3 октября 1759 года мессир Николя-Рене де Сен-Реми, оруженосец, скончался в возрасте девяноста лет. Примечательно, что на похоронах его присутствовали кроме священника лишь его сын Жак и двое горожан из простолюдинов.
Рене де Бельвалль подчеркивает (и это очень важно, так как опять идет критическое расхождение с генеалогической схемой «Дворяне Франции») что у у Николя-Рене было только два сына и старший из них - Пьер Николя-Рене был к этому времени уже покойным. «Дворяне Франции» обнаруживают некоего Шарля, неизвестного Рене де Бельваллю, который, заметим, был младшим сыном, родившимся в 1720 году. Любопытно - французская Википедия, этого Шарля «признает» и тоже считает, что от него пошла ветвь дотянувшая по мужской линии до 1923 года.
Увы, «признает» списком - без ссылок на какие либо источники и исследования. Так что вопрос Шарля Сен-Реми и его последнего потомка гордо (и фактически самозвано) именуемого «Альфредом Валуа, графом Сен-Реми и бароном Фонтетт», придется пока «записать в загадки» и вновь вернуться к понятной монографии Рене де Бельвалля, разбирая лишь известных этому историку членов бастардского дома Сен-Реми. А пока, по поводу загадочного Альфреда, немного забегая вперед, скажу лишь, что имя Валуа получил право носить только внук Николя-Рене (по личному разрешению короля Луи XVI), графства Сен-Реми вовсе не было,а баронство Фонтетт ... или «испарилось», или перешло к совершенно посторонней семье.
Старший сын - Пьер-Николя-Рене родился 3 июня 1716 года, а в марте 1744-го был принят в добровольческий полк Грассена. Собственно, есть только два документа подтверждающие его существование - свидетельство о рождении и свидетельство о поступлении на службу. Причем, историк делает вывод, что происхождение Пьера-Николя-Рене для военных чиновников секрета не составляло. Больше о старшем сыне ничего не известно; Рене де Бельвалль делает печальный вывод, что Пьер-Николя-Рене погиб в одном из многочисленных сражений во Фландрии, в которых принимал участие его полк.
Оставался еще один сын - Жак, родившийся 22 декабря 1717 года. Жак Сен-Реми и стал первым злым гением своей семьи. Один из современников описывает его следующим образом: человек атлетической силы, который бродяжничал и жил браконьерством, он не гнушался даже воровать яблоки и прочие фрукты из крестьянских садов. И это вместо того, чтобы помогать уже пожилому отцу кое-как сводить концы с концами - до чего нелепая «карьера» для потомка Генриха II, пусть хоть и по незаконной линии. Дальше больше.
Его любовницей, возможно по принуждению, стала Мари Жоссе, дочь одного из крестьян-арендаторов Николя-Рене. Изначально её описывают, как «красивую высокую девушку с изящной талией, голубыми глазами, с идеальным изгибом бровей, с загадочно-томным взглядом и с каскадом темно-русых волос».
Однако, гуляка Жак был сравнительно честным человеком, когда Мари забеременела, он вознамерился на ней жениться. Здесь можно вспомнить историю его прадеда, который вероятно поступил также, но... времена были уже другие, да и семья не могла перенести второго такого же неравного брака. Вполне ожидаемо, учитывая нравы эпохи, что старый отец напрочь отказался от такого родства - поведения Жака, было, мягко сказать, странным.
25 февраля 1755 году у Марии и Жака родился сын, названный также Жаком. В свидетельстве о рождении он был указан как «ребенок Мари Жоссе» и сира Жака де Сен-Реми. Отчаявшись склонить отца на свою строну, Жак купил домик в местечке Лангре, и там же, 14 августа того же года, отпраздновал свадьбу с Мари Жоссе.
На церемонии, помимо счастливых новобрачных, присутствовали только четыре человека - священник Леон Муссе, пекарь Дени Саважо, портной Тома Пломб и Клод Прюне, плиточник. Жениху было тридцать восемь лет, невесте уже тридцать, последняя не смогла расписаться в свидетельстве о браке по неграмотности. Жак же расписался как сеньор де Люс, шевалье де Сен-Реми; с этим браком он узаконил своего сына Жака, родившегося чуть раньше. В следующем 1756 году у Мари и Жака родился второй ребенок - печально известная в будущем Жанна де Ла Мотт, а позже и третий - еще одна дочь Мари-Анна.
Легко можно представить, что в глазах окрестного дворянства, даже такого же бедного как сами Сен-Реми, Жак был настоящим и презираемым изгоем. Да и количество простолюдинов на его свадьбе и их занятия, заставляет предполагать, что Жак был презираем вдобавок ещё и неблагородным сословием. По всей видимости, общество отвернулось и от несчастного старика Николя-Рене, коли уж на его похоронах кроме сына присутствовало только два крестьянина.
И вот здесь опять вспомню «загадочного» Шарля - якобы существовавшего младшего сына Николя-Рене. Вполне логично предположить, что будь этот Шарль на самом деле, то старик-отец хотя бы попытался передать наследство младшему сыну, но о семейном споре ничего не известно. И почему он даже не отмечен на похоронах отца или не указана уважительная причина (служба в армии, скажем) его отсутствия?
Став главой рода, Жак Сен-Реми презрел главное правило своей семьи, которому неукоснительно следовали эти потомки Генриха II, начиная с самого первого. Даже в период своего относительного (по провинциальным меркам) «процветания», Сен-Реми, не скрывая своего происхождения, не назывались Валуа. Не задалось вот с самого начала. Хороший вопрос - почему они в предыдущих поколениях не пытались обратится за помощью к своим знатным и удачливым родичам - Лонгвилям и Ангулемам, тем более, что последняя ветвь была не такой уж и дальней. Или, может быть, всё-таки пытались, но безуспешно?
Так вот, самый ограниченный и непутёвый из потомков Генриха Сен-Реми, Жак, вдруг возымел неуёмное желание заявить о себе, да ещё и в столице. Рене де Бельвалль винит в этом еще и его супругу Мари Жоссе, называемую уже тщеславной и безнравственной женщиной, которая подталкивала своего мужа к этой авантюре. Наследство Жака и так было небогатым, а вскоре и вовсе уплыло из его рук.
Неизвестно, на что он тратил деньги и как хозяйствовал, но вся сеньория Фонтетт (последнее, что было у семьи, другие сеньорские титулы, то же имя «де Люс», наверняка давно являлись «дутыми»), клочок за клочком оказалась принадлежащей некому Дюрану, местному буржуа, вышедшему из крестьян. Оборотистому Дюрану хватило сметки облапошить бывшего бродягу и его неграмотную жену, можно предположить, что он не просто давал им деньги в долг, а покупал имени по частям.
Оставшись буквально без дома, Жак Сен-Реми берет жену, двух старших детей и поручив младшую дочь Марию-Анну прохвосту Дюрану (который пообещал позаботиться о девочке), едет в Париж. Еще Жак взял с собой драгоценные бумаги, тщательно передаваемые из поколение в поколение, свидетельствующие о его происхождении. С ними он надеялся «стать кем-то» в Париже... Почему вот только он не потратил на это свою молодость?