Был ненастный октябрьский вечер. Шёл моросящий дождь. У дверей подъезда пятиэтажки сидел на корточках мальчик лет семи, размазывая грязными руками катившиеся по щекам слёзы. Тусклый фонарь освещал неумытое лицо, покрасневшие глаза. Осенний ветер трепал нечёсаные, давно нестриженые волосы. Выцветшая одежда была в заплатах, он из неё уже вырос. Это первоклассник Славка. К нему здесь все давно привыкли. Соседи помогали чем могли. Кто-то одежду или обувь отдаст, кто-то вкусненьким угостит.
Наконец из подъезда вышла женщина и Славка быстро юркнул в дверь. Он долго звонил в дверь своей квартиры, но ему никто не открыл. Его пьяная мать уже крепко спала и ей не было дела до того, где сейчас её сын.
Славка устроился в подъезде на подоконнике. Достав из потрепанного портфеля остатки школьного обеда поел и постелив свою курточку прилёг и закрыл глаза. Иногда хлопали двери, доносились чьи-то голоса, но ему было уже всё равно...
Ему приснилась мама! Они вместе гуляли в парке: катались на автодроме и весёлых горках, стреляли в тире, ели нежный, тающий во рту сметанный крем и ванильное мороженое в кафе. Мама смеялась, обнимала и целовала его. Во сне Славик был счастлив.
Он был случайным ребёнком. Поначалу мать, часто впадавшая в запои, не догадывалась о беременности, но родившемуся малышу была рада. Конечно она любила его. В редкие минуты просветления даже обещала бросить пить, устраивалась на работу, но опять срывалась.
Когда Славка проснулся, было уже утро. Он оделся и вышел во двор. В тот день на улице было холодно. Беспорядочно кружась на землю падали разноцветные листья. Осенний ветер поднимал их и вихрем гнал то в одну, то в другую сторону. Мальчик шёл аллеей школьного парка. Когда-то здесь работала мама, а этой осенью он пошёл сюда в первый класс. Ему нравилось учиться, каждый день узнавать что-то новое и интересное. Он хотел стать учителем. После уроков мальчик играл с ребятами на школьном дворе, пока на улице не зажглись фонари. Домой возвращаться совсем не хотелось.
Дверь в квартиру оказалась не запертой, но было темно. Мамы дома не было. Славка разделся и лёг в постель. Он часто оставался ночевать один и привык к этому.
Утром пришла учительница Клавдия Ивановна. Она прошла в комнату, села на стул рядом с кроватью и, глядя Славке прямо в глаза тихо сказала:
–Твоя мама умерла.
Славка нелепо улыбнулся. Что за ерунда? Как это умерла?
— Да, — сказала Клавдия Ивановна.
Славка вдруг вспомнил картинку из книжки: серый пригорок, серые покосившиеся кресты, серое небо.
Он тихо заплакал. Стало обидно, неприятно. Плакал он долго, негромко всхлипывая, вытирая руками щёки и нос. Неожиданно за окном громко каркнула ворона и Славке вдруг представилось, что мама улетает куда-то далеко-далеко, дальше морей и гор, которых Славка никогда не видел. Он испугался этого огромного расстояния:
— Нет, нет! Так не бывает! Маму нужно подождать, она обязательно придёт! Я знаю, знаю! Я подожду!
Клавдия Ивановна сидела рядом и молча гладила его по голове.
В тот же день после уроков Славку вызвала директор школы Татьяна Васильевна и они вдвоём отправились в большой магазин покупать ему одежду. Мальчик не понимал зачем всё это. Ещё никогда ему не покупали столько вещей. Любуясь на себя в зеркале, он видел другого себя— ухоженного, красиво одетого с непривычки он путался в широких брюках, спотыкался о плитку в новых туфлях и казалось, что он надел их не на ту ногу.
Когда они пришли в квартиру Татьяны Васильевны, их встретил пушистый белый кот. Его звали Снежок. В большой комнате стояли мягкий диван и цветной телевизор, каких Славка ещё не видел. На полках было много разных книг. У окна блестело чёрное пианино. Мальчик долго ходил вокруг и рассматривал его со всех сторон.
- Хочешь попробовать поиграть? — спросила Татьяна Васильевна.
Она, села на стоявший рядом стул, открыла крышку и исполнила небольшую детскую песенку. Славка смотрел на неё и улыбался, он тоже хотел научиться играть так же, как она.
— А ты знаешь, что у нас сегодня на ужин? — спросила Татьяна Васильевна, опуская крышку пианино. Славка вопросительно посмотрел на неё.
— Вареники с картошкой, — ответила она. — Ел когда-нибудь?
Мальчик отрицательно помотал головой.
- Пойдём, - сказала Татьяна Васильевна, приглашая его на кухню.
На круглом столе стояла огромная тарелка вареников, политых сметаной. Ах! Как это было вкусно! Пока Славка ел, Татьяна Васильевна сидела рядом и задумчиво смотрела на него. Мальчик тоже потихоньку наблюдал за ней. Ему понравились её роскошные волосы уложенные в пучок на затылке, широкий лоб с небольшой тёмной родинкой, светлые глаза, напоминавшие цвет винограда.
После ужина Славка долго плескался в ванне, наполненной розоватой, ароматной пеной, которую он никогда не видел. Потом его одели в свежую, пахнувшую новизной пижаму, которую он сам выбирал в магазине. Засыпал Славка под увлекательную историю о малыше и Карлсоне... Ласковый голос Татьяны Васильевны сладко погружал его в дремоту и сон. Ему снова снилась мама. Она сидела на его кровати и улыбалась. А потом вдруг превратилась в маленькую птичку и вылетела в окно.
Татьяне Васильевне этой ночью не спалось. Она думала о дальнейшей судьбе мальчика. Что с ним теперь будет? Как повернётся его судьба? Куда его теперь? В распределитель? В детский дом? В интернат? Сама она воспитывалась в детском доме и знала, как живут там дети. У неё не было своей семьи, и она готова была всю любовь, нежность и ласку отдать этому мальчику. На рассвете она приняла решение.
Документы на опеку оформили быстро. У Татьяны Васильевны были хорошие связи. К новой жизни Славка привыкал тяжело, часто плакал по ночам, вспоминал маму. Был он молчалив и неулыбчив, почти всё свободное время проводил за чтением книг. Но время лечит...
Однажды зимней ночью Татьяна Васильевна проснулась от какого-то внутреннего толчка. Она встала и заглянула в комнату Славки, но мальчика там не было.
- Слава, — позвала она — Славушка, сынок, где ты?
Мальчик не отзывался.
«Что делать?» — думала Татьяна Васильевна.
Вызывать милицию и ждать она не хотела, да и поиски начались бы только утром. Она быстро оделась и, взяв с собой фонарик, поспешила на улицу.
— Слава! Сынок! Сыночек! — негромко звала она мальчика заглядывая в каждый уголок двора. Спустя час он нашёлся во дворе соседнего квартала, сидел на скамейке с полными ботинками снега, понурый и продрогший. Татьяна Васильевна в слезах целовала его в щёки, в губы, в нос:
— Славушка, сыночек, — тихо приговаривала она, — ну что же ты? Зачем ушёл? Я очень испугалась.
Мальчик безучастно смотрел в ночь. Перед глазами стояла мама, такая какой он видел её в последний раз. Он опустил глаза и грустно сказал:
— Я домой хочу. К маме.
А потом вдруг уткнулся в мягкий мех шубы Татьяны Васильевны и громко, надрывно заревел.
- Мама, мамочка! — в слезах шептал он.
Но звал не эту, а ту, умершую маму. Назвать же Татьяну Васильевну мамой у него никак не получалось. Для него она так и оставалась тётей Таней.
— Поплачь, поплачь, — приговаривала та, — на сердце легче станет....
****
С тех пор прошло несколько лет... Как-то раз в солнечный февральский денёк из ворот музыкальной школы вышел парнишка лет двенадцати. Одет он был в хорошую куртку и шапку. Навстречу ему шла пожилая женщина. Она прищурила близорукие глаза и присмотрелась:
— Славка, ты что-ли?
Паренёк не сразу, но узнал соседку, которая не раз кормила его.
— Я баб Галь! — ответил он с улыбкой.
Та хотела расспросить его о многом, но Славка вдруг крикнул: "Мама!" и побежал к идущей к ним женщине.
— Ну, слава богу — перекрестившись, сказала баба Галя. А потом добавила вслед:
— Пусть у тебя всё будет хорошо! Мир не без добрых людей!
Автор Татьяна Прошина.