Черные подсолнухи и шелестящая высохшая кукуруза обрамляют деревеньку Бабино. Нынче поселок Преображенье. И - развалины церквушки Преображенья Господня.
Проломы в окнах зияют голубизной небесной. Пролом в стене, как замочная скважина.
Замочные скважины в тот мир, откуда на Преображенье Бабино взирает серый от скуки Христос. Гризайлевый Бог.
Почему он серый, весь в полутонах, переливах, отзвуках, словно эхо? Словно хотел, но не смог преобразить эту землю и муравьев, ее населяющих.
Гризайль – это уже не Доре. А как будто угасший Доре. Доре обесточили, выключили ему электричество.
Бензин кончился. А в 1875 году здесь родился будущих лауреат Сталинской премии первой степени Сергей Николаевич Сергеев-Ценский.
А спустя сто лет доживает свой век пяток старух. Из всех достижений цивилизации осталось только электричество.
Электричество бежит по проводом, спутыкаясь, как плохой бегун о барьеры, печальные столбы, что покосились, словно и они не знают, зачем старухам лектричество?
«Печаль полей» так называлась книга Сергея Николаевича, как будто он, забежав вперед, подсмотрел историю своего села. Ему приснился страшный сон, который, увы, не был сном. Но видеть он его не мог. Сергей Николаевич ушел с головой в батальные сцены, чтобы не думать о будущем.
Преображается возле руин только золотая осень. И, словно, выполненные в стиле гризайль, скукоженные подсолнухи.
Целое мозаичное панно, сотканное из пустых ячеек, светлых и семочек, черных.
И солнце сверкает сквозь клены, как рыба плавниками в речке Арженке.
Сухо шелестит кукуруза. Сухое поле осенней кукурузы. Песочно-белая, выгоревшая на солнце и черная чересполосица подсолнухов.
Природа преображается. А человечишко никак.
В опавших чаинками с верхнего листа листьях терна – каменное надгробие барона Ивана Карловича Притвица.
И это почти все, что уцелело от славной истории села Бабино. 115 дворов и около семисот душ мужеского и женского полов.
А на поверку, когда в село приезжают из соседнего Коптева почтить память Сергеева-Ценского, выползает несколько старух в цветастых платах своих бабушек.
И глаза их слезятся от радости.
Им кажется или снится, что о них не забыли.
А еще к старухам приезжает авто-лавка. К самому Преображенью. Вернее к тому, что от него осталось. Вместе с Притвицем, чья могила не там, где надгробие.
И серые, гризайлевые, подсолнухи, кивающие в такт ветру.
Простор широк, небо улетает за горизонт. Пылает одинокая калина.
Печаль полей необъятна:
Поля здесь были терпеливые и мирные, как стада овец. Недалеко от Сухотинки чистенький, беленький стоял монастырь - Ольгина пустынь, и как-то шло это к полям, что теперь, в великий пост, длинно-длинно звонили в одинокий колокол.
Ничего не было высокого в полях, и как-то хорошо было видеть, что выше всего золотели в небе кресты церквей…
Кошелёк юмани для поддержки канала:
https://yoomoney.ru/to/41001364992514