Когда страна уходит в партизаны, Чтоб, затаившись, терпеливо ждать, В угоду простоте самообмана, Таинственную божью благодать. И словно в глухомань лесов дремучих, Забравшись в дебри кухонь городских, Отряды собеседников кипучих Натужно спорят о делах мирских. То власть в стране идет своей дорогой И ей плевать на каламбур речей, И пламя оппозиции убогой, Где вместо искр спокойный свет свечей. Когда страна уходит в партизаны, Чтоб сохранить и снова обрести, На кухнях наполняются стаканы, И резкие слова в большой чести. В преддверии затишья перед бурей, Где рамки повседневности узки, Привычно выпивают или курят, Чтоб скрыть следы непрошенной тоски. Из Африки привозят нам бананы. Они уже дешевле огурцов. Страна всегда уходит в партизаны, Пока закуска радует бойцов.
Когда страна уходит в партизаны,
Чтоб, затаившись, терпеливо ждать,
В угоду простоте самообмана,
Таинственную божью благодать.
И словно в глухомань лесов дремучих,
Забравшись в дебри кухонь городских,
Отряды собеседников кипучих
Натужно спорят о делах мирских.
То власть в стране идет своей дорогой
И ей плевать на каламбур речей,
И пламя оппозиции убогой,
Где вместо искр спокойный свет свечей.
Когда страна уходит в партизаны,
Чтоб сохранить и снова обрести,
На кухнях наполняются стаканы,
И резкие слова в большой чести.
В преддверии затишья перед бурей,
Где рамки повседневности узки,
Привычно выпивают или курят,
Чтоб скрыть следы непрошенной тоски.
Из Африки привозят нам бананы.
Они уже дешевле огурцов.
Страна всегда уходит в партизаны,
Пока закуска радует бойцов.