он дома?
- Да.
- Я сейчас возьму инструменты и лекарства и догоню вас
- Я пойду по Тимирязева
- Я понял, я быстро. В случае чего подождите меня на углу, мало ли что, может задержусь.
Через десять минут мы входили в квартиру. Специалист двумя движениями привел Диму в себя. Глаза открылись. Но были мутные, и было понятно, что Дима слабо понимает, что с ним происходит. Я стояла у кровати и молилась, чтобы все было хорошо. Федорец оглянулся.
- Ты же побудешь с ним?
- Побуду
- Я Бы забрал его в отделение. Но место будет только завтра после обеда. А лечить надо уже сегодня. Что то сильно мы все запустили. Только не уходи
- Не уйду. Как я его брошу в таком состоянии?
- Завтра утром придет сестра, возьмет анализы, только запусти ее
- Хорошо запущу, а во сколько придет?
- До восьми. Сейчас я поставлю укол и капельницу, должно полегчать. Кашку какую нибудь свари и попробуй покормить. Уколы умеешь делать?
- Покормлю. И уколы делать умею.
- Оставлю четыре шприца. Ставь через четыре часа, это должно помочь. Понятно?
- Да, все поняла.
- Хорошо. Вот два телефона. Ординаторская и домашний. Если совсем плохо, вызывай скорую и скажи, чтобы везли в третью кировскую.
Он ушел, а я села на пол и заплакала. Я боялась. Боялась, что не успеют помочь, что не успеют поместить в больницу. Еще свежи были воспоминания о том,как умирала сама, и всем было на это плевать, кроме моей мамы. В этот момент раздался стон. Я прямо обрадовалась. Потому что стонать кроме Димы было некому. Я подскочила и подошла к нему. Ура, глаза открыл! Я напоила его киселем и пошла варить кашу.
-