Начало: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/agent-abvera-glava-4-5-6-651c37ae76af3346364cf9bd
Глава 7. Легализация. Первые операции
«Постановлением СНК СССР от 27 июня 1941 г. №1756-762сс на НКВД СССР возложена охрана тылов фронтов Действующей Красной Армии. Для выполнения этой задачи были сформированы управления войск НКВД по охране тылов фронтов: Карельского, Ленинградского, Волховского, Северо-Западного, Калининского, Западного, Брянского, Юго-Западного, Южного, Крымского и 7-й отдельной армии. Войсками НКВД по охране тыла по состоянию на 1 апреля с.г. задержано лиц, подлежащих фильтрации, - 842 432 человека, из них: выявлено дезертиров из фронтовых частей Красной Армии - 47 398; военнослужащих, отставших и потерявших свои части - 636 477; вышедших из окружения - 3 869; находившихся в тылу у противника - 30 707; уклонившихся от службы в Красной Армии - 1 286; граждан без документов и нарушителей прифронтового режима - 76 081. Из лиц, задержанных органами разведки войск НКВД охраны тыла, разоблачено: шпионов, террористов, диверсантов и бандитов - 1 627; ставленников немецких властей, пособников врага и прочего контрреволюционного элемента - 3 798. Пограничными войсками собрано в тылу действующих частей и сдано на сборные пункты трофейного оружия: танков и бронемашин - 14; орудий разного калибра - 211; снарядов различных - 22 546; минометов - 67; пулеметов станковых и ручных - 357; винтовок - 4 218; патронов винтовочных - 13 363 749; ружей противотанковых - 19. Войска НКВД по охране тыла Красной Армии помимо выполнения задач по охране тыла участвовали в боевых действиях на фронте вместе с частями Красной Армии и по заданию командования фронтов выполняли разведывательно-диверсионные задачи в тылу противника. За время войны войска НКВД понесли потери убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести и ранеными 78 658 человек, из них начсостава - 6752 человека. Из числа личного состава войск HКВД за отличие в боях 13 бойцам и командирам присвоено звание Героя Советского Союза, а 3200 награждены орденами и медалями Союза ССР. В целях улучшения организации и охраны тыла Действующей Красной Армии НКВД СССР проведены следующие мероприятия:
1. В апреле сего года НКВД СССР проведено совещание начальников войск НКВД по охране тыла фронтов, на котором они были тщательно проинструктированы по вопросам дальнейшего улучшения охраны тыла Действующей Красной Армии.
2. Для руководства пограничными войсками НКВД, участвующими в охране тыла Красной Армии, и внутренними войсками НКВД, расположенными гарнизонами в полосе фронтовых тылов в составе Главного управления внутренних войск НКВД СССР, организовано Управление войск НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии, на которое возложена ответственность за организацию и охрану тыла фронтов.
3. Для проведения оперативно-чекистских мероприятий по задержанию и разоблачению немецкой агентуры, проникающей в тыл фронтов, введены должности заместителей начальника Управления войск НКВД по охране тыла фронта по оперативно-чекистской работе, на которые назначены опытные оперативные работники НКВД СССР.
Hародный комиссар внутренних дел СССР Л.Берия».
(Докладная записка НКВД СССР № 743/Б в ГКО об итогах деятельности войск НКВД по охране тыла Действующей Красной Армии по состоянию на 1 апреля 1942 г. и мероприятиях по улучшению организации и охраны войскового тыла 28 апреля 1942 г.)
- Лицом к стене, - приказал охранник в форме МГБ. Заросший щетиной человек в распоясанной рубахе и опорках*, держа руки за спиной, уткнулся лбом в штукатурку.
- Вперед, - брякнул связкой ключей страж, заперев решетчатую дверь сзади.
Прошли низким бетонным коридором с тускло горящими вверху забранными в сетки фонарями, остановились у обитой железом глухой двери.Охранник потянул за ручку на себя, буркнув, «вперед», очутились в беленом известкой помещении без окон и с казенной мебелью.
- Заключенный номер 73 по вашему приказанию доставлен! - отрапортовал конвойный сидевшему в глубине за столом, капитану госбезопасности.
- Свободен (кивнул), и когда тот, прикрыв дверь, вышел, показал рукой на привинченный к полу табурет.
Краснов, хромая, прошел вперед и сел, положив руки на колени.
- Так и будем врать? - прищурился Маклярский.
- Ящик не мой,- набычился арестованный. - Сам я колхозник и инвалид, ваши чего-то напутали.
- Эти коды с таблицами нашли в подбое* твоих сапог, - показал Маклярский несколько вощеных листков. - Что скажешь на это?
- Сапоги купил по случаю три дня назад на барахолке. У какого-то солдата.
Несколько часов назад Краснова доставили под охраной на Лубянку где поместили во внутреннюю тюрьму. Там его сразу же посетил следователь - лейтенант, тщательно записавший показания и давший на прощание по зубам, а теперь допрашивал капитан. Ставки явно повышались.
- Ладно, - нажал тот кнопку под столом. - Поглядим, что скажешь сейчас.
Дверь снова бесшумно отворилась, в кабинет вошел Демьянов в костюме с галстуком и присел на стул сбоку от коллеги, - вот и снова встретились Краснов. Здравствуй.
- Продался с-сука, - взглянув исподлобья, заиграл тот желваками на щеках.
- Ошибаешься, приятель. Я лейтенант госбезопасности и выполняю задание. А вот ты точно продался.
- Ладно, закончим этот разговор, - уставился агент в пол. - Вам все равно все известно. Пускайте меня в расход.
- Это всегда успеется, - ответил капитан. - Но у нас есть предложение.
- Какое? Искупить кровью? Сомневаюсь (отвердел скулами).
- Это почему?
- Нам в разведшколе школе читали приказ Сталина, все попавшие в плен являются изменниками родины и подлежат расстрелу, а их семьи репрессиям.
- Есть такой,- переглянулись чекисты,- но бывают исключения из правил.
- Вон оно что? И какие.
- Пойти с нами на сотрудничество. В этом случае, вина прощается.
- А если нет? - блеснул глазами Краснов.
- Тогда расстрел, - пожал плечами Маклярский. - Так что давай выбирай, пока есть время.
В воздухе возникло напряженное молчание, откуда-то сверху глухо доносились крики.
- Ну, так как? - нарушил его Демьянов. - Такое предлагается только раз. Второго не будет.
- Хорошо, - дернул кадыком допрашиваемый. - Черт с вами, я согласен.
- Ну, вот и договорились - чуть улыбнулся Маклярский, а Демьянов, встал со стула «иди сюда». Краснов, понуро подошел (тот приказал сесть) и подвинул ему лист бумаги с авторучкой, - пиши.
- Что писать? - отвинтив колпачок, поднял глаза.
- Как твоя настоящая фамилия? - спросил Демьянов.
- Летяга Василий Ильич.
«Я, Летяга Василий Ильич, в добровольном порядке даю согласие на сотрудничество с органами НКВД в деле борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и другими врагами советского государства» продиктовал Маклярский.
- Написал, что дальше?
- В целях конспирации избираю для себя псевдоним «Краснов».
- Так я ж у немцев Краснов?
- Ничего, будешь и у нас, так надо. А теперь внизу подпись и число.
- Готово, - отложив ручку, подвинул бумагу капитану. Тот внимательно прочел, сложил и сунул в нагрудный карман кителя.
- А теперь еще вопрос, у тебя семья имеется? (положил на стол локти).
- Да. Жена и дочка. Отправил в начале войны за Урал к родителям.
- Держи,- протянул несколько листов бумаги и карандаш. Напишешь им, был в окружении, а теперь снова воюешь, мы передадим.
- Вот как? Спасибо,- повлажнел Краснов глазами.
- Ну а теперь пока отдыхай, - снова нажал Маклярский кнопку.
Тот же охранник увел радиста в камеру, когда их шаги в коридоре стихли, оба закурили.
- Как думаешь? - пустил носом дым Александр. - На него можно положиться?
- Судя по тому, что прослезился что-то в душе осталось.
Чуть позже они с Демьяновым сидели в кабинете Судоплатова, докладывая о вербовке.
- Ну что же, - ознакомившись с подпиской, вернул ее капитану. - Переходим к следующему этапу, вашей с Красновым легализации, Саша. Для тебя подобрана квартира на Сивцевом Вражке, хозяева в эвакуации в Ташкенте, а радисту оформим паспорт и определим на жительство в монастырь. Когда думаешь навестить поэта с князем?
- Завтра с утра.
- Тогда обустраивайся и за дело.
Выйдя от начальника, оба спустились лифтом вниз, предъявив на выходе удостоверения, сели в одну из служебных «эмок» стоявших во дворе и через десять минут в синих сумерках въехали в череду арбатских переулков.
Сивцев Вражек являлся одним из них, считался уголком старой Москвы, был застроен особняками девятнадцатого века, в прошлом доходными и купеческими домами. Свернули во двор одного, кирпичного с мезонином,* в окружении старых лип, остановились у черного входа.
Александр прихватил чемодан с вещами (собрала жена), вслед за Маклярским поднялся вытертыми ступеням на второй этаж. Туда выходили две обитых войлоком двери с кнопками звонков, капитан отпер левую, вошли, щелкнул выключателем.
Квартира была двухкомнатная с паркетом, санузлом и телефоном, внутри тепло и уютно.
- После встречи с нашими «подпольщиками» жду на явочной квартире, - отдал жильцу ключ Маклярский. - Бывай, - дружески хлопнул по плечу.
Когда машина, урча, отъехала от дома, Александр осмотрев свое новое жилье, открыл платяной шкаф. Там висела офицерская шинель с шапкой, внизу стояли сапоги и потертый кожаный портфель, а на полке сложенные стопкой гимнастерка с галифе.
Чуть позже, вскипятив на кухне чайник, он поужинал прихваченными бутербродами, разобрал постель в спальне и улегся спать.
Утром разбудил стук метронома из репродуктора, встал, умывшись под краном, намылив щеки, побрился и прошел на кухню. Отдернув занавеску, выглянул в окно. На востоке меж крыш домов розовело небо и летали голуби, день обещал быть погожим.
Позавтракав оставшимся бутербродом с кипятком, Александр оделся в офицерскую форму, прихватил портфель и, погасив в квартире свет, вышел из дома.
Вокруг было пустынно, на улице встречались редкие прохожие, рядом с продовольственным магазином разгружали машину с хлебом, у окошка стояла очередь.
Спустя полчаса он подходил к закрытому «Торгсину»* на Смоленской площади, где уже толкалась и разноголосо шумела барахолка. На ней продавалось все - от подержанных вещей и дров, до продуктов.
Там у инвалида в солдатском бушлате, рассчитавшись абверовскими деньгами, купил бутылку водки, а у разбитной краснорожей спекулянтки полкило сала, и кирпич хлеба, поместив все в портфель. Протолкавшись к выходу, услышал мелодию гармошки и слова песни.
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
растягивая меха и перебирая по двухрядке пальцами, хрипловато пел безногий инвалид в тележке, Демьянов остановился рядом и стал слушать
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой…
выдал музыкант очередной куплет, и Александр почувствовал, как по коже побежали мурашки. Этой песни он никогда не слышал, она брала за душу.
Дослушав до конца, полез в карман, нагнувшись, положил в лежавшую у тележки шапку со звездочкой пять червонцев и спросил, - браток, как называется эта песня?
- Землянка, - ответил инвалид.
- А кто написал?
- Не знаю, лейтенант - поднял вверх глаза. - Впервые услышал в госпитале.
От рынка Александр направился к недалекой остановке. Там сел в подошедший трамвай, спустя полчаса вышел в Хамовниках* близ монастыря.
И-за далеких лесов на востоке поднималось солнце, в березовой роще за прудами орали грачи, чувствовалась весна.
- Бом-м..! - разнесся по окрестностям колокол Успенского собора*, созывая прихожан к заутрене. Теперь их шло много больше чем прошлой осенью, состав тот же - женщины, старики и дети. Миновав арку ворот, Демьянов перекрестился на золоченые купола собора и пошагал по мокрой брусчатке знакомой дорогой.
Свернув в боковой проход, спустился по ступеням в притвор Красной церкви, звеня подковками по истертым плитам сводчатого, давно не беленого коридора. В конце остановился у нужной двери обитой мешковиной, постучал в лутку* и потянул за кованую ручку на себя.
Внутри помещения в неярком свете потолочной лампочке на шнуре Садовской с Глебовым играли за столом в шахматы, на стене, водя по сторонам кошачьими глазами, тихо стучали ходики.
При виде гостя у поэта отвисла челюсть, а князь упустил на доску белого ферзя. Садовский за зиму похудел и осунулся, Глебов же выглядел бодрым и здоровым.
- Здравствуйте, господа, - плотно прикрыл за собой дверь Демьянов. - Не ждали? И пройдя к столу, пожал обеим руки.
- Э-э-э,- протянул поэт, князь же шустро пробежав к входу, тихо задвинул засов и вернулся, - вы с той стороны? (прошептал с видом заговорщика).
- Оттуда, - кивнул гость, поставив на пол портфель. - А где же Надежда Ивановна?
- Уехала отоварить карточки, вернется часа через два, - нервно разгладил на коленях шерстяной плед Садовской.
- Да вы раздевайтесь и присаживайтесь за стол,- суетился Глебов. - Мы уж думали, больше не свидимся.
- Типун вам на язык Юрий Петрович, что вы такое говорите, - пожурил приятеля хозяин.
Чуть позже, подавшись вперед и затаив дыхание, оба слушали усевшегося напротив Демьянова. Тот сообщил, что прибыл в столицу по заданию немецкой разведки и по легенде долечивает в одном из госпиталей последствия контузии.
- А это вам, - достав из портсигара папиросу, вынул из мундштука и передал Глебову бумажный цилиндрик.
Тот развернул чуть дрожавшими пальцами, близоруко щурясь, прочитал и молча передал Садовскому.
В послании, отпечатанном мелким шрифтом, значилось: «Германское командование выражает вам признательность в деле борьбы с большевизмом и приказывает:
- активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую Германию и новый европейский порядок;
- вести агитацию за немедленное окончание войны;
- развернуть диверсионную и саботажническую деятельность;
- приступить к созданию подпольных ячеек в промышленных и областных городах СССР».
- Наконец - то, - вернул его Демьянову поэт и перекрестился. Тот взял, шагнул к печке, открыв топку, бросил листок в огонь, наблюдая как тот становится пеплом.
- Теперь господа дальше, - закрыв, снова присел к столу. - Ваша задача вести пропаганду с агитацией только среди лиц, которых хорошо знаете и доверяете. Это ясно?
- Ясно, как божий день, - согласно кивнули подпольщики.
- Диверсиями, а также саботажем буду заниматься я со своими людьми, прошедшими специальную подготовку.
- Получается, вы вернулись не один? - оживились собеседники.
- Не один и мне нужно поселить в обители связника. Место здесь отдаленное от центра, народ тихий, короче самое подходящее.
- Что же, попробуем, - тут же согласился Львов.
- Да, через нашего общего знакомого, - добавил Садовской.
- Это который реставратор?
- Совершенно верно, Александр Петрович. Это надежный и проверенный человек.
- В таком случае через сутки мой зайдет к вам. Пароль «пути Господни неисповедимы», надеюсь, не забыли?
- Как же, как же, - качнул головой князь.
- И последнее, заходить к вам часто не буду, дабы не примелькаться, все вопросы через связника.
- Ясно, - переглянулись собеседники.
После этого, щелкнув замками, гость выложил из портфеля на стол все, что купил на рынке со словами «это вам гостинец», выразил сожаление, что не увидел Надежду Ивановну, попросив передать привет, и Львов, тихонько отодвинув засов, выпустил его из кельи.
Спустя еще час Александр стоял на лестничной площадке дома в Оружейном переулке, у двери явочной квартиры. Трижды нажал кнопку звонка, она приоткрылась, шагнув через порог, вошел внутрь.
- Ну как? - запирая дверь, щелкнул замком Маклярский.
- Все нормально, - повесив на крючок шапку, стал расстегивать пуговицы шинели.
Из прихожей прошли в зал, там сидел человек. Лет пятидесяти, в пенсне, с бородкой клинышком, чем-то похожий на доктора. Это был агент «Старик» - реставратор Исторического музея.
- Здравствуйте, уважаемый,- подойдя ближе, приветствовал его Демьянов.
- Рад снова видеть, Александр Петрович, - встав, мягко пожал тот гостю руку.
- Для вас Леонид Николаевич имеется задание, - сказал Маклярский, когда оба присели за стол.
- Внимательно слушаю,- последовал ответ.
- На днях к вам обратятся Садовской или Львов по поводу поселения в обители человека, - продолжил Демьянов. - Нужно обязательно им помочь.
- Хорошо, я поговорю с директором, нам как раз нужен истопник, прежний уволился,- согласно кивнул Старик.
- Ну, вот и отлично, - резюмировал Маклярский, теперь перейдем к следующему вопросу.
Он касался обстановки на объекте, бытующих там настроений и мнений. А еще старший лейтенант выплатил агенту вознаграждение в сумме пятисот рублей. По его информации был выявлен и арестован «сигнальщик» пускавший ракеты во время налетов немецкой авиации с крыши высотного жилого дома.
Спустя еще час осведомитель конспиративно покинул квартиру, а туда после звонка на Лубянку приехал Судоплатов, которому доложили о результатах встречи.
- Неплохая работа,- сказал он, внимательно выслушав подчиненных, - подготовку мы завершили, начинаем действовать.
Через двое суток в монастыре появился новый истопник (то был Краснов), а ночью третьих в радиоцентр Абвера под Смоленском оттуда ушла первая шифровка «Прибыл на место, легализовался. Устроился на железную дорогу, приступаю к работе». В ответ поступила встречная «ждем результатов, удачи».
…За окном, мерцая звездами, синела апрельская ночь. Маклярский с Демьяновым сидели в кабинете начальника Горьковского управления НКВД майора госбезопасности Рясного. Это был высокого роста крепкий человек, с жесткой густой шевелюрой и квадратным подбородком.
- Ну что, будем начинать Василий Степанович? - взглянул Маклярский на наручные часы (стрелки показывали без пяти три).
- Пора, - снял тот трубку телефона. - Ковальцов, у тебя все готово? Ясно. Тогда начинай, а мы понаблюдаем, - опустил на рычаг.
Затем, пригласив следовать за собой, открыл балконную дверь, все вышли на свежий воздух, внизу открывался затемненный город. С массивами жилых домов, цехами фабрик и заводов, блестящей под луной, уже свободной ото льда, Волгой.
На второй минуте у горизонта на западе полыхнуло (донесся едва слышный взрыв), и на том месте возникло зарево окрасившее небо в причудливые краски.
- Что и требовалось доказать, - подмигнул Демьянову Маклярский.
Сутки до этого они вместе с Рясным готовили ложную диверсию на участке железной дороге Горький - Жолнино. Задача облегчалась тем, что в первый год войны немецкие люфтваффе* разбомбили там состав с нефтью и несколько покореженных цистерн с ее остатками до сих пор ржавели под откосом. Их и решено было подорвать, заложив взрывчатку.
- Впечатляющая картина,- обернулся назад Рясной. - Сейчас рота НКВД по охране тыла на пару дней оцепит тот участок, чтобы мышь не проскочила, а утром будет сообщение в городской газете, ну и запустим через агентуру механизм слухов*.
Этим же днем отдельская «эмка» ровно гудела мотором по трассе в сторону Москвы. За рулем сидел Демьянов, рядом читал свежий номер «Горьковской коммуны» Маклярский.
На первой полосе после сводок с фронта имелась заметка о ночном взрыве на железнодорожном перегоне Горький - Жолнино, призывающая граждан быть бдительными. А на местных базарах, вокзале и в порту люди перешептывались о проведенной вредителями диверсии.
В мае Демьянов с Маклярским выехали на Урал, где на одном из военных авиазаводов была организована вторая подобная «диверсия», со сливом информации о ней местными чекистами, находящемуся в разработке немецкому агенту - информатору.
После очередной шифровки, переданной Красновым за линию фронта о проделанной работе, Абвер выразил группе удовлетворение, предложив наращивать результаты. Когда же курирующий операцию Судоплатов в очередной раз докладывал о ней наркому, тот высказал мнение подключить к ней военную разведку РККА.
- В этом случае у нас появляется возможность белее широкой дезинформации противника, вплоть до стратегической.
- У меня такое же мнение, - согласился старший майор. - Но оно требует согласования с Генеральным штабом
- Это я беру на себя, - заявил Берия.
Спустя пару дней нарком снова вызвал его к себе, - вопрос решен с маршалом Шапошниковым*. А участвовать в работе по их линии будет полковник Штыменко. Так что договоритесь с ним о встрече.
- Разрешите идти?
Берия молча кивнул, Судоплатов, захватив папку, вышел из кабинета.
Штыменко он знал давно, приходилось пересекаться по службе на Западной Украине. Тогда, в 1939-м, полковник в числе других командиров РККА проводил там войсковую операцию по возврату в состав СССР этих исконно русских территорий, а Судоплатов организовывал работу по борьбе с националистическим подпольем.
В настоящее время Штыменко являлся заместителем начальника оперативного управления Генерального штаба, курируя Юго-Западный и Западный фронты. Созвонившись с ним, выехал на встречу в военное учреждение.
- Сколько лет, сколько зим? - встретил гостя полковник в своем кабинете. -Проходи, Павел Анатолий, садись. - С чем приехал, знаю, давай сразу за дело.
Разработка «Монастырь» его сразу заинтересовала, как и первые результаты, полковник тут же предложил следующее решение: с учетом планов военного командования РККА, он лично готовит необходимую дезинформацию, которую согласовав с Шапошниковым, предоставляет НКВД для последующей реализации.
- Всего один нюанс, Сергей Матвеевич, - прервал коллегу старший майор.
- Для Абвера она должна проистекать из вашего ведомства.
- Хотите определить сюда Гейне? - подкрутил усы Штеменко.
- Желательно.Это повысит его ценность в глазах германской разведки.
- Ну что же,- чуть подумал генштабист, - я согласен...
Глава 8. Маршрутник
«10 мая 1942 г.
Совершенно секретно
Командирам подразделений войск по охране тыла Красной армии Западного фронта
Копия: Начальнику Особого отдела НКВД Западного фронта.
Согласно ориентировке НКВД СССР N 1825/ Б от 15.04. 42 разыскивается агент германской разведки Шкель, он же Соловьев, 1918 г. р., уроженец города Ленинграда, образование среднее, в прошлом член ВЛКСМ, кандидат в мастера спорта по борьбе.
Отец Шкеля (Соловьева), геолог, в 1937 г. осужден как враг народа, мать проживает в Ленинграде.
Сам объект в начале войны, являясь старшиной Красной Армии, перешел с оружием в руках на сторону немцев. Осенью 1941г. окончил Минскую школу Абвера.
Три или четыре раза, в том числе старшим группы, забрасывался в тылы Западного и Калининского фронта для выполнения разведывательных и диверсионных заданий. За их успешное выполнение германским командованием награжден серебряной медалью.
Зимой 1942 г. при возвращении из очередного, подорвал на рокадной* дороге штабной автомобиль, захватив оперативные документы, а при переходе линии фронта убил двух бойцов передового охранения.
В совершенстве владеет стрелковым оружием и приемами рукопашного боя, знает немецкий язык. Особо опасен при задержании.
Словесный портрет: рост - средний; фигура - плотная; волосы - темные; лоб - высокий; глаза - карие; лицо - продолговатое; брови - густые дугообразные; нос - тонкий, прямой, с горизонтальным основанием. Особая примета - металлическая коронка слева в верхней челюсти.
Начальник войск по охране тыла Западного фронта
полковник Сухарев».
Постукивая колесами на стыках, скорый поезд Минск-Берлин мчался сквозь густые пущи и леса к столице Рейха. За затемненными окнами синела летняя ночь, по небу плыла желтая луна, в конце состава гремела бронированная платформа с зенитными пулеметами.
В мягком купе одного из вагонов сидел на диване Вольф, потягивая из плоской фляжки мартель* и дымя египетской сигаретой, напротив, за задернутой шторой похрапывал сосед - интендантский полковник.
Майор был экстренно вызван в штаб «Валли -1» и терялся в догадках, чем это вызвано. Его школа под Минском работала исправно, поставив на поток выпуск нужных кадров, провалов было не больше, чем в других, и совесть Вольфа на этот счет была чиста. Тем не менее, вызов настораживал, в главную штаб-квартиру Абвера начальников его уровня приглашали не часто.
Сделав еще глоток, майор завинтил колпачок фляжки, загасил окурок в пепельнице и, раздевшись, улегся спать - утро вечера мудренее. Состав чуть покачивало, на столике позвякивала ложечка в подстаканнике, обстановка располагала к спокойствию.
Хмурым утром (накрапывал дождь) состав втянулся под кованые своды Лертского вокзала на берегу Шпрее, Вольф распрощавшись с попутчиком, вышел на перрон где, наняв такси, назвал шоферу адрес.
- Слушаюсь, господин майор, - включил тот счетчик, машина плавно тронулась с места.
- И часто случаются бомбежки в городе? - проводив взглядом мелькнувшие за окном развалины жилого дома, - спросил сидевший позади Вольф.
- По ночам иногда случаются, - ответил глядя вперед шофер.
- И кто бомбит?
- В основном русские. Бывают и американцы на своих летающих крепостях*, но реже.
На очередном перекрестке автомобиль встал на красный свет. Его, чеканя шаг, пересекала колонна солдат с винтовками и ранцами за спиной, над ней неслась песня
Перед казармой,
Освещая двор,
Столб стоял фонарный -
И там он до сих пор.
У фонаря когда-нибудь
Мы встретимся - ты не забудь -
Как встарь, Лили Марлен.
Как встарь, Лили Марлен!*
под грохот кованых сапог бодро орали молодые голоса и эхо, отражаясь от стен, улетало в серое небо.
Доехав до Тирпиц-Уфер майор расплатился, дав таксисту на чай и, прихватив желтой кожи портфель, вошел во двор штаб-квартиры, с зеленеющими у ограды каштанами, вдоль которой прохаживался часовой с карабином, поблескивая штыком. Предъявив охране на входе удостоверение, вошел в пустынный холл, поднялся ступенями на нужный этаж (там документы проверили вторично) и вошел в приемную полковника Бауна, доложив адъютанту о прибытии.
Одну минуту, проследовал тот за высокую дверь тамбура и тут же вернулся,- проходите, господин майор.
Полковник, сидевший за полированным столом, с кем-то беседовал по телефону, сделав знак Вольфу - присаживайтесь.
Тот, сняв высокую фуражку, молча прошел вперед, усевшись за приставной сбоку.
Со стены за спиной начальника на него пучеглазо взирал фюрер в парадном мундире, на столе перед Бауном лежала серая номерная папка, на обложке с несколькими синими штемпелями значилось «Агент Макс».
«Вот оно что» мелькнуло в голове майора, и он напрягся. Папка могла означать лишь одно: агент провалился или много хуже, перешел на сторону врага. После выпуска он был отправлен в Смоленскую прифронтовую абверкоманду, но отвечать ему - Вольфу. Перед глазами забрезжил Восточный фронт (майор поежился)
Между тем начальник опустил трубку на рычаг,- здравствуйте Генрих. Как добрались?
- Спасибо, господин полковник, нормально.
- Партизаны в пути не досаждали? Знаю, в Белоруссии их немало.
- Нет, поезд шел под усиленной охраной.
- Ну что же, тогда перейдем к нашим баранам (уставился на Вольфа прозрачными глазами). Вы помните курсанта с псевдонимом Макс?
- Как же, хорошо помню. Он выпустился у нас в марте.
- Что можете о нем сказать?
- Обладает высоким интеллектом, знает наш язык, хорошо осваивал учебную программу, досконально освоил работу с рацией. Перед выпуском прошел жесткую проверку.
- Недостатки?
- Таковых не отмечалось господин полковник.
- Получается, был примерный курсант?
- В период обучения да, - кивнул безукоризненным пробором начальник школы.
- Слишком уж все хорошо складывается, - откинулся в кресле Баун.
- Не понял? - сглотнул слюну Вольф.
- А вот оцените сами (встав, стал расхаживать по паркету). После выпуска, абверкомандой «109» Макс был заброшен с напарником под Ярославль. Оттуда оба добрались до Москвы, где легализовавшись, приступили к выполнению задания. На сегодня ими организована резидентура* и проведены две серьезные диверсии. А еще ведется наблюдение за военными перевозками на Октябрьской железной дороге, о чем поступает заслуживающая внимания информация.
- Тогда в чем вопрос?
- Двое суток назад от Макса поступила шифровка, он внедрился в Генеральный штаб РККА младшим офицером связи - остановился напротив Баун. - Что скажите на это?
- Блестящая работа, - порозовел лицом Вольф.
- А вот у меня по этому поводу возникли сомнения, Генрих, - наклонился к нему полковник. - Не водят ли нас чекисты за нос?
- Вы думаете перевербовка?
- Чем черт не шутит,- вернулся за стол начальник «Валли». - Слишком уж все гладко (уселся в кресло). С кем из курсантов школы близко общался Макс?
- Особо ни с кем, разве что с курсантом Скифом.
- Это тот, что был награжден медалью за выполнение заданий?
- Совершенно верно, господин полковник.
- Где он сейчас?
- Продолжает у меня службу в качестве инструктора подрывного дела.
- Хорошо. А теперь слушайте меня внимательно.
…Погожим июльским вечером по шоссе со стороны Клина в Москву катила, гремя обшарпанными бортами, военная полуторка. Рядом с шофером в кабине сидел крутоплечий сержант в пилотке и х/б*, с медалью «За отвагу» на выцветшей гимнастерке. Это был Скиф.
- Через километр находится КПП* а там проверка документов (покосился на него шофер) так что извини браток, придется сойти.
- Нет вопросов, друг, спасибо,- блеснул фиксой* пассажир.
Полуторка, замедлив ход, остановилась на обочине, сержант, прихватив вещмешок и небольшой саквояж, спрыгнул с подножки и помахал шоферу вслед. Затем огляделся по сторонам, перейдя шоссе, ходко пошагал к городской окраине. Она была пыльной, улицы застроены одноэтажными домами, по ним шли люди, изредка проезжали телеги и автомобили с грузами.
Свернув к трамвайной остановке, сел в переполненный вагон и после нескольких пересадок сошел у Курского вокзала. Миновав площадь, вошел под высокие своды, потолкавшись среди пассажиров и спустился в багажное отделение, где сдал саквояж в камеру хранения, получив взамен квитанцию.
Оттуда направился в буфет, заказав там сто грамм водки и две котлеты в тесте, перекусил у стойки. Затем покинул заведение, выйдя из здания вокзала, снова пересек площадь и присел на одну из скамеек в ближайшем сквере. Сняв с плеча вещмешок, поставил рядом, закурил и пустил вверх струйку дыма.
Перейдя трое суток назад линию фронта, Скиф прибыл в Москву как агент-маршрутник для проверки Макса. В случае положительного исхода, ему надлежало передать резиденту батареи для передатчика и изрядную сумму денег, отрицательного -незаметно ликвидировать.
Задание было не простым, но в том, что его выполнит, агент не сомневался. Москву он неплохо знал (не раз гостил здесь до войны у тетки), и к тому же верил в свою счастливую звезду. Она пока не подводила. Перекурив и заплевав окурок, он бросил его в урну, поддернув рукав, взглянул на наручные часы. Стрелки показывали без семи десять, пора было идти.
Встав, нацепил на плечо сидор, поправил пилотку и ровным шагом направился к метро со сновавшими у него пассажирами.
- Товарищ сержант! - раздалось сбоку от входной двери. Там стояли лейтенант с нарукавной повязкой и два бойца.
- Сержант Пухов, - подойдя, бросил к виску руку Скиф.
- Ваши документы, - ответно козырнул офицер.
Достав красноармейскую книжку с отпускным билетом, протянул.
- Так, - внимательно просмотрел документы начальник патруля. - А почему нет отметки комендатуры?
- Не успел, всего час как приехал.
- Это не оправдание. Так что зайдите и встаньте на учет (вернул документы). - Можете следовать дальше.
«Пронесло» спустившись по эскалатору, подумал Скиф и зацокал подковками по гранитным плитам платформы. Вскоре с гулом подкатил электричка, «осторожно, двери закрываются!», оповестил репродуктор, когда вошел в наполовину пустой вагон и опустился на диван.
Спустя пятнадцать минут он вышел на «Арбатской», углубившись в старинные переулки с темными окнами и дворами. Адресом московской квартиры Макса его снабдили в Абвере, Сивцев Вражек нашел довольно скоро, встретив словоохотливую старушку.
- А вот пройдешь, сынок метров двести вперед до перекрестка с афишной тумбой, там повернешь направо и попадешь в этот самый переулок,
- Спасибо, мамаша, - поблагодарил ее Скиф и пошагал по булыжному тротуару. У тумбы, светлеющей афишами, огляделся и свернул в неширокий переулок.
Подсвечивая фонариком, отыскал дом, где должен жить Скиф, зайдя во двор снова осмотрелся и шагнул в темный, пахнущий кошками, проем. Поднялся истертыми ступенями на второй этаж, узкий луч уткнулся в номер нужной квартиры, отпустив кнопку прислушался.
Откуда-то издалека донесся звук воздушной тревоги (захлопали зенитки), позвонил в дверь - три длинных, два коротких. Вскоре за ней послышались шаги, щелкнул замок - отворилась. В желтом пятне света в нательной рубахе, галифе и тапочках стоял тот, к которому шел.
- Принимай гостя, - шагнул через порог.
- Не ожидал увидеть тебя, - заперев дверь, уставился на него Демьянов.
Пару недель назад Краснов передал в центр очередную шифровку, где сообщалось о его новом месте службы, необходимости доставки питания для рации и денег. Так что «гонца» он ждал, но не предполагал увидеть Скифа. Тот был весьма ценный агент и для роли обычного маршрутника могли подобрать другого.
«С чего бы это?» подумал Александр, а вслух бесцветно сказал,- проходи.
Вскоре оба сидели в одной из комнат, где Скиф сообщил, что прибыл со всем необходимым, передав Максу багажную квитанцию, деньги же решил придержать до конца проверки.
- Кстати (пытливо взглянул на собеседника). - Хотелось бы повидаться с твоим радистом.
- Ну что же, повидайся,- пожал тот плечами. - Он работает истопником в Новодевичьем монастыре. По паспорту теперь Михаил Абрамов.
- Как туда добраться?
Демьянов подробно рассказал.
- И еще. Когда ехал к тебе, у метро военный патруль проверил документы. Там нет отметки комендатуры в отпускном билете. Это серьезно? (блеснул рысьими глазами).
- Серьезно. При повторной могут доставить туда и начать подробно выяснять, что и как. А это нежелательно.
- Да, незадача. И что теперь делать?
- Прямо с утра заехать туда и отметиться. Ты Москву как, знаешь?
- Более- менее. Приходилось до войны бывать.
- Тогда запоминай адрес, улица Новая - Басманная, 16. Туда можно добраться на трамвае. Дежурному сообщишь, что прибыл в краткосрочный отпуск и назовешь адрес тетки. Он поставит штамп и свободен.
- Понял, ну а как насчет ужина? - поинтересовался гость. - Я, видишь ли, здорово проголодался.
- Куда ж тебя девать, накормлю, пошли на кухню.
Там Демьянов достал из кухонного шкафчика над столом банку в синей упаковке, с надписью на английском "Spam", картонную коробку и начатый кирпич хлеба.
- Хорошо живешь,- взял в руку банку Скиф.- Никогда такой не встречал.
- Американская тушенка, ее здесь называют «второй фронт», поставив на примус сковороду, чиркнул спичкой Демьянов. - А это у них яичный порошок (кивнул на коробку).
- Выходит, помогают?
- Ну да, поставляют вместе с техникой и боеприпасами по «Ленд-Лизу»*.
- Это что еще за хрень?
- Договор о военной помощи между СССР и союзниками.
- Все равно большевикам хана,- усмехнулся Скиф. - Немецкая армия непобедима.
- Это да, - развел порошок в кружке с водой хозяин.
Когда определил на стол шкварчащую яичницу и крупно нарезал хлеба, Скиф раздернув горловину стоявшего рядом на полу сидора извлек оттуда зеленую солдатскую фляжку.
- Грамм двести спирта осталось, давай стаканы.
Разлил, молча выпили. Демьянов закурил, а он стал с аппетитом закусывать.
- Ничего помощь союзников, - отодвинув пустую сковородку, тоже закурил. Помолчали, а потом, щурясь от дыма, спросил, - интересно, как ты попал в штаб? Да еще такого уровня?
- Видишь ли, друг, - наклонился к нему Демьянов, - если ты в курсе, у меня здесь достаточно обширные связи. Причем в самых разных кругах. Надеюсь, это ясно?
Скиф молча кивнул, загасив в пепельнице окурок.
- Насколько думаешь тут задержаться?
- По обстоятельствам, а пока остановлюсь у тебя. Квартира как, надежная? - исподлобья уставился на хозяина.
- Вполне. Соседка напротив древняя старушка, внизу живет военврач с женой, вижу их редко. А теперь давай спать, мне завтра к шести на службу. Вот второй ключ от двери (протянул, сняв с гвоздя на стенке).
Гостю Александр постелил на диване в зале, прикрыв дверь, ушел в спальню.
Сон долго не приходил, он понял, Скифа прислали с очередной проверкой, и ее нужно было пройти. Пройти любыми судьбами.
Проснулся от треньканья будильника рядом с койкой, надавил пальцем кнопку. Стрелки показывали ровно пять, за окном брезжил рассвет.
Натянув бриджи с сапогами, вышел в коридор, прислонил ухо к двери спальни. Оттуда доносился храп Скифа.
«Да, нервы у него будь здоров», подумал, войдя в умывальник и открывая воду. Еще через пятнадцать минут, вскипятив и выпив чаю с бутербродом, в полевой форме с планшеткой на плече, спустившись по лестнице, вышел во двор.
На траве блестела роса, за крышами дальних высоток розовело небо. Пройдя к череде сараев напротив, достал связку ключей, отпер на одном навесной замок и выкатил оттуда трофейный «цундап»* с коляской. Закрыв скрипучую дверь, уселся в седло, завел мотор и на малом ходу вырулил наружу.
Вскоре мотоцикл несся по Гоголевскому бульвару к центру. У первой же телефонной будки Александр остановился, войдя туда, опустил в щель пятнадцать копеек и завертел диск.
- Слушаю, - раздался в трубке сонный голос Маклярского.
Он коротко изложил суть проблемы, договорились встретиться спустя полчаса на явочной квартире. В назначенное время оба сидели там, обсуждая возникшую проблему.
- Так ты полагаешь это проверка? - забарабанил по столу пальцами капитан.
- Уверен, они прислали ценного агента, которому доверяют.
- М-да, столь ценными кадрами зря не разбрасываются, - хмыкнул собеседник.- В данной ситуации нужно показать твою преданность.
- Каким образом?
Поможешь ему добраться поближе к линии фронта, на той стороне это оценят.
- Ясно,- сказал Демьянов. - Если нужно, помогу.
- Так что давай пока на службу, мы с Павлом Анатольевичем скоро будем.
- Как насчет Краснова? - взглянул на Маклярского Демьянов.- Его нужно предупредить о нашем госте.
- Немедленно сделаю. Через Старика.
А в это самое время «проверяющий» тщательно осматривал квартиру Макса. Когда тот встал, он притворялся спящим, а когда выезжал со двора наблюдал из окна, чуть отодвинув штору. Вскоре шум мотора затих, Скиф оделся и приступил к делу.
Сначала осмотрел платяной шкаф с висящим там гражданским костюмом и плащом (в карманах ничего не было), далее комод с бельем, - тоже; в ящике письменного стола лежал ночной пропуск на имя лейтенанта Гаврилова Юрия Ивановича с фотографией Макса и записная книжка с номерами телефонов.
Ничего заслуживающего внимания не было в зале и на кухне.
- Ладно,- сказал сам себе Скиф, поел тушенки с куском хлеба запив еще теплым чаем, оделся и, прихватив рюкзак, вышел из квартиры заперев дверь. Добравшись на метро до «Красных ворот» прошел в комендатуру на Новой Басманной, где получил отметку в отпускном билете, а оттуда на трамвае доехал до монастыря.
«Хорошее место, для сеансов связи», окинул взглядом обширную, территорию с золотыми маковками церквей окаймленную зеленым парком и рекой. В числе следующих на молитву прихожан вошел в арку ворот и, заметив неподалеку пожилую монахиню, направился к ней.
- Здравствуйте, мамаша, подскажите, как мне найти здесь истопника Абрамова?
- Это который Михаил? (близоруко прищурилась).
- Да.
- А вы кто ему будете?
- Родственник, еду через Москву с фронта, вот, хочу навестить.
Монахиня рассказала куда идти и «родственник» пошагал вперед по аллее, на которой прыгали воробьи.
Кочегарка оказалась в пристройке за больничными палатами у Чеботарской башни, постучал в глухую, из толстых плах, дверь.
- Щас,- глухо донеслось изнутри, послышались шаги, звякнул запор. На пороге стоял заросший бородой Краснов в черной рубахе навыпуск, таких же штанах и заскорузлых кирзачах*.
- Узнал? - прищурился Скиф.
- Узнал,- кивнул тот, - заходи. Запер дверь, и они спустились по каменным ступеням в кочегарку с каменным сводом, освещенную тускло горящей на потолке лампой.
Миновав котел с хитросплетением труб, арматуры и кучей угля рядом с топкой, прошли в находящуюся рядом подсобку. Там стоял колченогий стол, у стены топчан, застеленный ватным одеялом и две табуретки.
- С чем пришел? - хмуро спросил Краснов, усаживаясь на одну.- Свалился как снег на голову.
- С тем, о чем просили, - опустив на пол вещмешок, присел гость на вторую.
- Здесь? - кивнул истопник на сидор.
- Нет, в камере хранения на вокзале. Квитанцию отдал Максу.
- Получается и у него уже был?
- Там остановился.
- Денег привез? - буркнул Кравцов. - У меня зарплата с гулькин нос. И для дела надо.
- Не беспокойся, привез, оставил твоему старшему.
Они поговорили еще немного, выкурили по цигарке, а потом Скиф распрощался и ушел, не отметив ничего подозрительного. Не желая больше испытывать судьбу, назад отправился тем же путем, рассматривая город, проезжавший военный транспорт и его жителей.
Тревоги или уныния на их лицах не было. Жизнь в столице шла своим чередом.
«Оправились от испуга твари», подумал про себя. «Ну да ничего, еще не вечер». Скиф хронически ненавидел все советское. Лишившись в годы репрессий отца и будучи исключен из физкультурного института как сын врага народа*, после призыва в армию он в первом же бою сдался немцам, выразив желание служить рейху.
С отличием закончив разведшколу, успешно выполнил ряд заданий за линией фронта, проявив недюжинную смекалку и инициативу. В том, что выполнит и это не сомневался, поскольку трудным его не считал.
В коммерческом магазине на Арбате, удивившем разнообразием товаров, Скиф купил бутылку армянского коньяка еды и две плитки шоколада, сунув все в вещмешок, после чего дворами вернулся на квартиру Макса. Там принял двести грамм, закусив шпротами и краковской колбасой с белым хлебом, а затем завалился спать до прихода хозяина.
Около десяти вечера, когда попивая крепкий чай, он листал на кухне «Огонек», во дворе послышался стрекот мотора, а через несколько минут в двери тихо провернулся ключ.
- Хорошо служишь большевикам, - встретил кривой улыбкой коллегу.
- Как положено, так и служу, - заперев дверь, повесил тот на крючок фуражку. - Ну как, повидался?
- Повидался, все в порядке. Только твой радист почему-то смурной. В глазах не увидел радости.
- А чему радоваться? Твоей протокольной роже? - парировал хозяин.- Ладно, щас будем ужинать, - включив свет, прошел в умывальник.
- Теперь угощаю я - сказал Скиф, когда появился на кухне.
- Откуда? - увидев коньяк с деликатесами, вскинул брови Макс.
- Купил на свои «командировочные», присаживайся, - вынув пробку, разлил остатки. Не чокаясь, выпили, принялись есть.
- А это деньги, пять тысяч, - достав из кармана пачку, положил на стол. - Забыл сразу отдать.
- Я так и подумал, - сказал Демьянов. - Когда возвращаешься обратно?
- Утром уйду.
- Если есть желание, могу помочь.
- Это как? - перестал жевать Скиф.
- Завтра отвожу пакет в одну из прифронтовых дивизий, могу захватить с собой.
- Это было бы здорово,- оживился тот.- Не все пехом топать. Я согласен.
- Кстати там лесной массив и старицы* до немецких позиций, удобно перейти, сейчас покажу где именно.
Встав, ушел в прихожую и вернулся с планшеткой. Оба быстро убрали со стола, Макс отщелкнул кнопки и развернул на нем карту.
- Теперь смотри - вынул из гнезда карандаш. - Здесь, в сторону Ржева, штаб дивизии, куда повезу пакет (уткнул острие) А вот тут левее, массив (обвел) и прерывистая линия обороны. Сплошной нету, так что можно просочиться.
- И сколько до немецких позиций?
- Если напрямую, километров шестьдесят, но так сам понимаешь, не получится.
- Заметано, - поднял голову от карты Скиф. - Когда выезжаем?
- В шесть утра заберу пакет, потом вернусь за тобой и вперед,- свернул карту Демьянов. - Кстати, у тебя оружие есть?
- Нет, я же фланер. Но зато вот (тронул отложной ворот гимнастерки). Тут ампула с цианистым калием.
На следующее утро с восходом солнца, по шоссе на запад рокотал «цундап».
За рулем в плащ-палатке и фуражке с опущенным ремешком сидел Демьянов, в коляске, прикрывшись фартуком, с ППШ на груди - Скиф. В лица упруго бил прохладный ветер, рубчатые колеса уверенно пожирали километры.
При выезде из Красногорска их остановили на стационарном КПП, где Демьянов предъявил именной пропуск и, набирая скорость, мотоцикл помчался дальше. Стрелка спидометра дрожала на цифре шестьдесят, под колеса катилась серая лента асфальта.
Вскоре обогнали идущую к фронту вереницу тяжело груженых полуторок, навстречу изредка гремели пустые. По обеим сторонам дороги и в полях густо покрытых воронками ржавела разбитая немецкая техника, змеились окопы, наносило сладковатым душком смерти. Спустя еще час миновали Волоколамск (процедура повторилась), вырвались на оперативный простор. До горизонта засинели густые леса, в полях темнели сожженные деревеньки.
Через пару сотен метров впереди показался деревянный мост, на котором стояли два военных.
- Твою мать,- сбавив газ, въехал на настил Демьянов, один, с петлицами сержанта и наганом в кобуре, махнул рукой, - стой!
- Документы, - подошел к мотоциклу, второй, с карабином на плече, остался на месте.
Александр достав пропуск, протянул,- я офицер связи.
Тот, внимательно прочитав, вернул и взглянул на пассажира,- ваш тоже.
- Это со мной, охранник.
- Ничего не знаю,- обойдя «Цундап» подошел к коляске.
В ту же секунду хлопнули два выстрела (сержант, обливаясь кровью, покатился под откос), а второй, вскрикнув, через перила рухнул в реку.
Сунув дымящийся пистолет в карман, Демьянов дал газу, мотоцикл прогремел по настилу и скрылся в зеленевшем за мостом ельнике. Через километр остановился на лесной дороге, - давай быстро! - приказал Скифу.
- Да, опередил ты меня,- выбрался тот из коляски.
- А ППШ оставь, он на мне числится. Ну, бывай, - выжав сцепление, дал газу и погнал мотоцикл дальше.
Когда маршрутник исчез в лесу, а звук мотора стих, из - под моста, чертыхаясь, выбрался сержант, это был Маклярский.
Для начала, вынув из-за пазухи, швырнул в траву лопнувший пузырь с красной тушью, а потом негромко крикнул,- эй, Серега, ты там как, не утоп?
- Не, - донеслось из камышей, и оттуда выбрел второй, стягивая мокрую гимнастерку.
Это был оперуполномоченный Особого отдела старший лейтенант Вихров, привлеченный к участию в операции.
- Все разыграли как по нотам, - выкрутил из нее воду. - А вот твоей хана, - ткнул пальцем в грудь коллеги.
- Ничего, это дело наживное, - расстегнул на рукавах пуговицы начальник отделения.
Между тем Скиф быстро скользил по негустому лесу, стремясь отойти как можно дальше от места боестолкновения. На секунду остановился, вынув из кармана галифе кисет, и присыпал след щепотью махорки перемешанной с кайенским перцем*.
Затянув шнурок, вернул обратно, прислушиваясь к лесным шорохам, ходко пошел дальше. Спустя час вышел к лесному роднику у мшаного болотца и, посчитав, что отошел достаточно, устроил короткий привал.
Напившись студеной воды и ополоснув лицо, довольно крякнул, раздернув горловину сидора, извлек оттуда плитку шоколада, отломив, сжевав половину. Вернув обратно, пять минут перекурил, сунув окурок под мох, вскинул мешок на плечо и так же быстро пошагал дальше.
Километров через десять с запада стала глухо доноситься канонада, лес стал гуще и непроходимей, сбавил ход. На вечерней заре вышел к небольшому озерцу, заночевав в старом охотничьем шалаше, проснулся на восходе солнца. На завтрак сжевал кусок хлеба с тушенкой, запив озерной водой, пошагал дальше.
Начинались места, где уже шли бои. В лесу встречались разрушенные блиндажи, воронки от снарядов с бомбами, сожженная и разбитая техника. На одной из полян набрел на пять разложившихся трупов в немецкой униформе среди россыпей позеленевших гильз. К вечеру вышел к советским позициям с тыла, укрывшись в сгоревшей на опушке самоходке*, принялся наблюдать.
Сплошной линии обороны впереди действительно не было, велись земляные работы, голые по пояс бойцы копали траншеи. Правее самоходки со склона вниз желтела промоина, переходившая в поросший осинником и кустами овраг. За ним расстилалось заросшее бурьяном поле, а вдали туманился край леса, откуда изредка постреливал МГ-34.
«Там немцы» услужливо выдал мозг, перевел взгляд на овраг. Траншея доходила только до его западного склона, удобное место для перехода. Если конечно, не заминировано. В полдень туда, где копали, подъехала упряжка с полевой кухней, началась раздача пищи.
Когда край солнца повис над дальним лесом, Скиф выбрался из покореженного железа и пополз к промоине, а оттуда в овраг. Там, внимательно осматриваясь перед собой, обнаружил и снял три противопехотных мины натяжного действия, а потом затаился в кустах на кромке. Спустя час по ней прошел сержант с двумя автоматчиками, скрывшись впереди, минут через пятнадцать вернулся еще с двумя, но уже другими.
«Сменил боевой охранение», решил агент, «придется уничтожить»
Выждав, пока на землю опустились лиловые сумерки (со стороны немцев периодически взлетали в небо ракеты), вынул из-за голенища сапога финку и ужом двинулся вперед. Через сотню метров там что-то смутно зачернело - приблизился, оказалось старая воронка. Легкий встречный ветерок донес запах махорки и Скиф понял, там передовое охранение.
Осторожно сняв мешок, подполз вплотную, чуть высунул голову. Закутавшись в плащ палатку один солдат спал, второй, сидя спиной, потягивал цигарку. Первым, бесшумно скользнув вниз, агент заколол бдившего, а затем перерезал горло спящему.
- Что и следовало доказать,- вытер о плащ палатку финку, сунув в сапог, а потом, обыскал убитых, забрав красноармейские книжки. Взяв один ППШ проверил наличие патронов в диске и пополз в сторону немецких позиций.
На следующий день Скиф, докладывал Вольфу о результатах.
- Всегда был уверен в Максе, - выслушав его, сказал начальник. - Моя школа. А теперь напишите подробный рапорт и отдыхайте.
- Яволь! - бросив руки к бедрам, вскочил агент и вышел из кабинета.
Когда дверь закрылась, майор позвонил в Берлин, доложив результаты Бауну.
- Отлично Вольф, срочно направьте мне отчет, а вашего человека поощрите.
- Будет исполнено господин полковник.
«Да», думал скрипя сапогами по кабинету майор, «если Макс будет и дальше так работать, мне обеспечен «Железный крест» а, возможно и повышение».
Спустя еще сутки, вместе с Крюгером и двумя инструкторами, Скиф возвращался на «опеле» из минского борделя, где все отлично провели время. За несколько километров от школы машина подорвалась на установленном партизанами фугасе.
Хоронить было некого...
Глава 9. Ржевская операция и Железный крест
«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает в период с 28 июля по 5 августа 1942 г. общими усилиями левого крыла Калининского фронта и правого крыла Западного фронта провести операцию с задачей очистить от противника территорию к северу от р. Волга в районе Ржев, Зубцов и территорию к востоку от р. Вазуза в районе Зубцов, Карамзино, Погорелое Городище, овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза, обеспечив за собой тет-депоны* в районе Ржева и Зубцова, для чего:
1. Калининскому фронту создать основную группировку в составе 30-й армии силою не менее одиннадцати стр. дивизий, трех стр. бригад, восьми танковых бригад, десяти арт. полков РГК и нанести удар с фронта Ново-Семеновское, Плотниково в общем направлении Полунино, Ржев с задачей прорвать фронт обороны и, обеспечивая себя справа наступлением трех стр. дивизий и слева не менее двух стр. дивизий, главными силами овладеть городом Ржев, переправами через р. Волга и железнодорожным узлом.
Дальнейшей задачей для этой группировки иметь удар в восточном направлении с целью совместно с 29-й армией окончательно очистить от противника северный берег р. Волга.
Вспомогательный удар фронту нанести левым флангом 29-й армии силою не менее трех стр. дивизий, одной танковой бригады и трех арт. полков РГК вдоль северного берега р. Волга в общем направлении на Зубцов.
Готовность к операции - 28 июля.
2. Западному фронту, приняв от Калининского фронта в оперативное подчинение 31-ю армию в составе трех стр. дивизий, двух арт. полков РГК и двух танковых бригад со всеми армейскими учреждениями, частями и транспортом, силами 31-й и 20-й армий в общем составе не менее четырнадцати стр. дивизий, четырех стр. бригад, десяти танковых бригад и двадцати арт. полков РГК, нанести удар с фронта Алешево, Василевское в общем направлении на Зубцов.
Ближайшая задача фронта прорвать оборону противника и, обеспечивая себя с юга, выйти на р. Вазуза и прочно закрепиться. Готовность к операции – 31 июля.
3. Для усиления указанных фронтов начальнику Генерального штаба к 26 июля 1942 г. перебросить и передать:
а) для Калининского фронта пять стр. дивизий, шесть танковых бригад, два арт. полка РГК (152 мм), четыре арт. полка УСВ и 10 дивизионов М-30;
б) для Западного фронта одну стр. дивизию, шесть танковых бригад, 16 дивизионов М-30 и 2-й кав. корпус.
4. Командующему ВВС КА тов. Новикову совместно с начальником Генерального штаба не позднее 19 июля представить план использования и боевых действий авиации в указанной операции с привлечением к ней не менее 1100 самолетов, из них 600 истребителей – за счет авиации Калининского и Западного фронтов и авиации Ставки Верховного Главнокомандования.
И.Сталин
А.Василевский»
(Директива Ставки ВГК №170514 командующим войсками Калининского м Западного фронтов о проведении наступательной операции в районе Ржева.
16 июля 1942 г. 22 ч. 00 мин.)
Через месяц после убытия Скифа и отправке еще двух шифровок с дезинформацией Абверу, Судоплатов принял решение об активизации разработки и захвате в оперативных целях немецкого агента. Для этого подготовили и передали очередную, где сообщили о частых поломках рации, попросив замены.
Вскоре пришел ответ, два курьера доставят в Москву новый передатчик. Одновременно предлагалось сообщить о месте встречи и пароле.
Рассмотрели несколько вариантов, остановились на предложенном Демьяновым - квартире тестя. Как уже упоминалось ранее, он был известным московским врачом, вместе с дочерью (женой Александра) являлся негласным сотрудником НКВД, оба дали согласие на участие в операции.
Борис Александрович Березанцев относился к той части русской интеллигенции, которая признала советскую власть и честно ей служила. Сын земского врача, ставший известным психоневрологом и профессором медицины, он заведовал клиникой, читал лекции студентам и имел обширную частную практику. Его пациентами являлись известные люди Москвы, сотрудники иностранных посольств и консульств, бывшие дворяне.
При очередном сеансе связи Абверу сообщили адрес квартиры Березанцева и пароль (тот дал подтверждение о приеме), а спустя две недели, вечером, в дверь квартиры профессора позвонили. Выйдя в прихожую, Борис Александрович отпер замок и приоткрыл дверь, - на лестничной площадке стояли два военных с вещмешками.
- Чем обязан, молодые люди?
- Вы доктор Березанцев?
- Да.
- Мы слышали, вы сдаете комнату.
- Как же, сдаю и не дорого, прошу вас, - назвав условную фразу, снял дверную цепочку. - Таня! (обернулся назад), к нам гости.
Из кухни появилась миловидная, лет двадцати пяти женщина, подошла и приветливо улыбнулась.
- Игорь - галантно поцеловал ей руку высокий блондин, с погонами капитана.
- Вадим,- представился второй, коренастый лейтенант с угрюмым взглядом.
- Как добрались? - спросил хозяин, когда прошли в гостиную, предложив гостям сесть. - Привезли что нам нужно?
- Да, доставили. Рацию с питанием и запасные детали к старой, все здесь,- похлопал капитан ладонью по стоявшему рядом вещмешку.
- Таня убери, пожалуйста - взглянул на дочь Борис Александрович, и та унесла его в другую комнату.
- С дороги, наверное, проголодались? - оглядел профессор агентов.
- Есть такое дело, - сказал Игорь, а напарник молча сглотнул слюну.
- В таком случае вместе поужинаем. Танюша!
- Слушаю папа? - заглянула в комнату дочь.
- Накрой, будь добра на кухне, покормим наших дорогих гостей.
Чуть позже все сидели за столом, где дымился в кастрюле рассыпчатый картофель, на тарелке розовело тонко нарезанное сало, а еще имелись соленые огурцы и хлеб.
- Предлагаю для знакомства по сто грамм,- достал хозяин из кухонного шкафа заткнутый пробкой, довольно емкий пузырек. - Медицинский спирт, хорошо для нервов (налил гостям по половине стакана, себе четверть, а дочери чуть-чуть).
- За знакомство,- поднял свой, не чокаясь, выпили, гости с аппетитом стали есть.
Когда опорожнили тарелки, хозяйка подложила им еще, выпили по второй,- за победу Великой Германии. К концу ужина у агентов стали заплетаться языки, Татьяна разобрала им постели в одной из спален, и профессор отправил обоих спать.
Вскоре оттуда донесся разноголосый храп, выждав еще десять минут Борис Александрович прошел в свой кабинет, откуда, приложив к мембране ладонь, позвонил по телефону.
Спустя полчаса в прихожей тихо провернулся ключ, в квартиру скользнули две тени.
- Там,- показал пальцем на дверь дальней спальни Березанцев.
Оперативники прокрались в спальню и в свете глядевшей в окно луны, обыскали вещи прибывших, заменив в лежавших на стульях кобурах с «ТТ» боевые магазины на холостые. Столь же незаметно удалились, Татьяна тихо прикрыла входную дверь.
Утром, после завтрака, курьеры сообщили, что прогуляются по городу, а ночью уйдут, хозяева не возражали. Потом оба спустились вниз, выйдя из подъезда о чем-то поговорили, и разошлись в разные стороны. За ними тут же пристроилась наружка*.
Лейтенанта взяли на Курском вокзале спустя час, когда тот наблюдал за отходящими воинскими составами, а с капитаном не задалось. Его попытались арестовать в квартире женщины, с которой успел познакомиться, но тот, сбив с ног одного из оперативников, выпрыгнул с третьего этажа в окно и сломал ногу.
Когда же к нему подбежали из оцепления, рванул зубами ворот гимнастерки, раздавив зашитую там ампулу с цианистым калием.
Абверу сообщили шифровкой, что курьеры благополучно прибыли, но новую рацию не доставили (разбилась при приземлении). Вскоре немцы прислали вторую пару с грузом, которую аналогичным образом тоже задержали.
В Берлин же ушла новая шифровка «груз успешно доставлен, продолжаем вести работу».
Из числа схваченных предателей двое дали согласие на сотрудничество, один отказался и его расстреляли. Теперь от имени «Престола» работала уже пара передатчиков - из Москвы и Горького. Сфера его деятельности расширялась.
На одну из очередных встреч с Демьяновым Маклярский приехал с забинтованной головой.
- Где это тебя? - поинтересовался приятель.
- Ерунда,- отмахнулся тот. - Брали группу диверсантов.
- Здесь в Москве?
- Близ Истринского водохранилища*, хотели подорвать шлюзы. Одна такая попытка уже была в октябре 41-го силами воздушного десанта, который уничтожил наш ОМСБОН*. Ну а теперь фрицы предприняли вторую, группой особого подразделения «Бранденбург-800».
- Это еще что за зверь? - хмыкнул Демьянов.
- Сейчас расскажу, в профессиональном плане может пригодиться. Кое - что об этом «Бранденбурге» нам было известно. Теперь знаем больше, двух диверсантов захватили живыми, дают развернутые показания.
Это воинское формирование специального назначения вермахта, а курирует его Абвер. Сформировано в 39-м в виде отдельной роты, впоследствии развернутой в батальон, а теперь в полк. Он выполняет военные задачи методами специальных служб, добиваясь за счёт маскировки и введения противника в заблуждение эффекта внезапности, который используют следующие за ним части вермахта.
«Бранденбург» участвовал в захвате Дании с Норвегией, перерезав магистрали и захватив стратегические мосты; десантировался во Франции с применением тех же методов и средств маскировки; принимал участие в операциях в Северной Африке и Греции.
- Да, серьезный противник, - оценил Александр, оба закурили.
- Теперь чем отметились эти гады у нас (выпустил носом дым рассказчик).
В начале войны они захватывали мосты, переправы и плацдармы, препятствовали вывозу в тыл и уничтожению секретной документации военных частей и гражданских учреждений, а еще ликвидировали командиров с политработниками РККА.
Ну а этим летом они приняли участие в захвате Майкопа с его нефтепромыслами и пытались организовать националистическое восстание на Северном Кавказе.
- Получилось?
- Задавили на самом корню. Остатки добивают в горах.
- Да, Миша, не знал, что ты занимаешься и другими операциями кроме нашей, - покачал головой Демьянов.
- Приходится - рассмеялся Маклярский. - У меня ведь Саша, несколько направлений.
…На дворе стояла осень. В Москве с деревьев кружась опадала листва, налеты немецкой авиации по ночам становились все реже.
В одну из таких, в рабочем кабинете Сталина на Ближней Даче* в Кунцево сидели пятеро. Сам вождь, недавно назначенный начальником Генштаба генерал-полковник Василевский, командующий Западным фронтом генерал-полковник Конев, Калининским - генерал - лейтенант Пуркаев и нарком НКВД Берия. Слушали доклад Василевского о текущем положении на фронтах.
Они были неутешительными: летнее наступление советских войск на Ржевском направлении провалилось, шли тяжелые оборонительные бои под Воронежем и в Донбассе, немцы рвались к Сталинграду и на Кавказ.
Закончив доклад Василевский сел, а вождь в свою очередь встал и, заложив руки за спину, начал прохаживаться по кабинету.
- Что же у нас получается, товарищи? - остановился у висящей на стене карты боевых действий, пестрящей отметками и флажками. - Разбили немцев под Москвой и только? Не вижу инициативы, действий и результатов (обернувшись, холодно блеснул глазами).
- Инициатива имеется, товарищ Сталин, - поднялся со своего места Пуркаев. - На Ржевском направлении мы готовим очередное наступление, кодовое название «Марс», которое планируем развить и выйти к Волге.
- А что на Юго-Западном? - взглянул вождь на начальника Генерального штаба.
- Там положение серьезное,- снова встал Василевский.- 6-я армия Паулюса получив значительное подкрепление развивает наступление на Сталинград, а 1-я танковая Клейста, на Кавказ.
- Чем можем помочь генералу Гордову?* (вновь заходил по кабинету Сталин).
- Усилим его армию частями Ватутина и Рокоссовского. А кроме того у нас с товарищем Берией имеется предложение.
- Вот как? (негромко сказал вождь). Я слушаю.
Василевский взглянул на Берию, тот одернув гимнастерку поднялся.
- По данным нашего берлинского резидента, в ставке Гитлера просчитывают вероятность нашего контр - удара под Сталинградом, более того, считают его реальным.
- Верно считают, - кивнул Верховный.
- Эту реальность необходимо подтвердить.
- Каким образом?
- Подбросим информацию, о нанесении контр - удара на Ржевском направлении.
- Но там действительно готовится наступление, - вернулся на место Сталин и сел в кресло. - Ты что несешь?
- В течение лета разведкой немцев в передовых частях Западного фронта захвачены в плен три бойца и офицер штаба полка. Так что у них точно есть подозрения. А если поступит шифровка от ценного агента, у нас такой есть, будет уверенность.
- И они, клюнув на это, снимут часть войск из-под Сталинграда?
- Точно так (блеснул очками Берия). Мы на это очень надеемся.
- Ваше мнение, товарищ Пуркаев? - стал набивать табаком трубу Сталин.
- Утром начальник Особого отдела доложил мне о ликвидации ими немецкой разведгруппы (поднялся командующим фронтом). Один остался жив и на допросе сообщил, шли для захвата контрольного «языка», немецкое командование подозревает о наступлении. Так что я не возражаю.
- А что думает товарищ Конев?
- Лично я, против, - встал генерал-полковник. - В таком случае мы теряем фактор внезапности.
Вождь примял пальцем табак, чиркнул спичкой и окутался синеватым дымом. В кабинете наступила тишина, в углу качался маятник часов.
- Хорошо, - нарушил ее Сталин, - предложение Генерального штаба и НКВД принимается. Но под вашу ответственность (взглянул на инициаторов).Те с каменными лицами уставились в пространство.
Вечером, настроив в подсобке передатчик, Краснов отстучал на ключе в Смоленский центр Абвера очередную, подготовленную Демьяновым радиограмму. Там сообщалось о точной дате наступления советских войск под Ржевом, а также наименования соединений.
С этого момента операция продолжилась под кодовым названием «Монастырь».
Группу усилили еще одним сотрудником из управления Судоплатова - майором госбезопасности Ильиным, придав ей для радио - технического обеспечения Рудольфа Абеля.
- …М-да, весьма интересно Людвиг, - заявил Бауну Канарис, прочитав занесенную тем дешифровку сообщения Макса.
- Совершенно верно, экселенс, - достал тот из папки машинописную бумагу. - Здесь сведения, ранее полученные по данному вопросу из иных оперативных источников. Они полностью совпадают с сообщением.
Адмирал прочел и ее, довольно хмыкнув, - есть о чем доложить фюреру.
Затем, отпустив полковника, набрал по прямому проводу рейхсканцелярию, и спустя полчаса, его черный «Мерседес-Бенц», въехал на особо охраняемую территорию Вильгельмштрассе 77. Часовые взяли на караул, лимузин, скрипнув тормозами, остановился.
Имперская канцелярия была отстроена по указанию Гитлера на месте дворца польского князя Радзивилла* всего за год и представляла собой обширный архитектурный комплекс из бетона с мрамором, стали и стекла, призванный отражать господство национал-социализма и поражать размерами.
Все детали интерьера, декор, мебель и даже посуда изготавливались специально вручную лучшими мастерами рейха. Здесь же размещались и личные апартаменты фюрера площадью более четырехсот квадратных метров.
Неспешно выйдя из автомобиля, глава Абвера направился по мрамору плит меж готических статуй к главному входу, по бокам которого вытянулись эсэсовцы в черном и поднялся по ступеням в обширный зал.
Пройдя длинным гулким коридором в малую приемную (у дверей стояла вторая пара охранников) сообщил адъютанту - подполковнику Энгелю о своем прибытии и уселся на один из мягких стульев, положив на колени шагреневой кожи папку.
Через несколько минут из кабинета появился Геббельс, кивнув Канарису и вышел из приемной, а туда, одернув китель, шагнул адъютант.
- Прошу господин адмирал (вернулся) и прикрыл за ним высокую створку двери.
Кабинет фюрера впечатлял размерами, пятью зеркальными окнами, выходящими в сад и роскошью отделки: потолком из резного палисандра, панелями, обрамленными красным мрамором и громадным золотым орлом, державшим венок со свастикой. По периметру, с позолоченных медальонов, на посетителей взирали четыре добродетели - Мудрость, Здравомыслие, Храбрость и Справедливость.
- С чем пришли, Вильгельм? - обернулся стоявший у дальнего окна Гитлер, обозревавший цветущий сад. Он недолюбливал шефа Абвера, считая хитрым лисом, но ценил как профессионала высокого класса.
- Присаживайтесь, - вернулся к рабочему столу.- Я вас слушаю.
Адмирал присел в кресло, выдержал приличествующую паузу и сообщил фюреру о полученной радиограмме.
- Насколько можно доверять вашему агенту? - шевельнув щеткой усов, подался вперед рейхсканцлер.
- Я считаю его надежным и проверенным источником, мой фюрер. Так что, вполне.
- Откуда у него такая информация?
- Он служит в Генеральном штабе русских офицером связи.
- Недурно, весьма недурно - тряхнул косой челкой. - Умеете вы внедрять своих людей, этому следует отдать дань.
- Такая профессия, мой фюрер, - бесцветно ответил шеф Абвера.
- Хочу видеть эту шифровку.
- Пожалуйста, - открыл папку адмирал. - Это она и справка о подтверждении информации из других источников (протянул).
Фюрер нервно схватил и забегал по строчкам глазами, Канарис молча наблюдал.
- Так,- отложил в сторону и нажал на столе кнопку. Створка двери приоткрылась, на пороге возник адъютант.
- Герхард, вызовите ко мне Кейтеля* и Йодля*, немедленно. Встав, заложил руки за спину, и порывисто заходил по кабинету.
Спустя короткое время все сидели за большим столом для совещаний у окна, обсуждая донесение шефа разведки. При этом мнения разделились - фельдмаршал осторожничал и предложил шефу Абвера дополнительно все проверить, Йодль сразу же высказался «за».
Все это время фюрер нервно елозил на стуле, выражая явное нетерпение, а потом решительно заявил, - мы не можем игнорировать столь важную информацию, налицо возможность ускорить поражение русских, окончательно разгромив их под Москвой.
А поэтому следует перебросить часть войск Сталинградского направления под Ржев Моделю*. Паулюс* с Готом* обойдутся там своими силами.
- Будет исполнено, мой фюрер, - дернул подбородком фельдмаршал, Йодль молча нахмурился, опасаясь возражать.
- И немедленно подготовьте для командования армий «Центр» соответствующий приказ с указанием даты наступления русских, - встав из-за стола, заложил рейхсканцлер руку за лацкан мундира. Затем проскрипел начищенными ботинками к громадному макету Земного шара в углу кабинета и застыл у него в позе мыслителя.
Гитлер верил в свое великое предназначение, желая повелевать миром.
Он родился в семье таможенного чиновника и особыми талантами не блистал, окончив школу лишь с двумя отличными оценками по физкультуре и рисованию.
После смерти родителей, в семнадцать лет он перебрался в Вену, где пытался поступить в художественную академию, но провалился уже в первом туре. Несколько лет перебивался продажей своих рисунков, малевал вывески и рекламу, а затем, получив наследство умершей тетки, переехал в Мюнхен, где занялся самообразованием.
С началом Первой мировой войны призвался на фронт, где дослужился до ефрейтора, получив ранение и несколько наград. Когда же она закончилась, вплотную занялся масштабной агитацией, став лидером политического движения народной рабочей партии. Под его влиянием она очень скоро превратилась в нацистскую.
В 1923-м пытался организовать путч* (тот не удался) и был осужден за государственную измену. Из пяти лет, в тюрьме отсидел год, и, выйдя на свободу, вновь возглавил националистическое движение. Труды героя не пропали даром, и он поэтапно оказался на вершине власти, став рейхсканцлером, развязав преследование коммунистов и отправив четыре тысячи из них в концлагеря.
А после кончины президента Гинденбурга в тридцать девятом, принял на себя полномочия главы государства и верховного главнокомандующего вооружёнными силами.
Ну а затем была война.
Для начала Германия вторглась в Польшу, за месяц разгромив ее войска, захватила Бельгию с Норвегией, а потом Францию, развязала войну с Британией в Атлантике и Северной Африке.
Аппетиты ширились, амбиции росли и поскольку главным своим врагом Гитлер считал коммунистов, 22 июня 1941 года без объявления войны, он напал на Советский Союз. По плану «Барбаросса» на его захват отводилось три месяца.
Но с первых дней вторжения все пошло не так. Советские войска оказывали яростное сопротивление противнику, под Москвой немецкую группировку остановили, а затем разгромили. План молниеносной войны провалился.
И теперь, глядя на «Земной шар», фюрер мечтал о реванше. Постепенно пелена перед глазами рассеялась, заложив руку за лацкан мундира, он обернулся к застывшим позади военачальникам и пролаял, - за работу, господа! Нас ждет победа!
…В 7 часов 30 минут 25 ноября 1942 года начался артиллерийский обстрел немецких позиций армии по всему Калининскому и Западному фронтам. От грохота сотрясалась земля. Спустя полтора часа советские войска перешли в наступление, началась военная наступательная операция «Марс».
Немецкие части были готовы к удару, и продвижение вперед Красной армии встретило яростное сопротивление. Предполагалось, что прорыв линии фронта займет меньше суток, в связи с чем через несколько часов после начала атаки на левый берег реки Вазуза переправились конные части, обозы и тыловые подразделения.
Однако плацдарма для этого движения еще не было, в результате немецкая авиация нанесла сокрушительные удары по местам их массового скопления. Проблему удалось решить только спустя неделю.
К 5-6 декабря на участке фронта 41-ой советской армии сложилась опасная ситуация - она частично была окружена. Командовавший всей операцией генерал армии Жуков приказал прорвать кольцо и продолжать наступление, сковывая силы противника.
На данный момент он отлично понимал, окружить 9-ую армию вермахта не удастся, поскольку Модель организовал глубоко эшелонированную, грамотную оборону. Остановить же наступление на этой стадии означало позволить немцам перебросить силы на оказание помощи армии Паулюса. Поэтому было принято стратегическое решение - несмотря на сложность ситуации, продолжить наступление.
Утром 18 декабря войскам, понесшим тяжелые потери, было передано боевое распоряжение №079. Оно требовало немедленно перейти к оборудованию захваченных рубежей для обороны. На этом операция «Марс» закончилась, сказавшись на последующем сражении за Сталинград.
Наступление лишенной подкреплений армии Паулюса там замедлилось, она увязла в локальных боях, а затем Красная армия перешла в наступление, окружив врага в районе Калача и полностью разгромив его к февралю 43-его.
Общие потери противника за время наступления советских войск на сталинградском направлении составили свыше 800 тысяч человек, около 2 тысяч танков и штурмовых орудий, более 10 тысяч орудий и минометов, до 3 тысяч боевых и транспортных самолетов. Гитлеровский вермахт полностью лишился 32 дивизий и 3 бригад, а 16 других дивизий потеряли от пятидесяти до семидесяти пяти процентов личного состава.
Всего же за период гигантской битвы под Сталинградом, длившейся 200 дней и ночей, немецко-фашистские армии потеряли около 1,5 миллионов солдат и офицеров - четвертую часть всех войск Третьего рейха, действовавших тогда на советско-германском фронте.
Количество пленных, взятых советскими войсками за период битвы, по данным учета Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, превысило 154 тысячи человек. Состоялся коренной перелом в войне, а в Германии объявили трехдневный траур.
Одной такой ночью Демьянов и Краснов проводили очередной сеанс связи с разведцентром Абвера, отправив ему очередную дезинформацию. Оттуда пришло подтверждение о получении, а затем встречное сообщение.
Закончив прием, радист выполнил дешифровку и со словами «ни хрена себе», протянул радиограмму Александру. Там значилось, за заслуги перед Великой Германией тот награжден Железным крестом 2-го класса с мечами в бронзе.
- Такое дело полагается обмыть, - стал приводить рацию в исходное Краснов, на что получил ответ «пошел к черту» и, сунув бумагу в карман, награжденный отправился на встречу с Маклярским.
- Да, Саша, - прочтя ее, сказал тот. - Теперь ты у них особо ценный агент, нужно порадовать начальство.
В тот же день Судоплатов поставил в известность о столь важном событии Берию.
- Маладцы! - тряхнул нарком зажатой в руке радиограммой. - Знай наших! (заходил по кабинету). Завтра же, Павел Анатольевич, подготовьте мне представление о награждении Демьянова орденом «Красной Звезды, а Березанцевых медалями «За боевые заслуги». Что мы, хуже немцев?
- Есть, Лаврентий Павлович, - чуть улыбнулся тот и вышел.
Спустя месяц нарком лично вручил разведчику награду, пожелав дальнейших успехов. Эту, как и положено «обмыли», на явочной квартире в тесном кругу: Маклярский с Ильиным, Абель и Демьянов...
Продолжение: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/agent-abvera-glava-10-11-651c40bf4e191e4a5ffb2d11