- Лидочка, ты у меня, конечно, умничка, но чтобы не выглядеть дурой, как в прошлый раз, давай пройдем по основным понятиям, - строго проговорила Валентина Васильевна.
- Мама, - Лидочка вздернула носик, - Я все прекрасно знаю! Тысячу раз уже повторяли!
- Недостаточно! – Валентина Васильевна уперла руки в бока, - Я помню, как Андрюша, какой хороший мальчик, в слезах от тебя убежал. Мне потом так стыдно было перед его мамой!
- Слюнтяй, твой Андрюша, а еще тряпка!
- Не слюнтяй, а интеллигентный, не тряпка, а с уступчивым характером, - в который раз Валентина Васильевна втолковывала дочери, как правильно трактовать термины.
- И мать его, та еще заноза! – отмахнулась Лидочка.
- Не заноза, и даже не зараза, а небезразличный человек!
- А когда этот «небезразличный человек» к нам под одеяло заглядывать будет, мне ее как называть? – Лидочка рассердилась.
- До такого точно бы не дошло, а если бы и дошло, ты, как приличная девушка, должна покраснеть, а еще лучше, упасть в обморок!
- Мама, я художник, а не актриса! – возразила Лидочка.
- Ты незамужняя учительница рисования в средней школе, - крикнула Валентина Васильевна, - Черт с ней со школой, а замуж тебе необходимо!
- Мама, а я что, не могу реализоваться сама? Зачем мне муж? Это сейчас не модно!
- Модно, это когда не было попыток выйти хоть за кого-нибудь с восемнадцати лет! А в твои двадцать пять тебя считают порченым товаром. Еле-еле отбрехиваюсь, что на тебе венец безбрачия.
- Ну, и плевать! – отмахнулась Лидочка.
- Вы на нее посмотрите, ей плевать! – завелась Валентина Васильевна, - Сашку вспомнила! Рот закрыла!
Сашку она и так помнила. Как не помнить-то? Сыночек родненький. Семь лет уже мальчику, да только что маму, что бабушку, видел изредка и не долго.
Его сразу после рождения оформили сыном собственной бабушки, а воспитанием занималась прабабушка. Такую шутку подкинула судьба, потому что маме надо было учиться, а бабушка все силы укладывала, чтобы пристроить дочь в надежные руки.
Руки Сашкиного отца для этих целей совершенно не годились, тем более что прибывали они на зоне. Анатолий, а в обиходе Толик Булавка, при ограблении ларька перестарался и, явившемуся хозяину, проломил голову. Поэтому отъехал откармливать тюремных вшей, еще до того, как Сашка стал выделяться пузом из-под одежды мамы.
Его, конечно, можно было проинформировать и обязать проявлять материальную заботу, но уверенности, что именно он продолжил свой род по средствам Лидочки, не было.
Поэтому Сашку сослали в деревню, подальше от глаз, Лидочке сохранили чистые документы, А Валентина Васильевна старалась пристроить дочь.
Она бы и пристроила, если бы Лидочка, пока училась в институте, не нахваталась идей воинствующего феминизма.
Пока Лидочка училась, полная надежд и уверенности, что и на ее улице будет праздник, всех женихов, которых находила мама, девушка распугивала резкими суждениями ярой мужененавистницы.
Для нее это было игрой, для мамы горем, а для мальчиков худшим днем в жизни.
За поданную салфетку и пододвинутый стул молодого человека обвиняла в высокомерии и шовинизме.
- Не надо считать женщину беспомощной! – вскипала Лидочка, - Она сама может и стул подвинуть и салфетку взять!
Ни о какой культуре поведения и желания услужить, она даже слышать не хотела.
За комплименты уничтожала на месте. На фразы, что она красивая, изящная и утонченная, Лидочка отвечала: «Я знаю!» И не дай бог, назвать ее «Зайкой» или «Кошечкой». В ход шла тяжелая артиллерия, а потенциальный жених низвергался до уровня слизи.
Лидочка искала и сама, но ее выбор забраковывала мама:
- Эти твои так называемые художники только на словах Шишкины и Айвазовские, а по факту – обычные бумагомараки! А эти их фразки: «Я художник, я так вижу!» А я вот вижу, что у него и с глазками проблемы и с ручками беда. А еще я вижу, что он сопьется и будет возле парка шаржи рисовать, чтобы на бутылку хватило!
А когда учеба закончилась, Ольга Артемовна, которая Сашку воспитывала, сказала:
- Вы про мальчика не забыли? Или повесили старушке груз на шею, а сами и в ус не дуете? Я уже старая, тяжело мне! Делайте, что хотите, а мальчонке нужна нормальная семья!
Валентина Васильевна переправила возмущение Ольги Артемовны по адресу – в розовые Лидочкины ушки:
- Давай, молодой специалист, устраивайся на работу, забирай сына и живите!
- Мама, - Лидочка поняла, что одна не потянет, - Так у меня же мужа нет, а сама-то я и себя не прокормлю. Сколько у учителя зарплата?
- А я тебе говорила, выходи замуж! А ты все шутки шутила! Дошутилась!
Ольгу Артемовну упросили потерпеть еще немного, пока Лидочку замуж выдадут, потому, как та одумалась и взбрыкивать особо не будет.
- Только не долго, - сказала, согласившись, Ольга Артемовна, - А то меня этот шалопай в могилу загонит раньше, чем вы его заберете!
- Лидочка, что нужно сказать, когда тебе цветочки подарят? – спросила Валентина Васильевна.
Лидочка посмотрела на маму ненавидящим взглядом:
- Спасибо, - выплюнула она, - Какие красивые цветы, какой аромат.
- Только с восхищением и улыбкой! – добавила Валентина Васильевна.
- Знаю! – крикнула Лидочка.
- К мальчику и его маме обращайся на «вы», - Валентина Васильевна протянула дочери бумажку, - Мальчика зовут Максим, а его маму Марина Петровна. Выучи!
- Ты со мной говоришь, будто мне пять лет! – раздраженно сказала Лидочка, - Что тут сложного? Я буду милой, доброй, ласковой!
- Я очень на это надеюсь, - кивнула Валентина Васильевна, - Нам главное довести Максима до ЗАГСа, а потом под каблук загоним, чтоб не рыпался и будет тебе счастье.
- Мама, о каком ты счастье говоришь? – скепсис капнул ядом.
- Семья у них богатая, уволишься из школы, будешь картинки свои рисовать. Свободный художник или что-то в этом роде. Студию себе заведешь на другом конце города. Там тебе будет и счастье, и все остальное. А Максим будет все оплачивать.
- И ни он, ни его мамаша ничего не поймут? – с ухмылкой проговорила Лидочка.
- Прикинешься экзальтированной дурой, богемой, про феминизм можешь свой вспомнить, - как бы между делом, говорила Валентина Васильевна, - Сейчас только дурой не будь! Ты замуж выйдешь, я Сашку заберу. Нормально будет!
Лидочка была согласна с планом матери, потому что ее правота была очевидна. В свете ультиматума Ольги Артемовны, Лидочка и сама предпринимала некоторые действия, чтобы обзавестись мужем.
Ребята, с которыми Лидочка водила общение во время учебы, уже начали катиться по наклонной, как и говорила мама. А более-менее серьезные кандидаты в мужья в Лидочкином окружении не водились.
Были мальчики, были мужчины, но серьезные отношения, тем более официальные их не прельщали.
Говорят, что не надо гадить, где ешь. А в Лидочкином случае, не стоит искать мужа, где работаешь. Но Лидочка решила, что она умнее народа с его мудростью.
Гордая, смелая, уверенная в себе молодая учительница определила круг выгодных коллег и пошла в атаку сразу по всем фронтам. В список кандидатов попал директор, учитель истории и физрук. Трудовиком Лидочке пренебрегла, потому что пьянь.
Ее не смутило ни разу, что у всех кандидатов были семьи.
- Нет, а чем я хуже? – оправдывалась Лидочка перед подружками, - Я тоже хочу семью!
По привычке кривя душой, она давила на желание семьи, на самом деле ей нужен был кошелек в штанах. Деньги, статус жены и беззаботная жизнь без нервотрепки от мамы и бабушки.
Вертеп под сводами школы! Только так можно назвать то, что устроила Лидочка! Всех обозначенных мужчин она брала измором и напором, пока не сдались все.
Только безоговорочная капитуляция не подразумевала оставление семей для создания новой ячейки общества.
Директор предложил выписывать премию с продолжением «общения» на нейтральной территории.
Историк, после предложения перейти на новый уровень, сначала согласился. А потом уволился из школы и сбежал вместе с семьей в другой город.
Физрук не сбежал. Во время очередного свидания на матах в подсобке, он признался честно:
- Лидочка, у меня пятеро детей, от которых мне все равно не уйти. Так что твои намеки мне до лампочки. А для настроения и здоровья, можешь заходить, буду рад.
Феминизм трещал по швам, планы самостоятельно пристроиться рухнули. Поэтому Лидочка доверилась матери и ее выбору женихов.
Знакомство с Максимом и его мамой прошло прекрасно. Мальчик был очарован, его мама восхищена. Даже Валентина Васильевна была в шоке от поведения дочери.
Лидочка мило улыбалась, в основном помалкивала. Не отпустила ни единой реплики из «своего феминизма». Иногда краснела, когда к ней обращались с вопросами, иногда бледнела, когда отвечала что-то большее, чем «да» или «нет».
- Она у нас девочка творческая, - объясняла некоторую отстраненность Лидочки Валентина Васильевна, - Работа в школе, это, знаете ли, путь, который настоящий творец должен пройти к призванию и известности. Лидочка, порою, витает в своих мыслях, вдохновляется на создание новых произведений.
- Какая прелесть! – восклицала Марина Петровна, - Одухотворенная натура в вечном поиске! Это же так прекрасно, когда умеешь творить. Максимочка тоже в облаках витает, но он программист, у него в голове цифры, программы. Только облака у них разные, но тем интереснее им будет вместе!
Проводив гостей, Валентина Васильевна, потирая руки, направилась к дочери:
- Эта рыбка на крючке! Если ты будешь себя нормально вести, то через полгода сыграем свадьбу.
- Угу, - кивнула Лидочка.
- Как тебе Максим-то? Хоть понравился или как? – спросила Валентина Васильевна.
Такого варианта она не исключала, потому что поведение дочери было необычным.
«Чем черт не шутит! – подумала она, - Вдруг брак по любви получится?»
- Ну, он хотя бы не противный, - сказала Лидочка, - Мать его, конечно, та еще язва, но и с ней можно будет найти общий язык.
- Вот и ладно, - улыбнулась Валентина Васильевна, - Тогда я им завтра позвоню, и будем организовывать следующее свидание!
- Мама, а нельзя ли его перенести? – спросила Лидочка.
- Свидание? – спросила Валентина Васильевна, - Почему? И как надолго?
- Знаешь, мам, я, наверное, поеду к бабушке и Сашке в деревню, - печально проговорила Лидочка.
- Соскучилась? – Валентина Васильевна кивнула, - Понимаю.
- Ты не поняла, мама, - Лидочка опустила глаза, - На годик поеду. Надо для Максима придумать что-нибудь про стажировку в Париже или Милане.
Валентина Васильевна опустилась на диван, держась за сердце:
- Твою ж мать!
- Если сын будет, Владимиром назову, а если дочка – Машенькой!
---
Автор рассказа: Ангелина Коровкина