Надо сказать, что централизация власти привела и к негативным явлениям, которые дорого обошлись стране. Превозношение государя привело, к гордыне, к чувству вседозволенности и безнаказанности, тем более что военные и политические удачи как бы подтверждали правоту царя, его богоизбранность, не терпящую критики. Симфония духовной и светской власти нарушилась. Несогласие митрополита Филиппа с царем, привело духовного главу к смерти. Гонениям подвергались и иные духовные лица. Что уж говорить об обычных людях, которые в разное время подвергались притеснениям, пыткам и массовым убийствам (например, при Новгородском погроме 1569 года). А глядя на царя, менялось и его окружение. Думные бояре, боясь впасть в немилость, потакали и подражали своему правителю. Опричники (состоящие из представителей знати и служилых людей) получили различные привилегии, в том числе землю. Беззакония из городов переходили и в деревню, где опричник мог вершить собственный суд. Но беззаконное время это длилось не долго, опричнина быстро доказала свою несостоятельность, просуществовав всего 5-7 лет.
«Но царствование жестокое часто готовит царствование слабое: новый венценосец, боясь уподобиться своему ненавистному предшественнику и желая снискать любовь общую, впадает в другую крайность, в послабление, вредное государству» писал историк Н.М. Карамзин [цитата по 21]. Не будем вдаваться в подробности царствования Федора Иоанновича, Бориса Годунова, Василия Шуйского, т.к. это не относится к поднятой теме. Отмечу только, что любые кризисы, волнения и тем более войны, особенно внутренние, гражданские никогда не обходили стороной русскую деревню. Села, снабжающие город, поддерживающие власть знати и царя, всегда подвергались разорению и ограблению для собственного обогащения и ослабления врагов.
По-варварски повели себя не только поляки, шведы и крымские татары, уничтожая целые города и монастыри, но и русские казаки. Не забудем, что в преддверии Смутного времени случился страшный голод 1601-1603 годов, когда резкое похолодание уничтожило все посевы. Снова процитируем Карамзина [цитата по 21]: «15 августа жестокий мороз повредил как зеленому хлебу, так и всем плодам незрелым… не видели всходов ни осенью, ни весной: все истлело и смешалось с землей. Между тем запасы изошли, и поля уже остались незасеянными. Борис велел отворить царские житницы в Москве и в других городах; убедил духовенство и вельмож продавать хлеб из своих запасов также низкою ценой. И все же в сие время изверги копили, берегли хлеб в надежде продать его дороже!.. Гибло множество в неизъяснимых муках голода. Везде шатались полумертвые, падали и издыхали на площадях. Приставы ездили по Москве из улицы в улицу, подбирали мертвых… в те два года и четыре месяца было ими схоронено 127 тыс. трупов. Пишут, что в одной только Москве умерло 500 тыс. человек.» (цифры явно преувеличены, население Москвы в первой половине 17 века не превышало 30-40 тыс. человек [22, 23]).
Как видим власть пыталась помочь населению, но беда была слишком велика. Как следствие по стране прокатилась волна голодных бунтов, направленных против знати, удерживающей продовольствие в своих руках. Справедливый гнев быстро переходил в открытый грабеж и жестокие убийства. Особенно сильные бунты происходили на юге страны.
Всего в Смутное время, включая голодные годы, погибло от трети до половины всего населения страны! В описях, проведенных при царе Михаиле, упоминается множество пустых деревень, из которых крестьяне «сбежали» или «сошли безвестно куда», или были побиты «литовскими» и «воровскими людьми». Во многих местах и через 20 лет после окончания Смуты было меньше людей, чем в XVI в. По данным переписей, в Новгородской земле в 1620 г. жило вдвое меньше людей, чем в 1582 г., и в 10 раз меньше, чем в 1500 г.! [24]. В вотчинах Троице-Сергиева монастыря площадь пашни сократилась в 10 раз. В Замосковье в середине XVII в. распаханные пашни составляли не больше половины земель, учтенных писцовыми книгами [25]. Также были потеряны и огромные территории: Смоленск, Северские и Черниговские земли, Карелия и Финский залив. Сельское православное население в этих землях стало притесняться.
После Смуты новой династии еще долгие годы приходилось восстанавливать силу и честь самодержавной власти. В первые годы правления Михаила Федоровича постоянно заседали земские соборы, решавшие важные государственные вопросы. Восстановлению самодержавия опять, как и во времена митрополита Алексия, поспособствовала Православная Церковь. Вернувшийся из плена патриарх Филарет, являющийся одновременно и отцом царя, стал фактически соправителем сына. Симфония духовной и светской власти была восстановлена. В остальном социальная структура государства никак не изменилась, все сословия 16 века сохранились и в 17-ом.
Служилое и боярское сословие продолжало укрепляться, что происходило привычным путем раздачи земли царем. Новая волна крупных раздач опустевшей земли произошла в царствование Василия Шуйского в 1610 году «за московское осадное сиденье царя Василия Ивановича» и в царствование Михаила Фёдоровича в 1619 году «за московское осадное сиденье королевича приходу».
Продолжилось и закрепощение крестьян. Рассмотрим основной документ 17 века: Соборное уложение 1649 года, которое действовало до 1832 года, то есть без малого 200 лет.
Одной из главных задач Уложения была борьба с крестьянскими побегами, что прежде всего говорит о существовании и размахе данной проблемы [26]. Значительно расширялся круг родственников беглых крестьян, подлежащих возврату вместе с ним. Исключалась возможность получения крестьянами убежища, за укрывательство полагался штраф 10 рублей. При чем крестьянин возвращался с имуществом, то есть крестьянин частично оставался еще объектом права (хотя и сам имел право судиться с обидчиками, и быть ответчиком в суде). Срок сыска беглых увеличивался с 5 лет, до 10, а затем бессрочно, отменялись урочные годы. [27]
В то же время землевладельцы имели право закреплять за своими вотчинами и поместьями вольных людей при наличии у них отпускных грамот [28]. Существовал также наем. Крепостной крестьянин мог наняться на работу по договору к другому землевладельцу, причем новый владелец должен был отпустить крепостного после истечения срока найма [27].
Уложение закрепляло потомственную крепостную принадлежность, распространяя ее на членов семьи крестьянина. Заинтересованность феодалов в возвращении крестьян и увеличении их численности была продиктована не только хозяйственными интересами. Одним из решающих факторов служило то, что значение феодальных владений определялось не количеством их земельной собственности, а количеством крепостного населения. К примеру, Уложение запрещало выбирать к губным делам целовальников, подьячих и сторожей из вотчин и поместий, насчитывавших менее 20 крестьян [27].
Именно с 17 века богатство знати стало окончательно измеряться не казной (которая быстро таяла или обесценивалась при неблагоприятных событиях, например, при голоде, когда хлеб стоил десятки рублей), не землей (которая сама по себе, необработанная и заброшенная не могла принести доход), а душами (то есть количеством тружеников, обрабатывающих землю, платящих различные подати и кормы, обслуживающих своего господина). Чем больше человек имел крепостных крестьян, тем более он был богат и влиятелен. Это хорошо усвоил Чичиков из известного произведения Николая Гоголя.
Соборное Уложение включало в себя две формы прикрепления крестьян к земле: прикрепление к поместью и прикрепление к вотчине. В обоих случаях крестьянин выступал как органическая принадлежность земельного имения. По сути, судьба крестьянина соответствовала правовой судьбе поместья или вотчины, к которой он был прикреплен.
Анализ норм Уложения 1649 года, касающихся крестьян, показывает, что они во многом носили сословный характер, власть пыталась четко отделить крестьянское сословие от остальных категорий населения. Так, была запрещена крестьянская собственность на посадах и связанная с нею торговая и промысловая деятельность крестьян в пределах посадов [27]. К тому же Уложение отсекало возможности перехода из крестьянской среды в посадское население. [28]
Но не будем забывать о двух важных положительных факторах в отношениях между слугой и господином, о которых я уже ранее упоминал: 1. Господин старался сберечь и приумножить свою собственность, что вынуждало его содержать в нормальных условиях и крестьян на своей земле. Благосостояние феодала напрямую зависело от работоспособности и благополучия крестьян-работников. Умный землевладелец понимал, что строгостью и страхом эффективно работать не заставишь, иначе все разбегутся. 2. Христианское мировоззрение не позволяло знати считать смердов ниже себя, во Христе все равны. Вот что говорится по этому поводу в важном литературном памятнике 16 века Домострое: «Домочадцев (в том числе слуг) своих учи страху Божию и всякой добродетели и сам так же поступай, тогда вместе от Бога получите милость. Во всякой службе кто хорошо, бережливо и бесхитростно служит, по наказу все исполняет – того пожаловать и привечать его добрым словом, едой и питьем одарить и всякую просьбу его исполнить». [цитата по 29]
И более того, господин должен печься о душах подвластных ему людей: «Если же нерадив ты в этом – слуг держишь, а заботы о душах их не имеешь, и только поручаешь им дела, так или иначе служить тебе, еду и одежду и всякую службу справлять, - тебе самому за души их отвечать в день Божьего Суда». [цитата по 29]
Естественно это не отменяло телесных наказаний за провинность, что не избегала даже жена с чадами. Надо понимать, что нравы и представление о добродетелях были несколько иными, чем сейчас. Все решалось личностями, господа, как и смерды, были разными. Но все же общие понятия предполагали заботу о подвластных. Отметим также, что переписанный протопопом Сильвестром текст Домостроя содержал в себе отрывки гораздо более ранних работ («Измарагда», «Златоуста», «Златой цепи» и др.). Автор фактически только систематизировал и оформил сложившиеся морально-этические нормы поведения, существовавшие на тот момент уже несколько столетий. Следовательно, Домострой имел важное общественное значение в допетровской Руси.
Продолжение следует.
С предыдущими частями можно ознакомиться в подборке.