Весь следующий день у Марии прошел в хозяйственных хлопотах. Сначала женщина прибирала остатки последнего пиршества в своем доме. Не очень то ей было удобно, чтобы пришел сосед и увидел весь тот бардак, который был в комнатах.
Глядя на все трезвыми глазами, она и сама ужасалась, как могла довести некогда уютный и теплый бабушкин дом до такого состояния. Ругала сама себя, мысленно разговаривала с бабушкой, а когда вдруг выпала с какой-то книжки ее фотография, так даже похолодела от ужаса.
Вроде пришла сама Ульяна Петровна на внучку посмотреть, да оценить, как она тут живет-поживает.
Мария оглянулась по сторонам. В доме, кроме нее, никого не было, но она всем своим существом чувствовала присутствие незримой силы, которая наблюдает за ней с сожалением и осуждением.
- Бабушка Уля, обещаю, забуду я путь к этой бутылке проклятой, ради сына забуду, клянусь тебе, - вдруг громко вслух сказала Мария и сама испугалась своего голоса.
Она нашла какие-то пакеты, мешки, старые наволочки, собрала в них весь мусор и вынесла на крыльцо. В доме было холодно, но даже морозный воздух не мог выветрить стойкий запах перегара, папиросного дыма и еще чего-то кислого, неприятного.
- А.., все равно не топлено, хуже не будет, - опять вслух проговорила Мария и открыла окна в доме. В комнаты сразу ворвался свежий воздух. Стало еще холоднее, но Мария чувствовала, как что-то теплое и очень знакомое коснулось ее головы.
«Совсем как в детстве, вот также моя бабушка меня по голове гладила, проходя мимо», - подумала она и снова оглянулась вокруг.
Ей стало легко, хотелось взять и сразу все переделать, навести порядок и уют, чтобы вернулся тот дух родного дома, который здесь когда-то был.
Она быстро собрала свои вещи. Было их не очень много, все необходимое уместилось в один полиэтиленовый пакет.
В другой пакет она стала складывать вещи сына и удивилась, до чего они были старые, грязные, а некоторые даже сильно рваные. Вещи были разномастные, многие Мария и узнать не могла.
«Наверное, из соседей кто-то дал», - подумала она, вспомнив, как ремонтировал старые валенки для ее сына Василич.
«Мамаша! У такой мамаши ребенку лучше в казенном заведении будет, чем дома» - вдруг снова, как наяву, услышала она голос Алексея, который тогда приходил к ней в дом.
«Нет, не хочу сына терять, я все поняла, я буду стараться. Ну не пропойца же я совсем», - мысленно отвечала она Алексею, вспоминая как они ходили вместе проведывать ее Лешку.
«Вот же, чужой человек, а заботливый. И там, на речке, не бросил мальчишку, и в больницу пришел, да и меня вон … навестил», - Мария автоматически перебирала вещи сына, откладывая в мусорный мешок самые плохие и аккуратно складывая в стопочку то, что можно еще привести в порядок и носить.
Стукнула входная дверь, Мария вздрогнула и медленно повернулась. В проеме двери стоял Колян.
- Вот она, объявилась, ты где шлялась целую ночь, мы ждали тебя?
- А я, Коля, к Василичу жить перехожу, - чуть помолчав ответила Мария, - он позвал, я и пошла. Сколько можно куролесить. Пора за ум браться, да сына воспитывать.
- Вот это точно, надо его как следует воспитывать. Вишь, в полынью полез. Мужики говорили, чуть под лед не ушел. Вот уж вернется, я ему всыплю, будет знать, как на речку бегать.
- А чего это ты моего сына учить вздумал? Кто тебе права давал такие. В прошлый раз лупил его так, что синяки по всему телу. А я… не заступилась. А теперь хватит. Иди, Коля, своей дорогой, мы уж сами как-нибудь.
- Чего это сами? Правильная стала что ли? Куда мне идти… мне и тут неплохо, - Колян прошел и сел на прикрытый стареньким покрывалом диван, - сейчас наши подойдут, я издалека увидел окна твои открытые.
- Уходи Коля, по-хорошему прошу, разные у нас теперь пути.
- А не уйду, что сделаешь? Ты к Василичу пошла, вот и иди, да деньжат у своего старого раздобудь, а я тут подожду. Может посплю малость. Хотя холодрыга тут у тебя, окна то закрой, не май месяц.
- Уходи! Не уйдешь, я участкового позову.
В голосе Марии уже звучали нотки отчаяния и слез. Она понимала, что сама с гостем не справится, а если еще и друзья его придут, совсем худо будет.
В это время на крыльце раздался старческий кашель.
- Маша, я тут вот кипяточку тебе принес, поди мыть тут взялась, а вода то студеная. Так разбавить то хорошо будет, - и на пороге показался Василич с ведром кипятка.
- А ты тут каким местом, парень?
- А я к Марии, вот в гости, старый знакомый. А ты кто?
- Знакомый говоришь, а она звала тебя? Сейчас вроде без приглашения не принято ходить. Мария, звала что ли этого в гости?
- Да что ты, Василич, сам пришел, гоню - не идет.
- Так ты давай, парень, не располагайся тут, а уходи.
Колян засмеялся.
- Никуда я не пойду, у нас тут встреча назначена. Я просто первый пришел.
Старик как-то легко и быстро подхватил ведро с кипятком и наставил его на Коляна.
- А я вот сейчас как подогрею тебя, чтобы не замерз в чужой избе. Живо выскочишь. Сказали тебе – пошел вон, значит иди, нечего рассиживаться.
И то ли взгляд у Василича был такой серьезный, толь пар, идущий от ведра, испугал Коляна, только он быстро вскочил и направился к выходу, понял, что старик не шутит.
- Ладно, ладно, уйду пока. Там на улице наших подожду, я не гордый. Он выскочил на крыльцо и быстро скрылся за калиткой.
- Спасибо тебе, Василич, опять ты меня выручил. А вода и вправду пригодится, посуду вон хотела помыть. Но думаю, сейчас просто замочу ее в горячей воде, да пойдем. А то и правда, соберется эта пьянь, проходу не дадут.
Она принялась быстро замачивать грязную посуду, Василич закрыл все окна, нашел брошенный в углу молоток.
- Сейчас штакетину от забора оторву, да заколотим дом. А уж как они уйдут, придем в другое время, замок починим и закроем как надо.
Вернувшись к Василичу, Мария бросила пакеты у порога, села на табурет и мысленно поблагодарила свою бабушку, что та дала ей этот шанс вернуться в нормальную жизнь. Она закрыла глаза и представила, как тихо и мирно они будут жить теперь, как вернется ее Лешка в теплый дом, как станет она заботиться и о нем, и о Василиче.
- Ты чего, дочка? Плохо тебе? – забеспокоился Василич, глядя, как она сидит и не шевелится.
- Хорошо! О новой жизни мечтаю! О Лешке своем думаю, - она открыла глаза и встала. Прошла на кухню, невольно взглянула в окно на свой дом.
Прямо у калитки стояла веселая Компания, которой Колян что-то рассказывал, широко размахивая руками.
- Только ведь не отстанут, ироды. Проходу не дадут, - сказала она, кивнув за окно.
- Ничего, управу найдем, ты только сама держись, не сорвись, а я рядом буду. Вот сегодня по хозяйству похлопочем, а завтра к Лешке поедем. Вместе. Дружки то твои не вечные, покрутятся-покрутятся, да и отстанут.
От слов Василича веяло такой силой и убежденностью, что Мария поверила, отстанут, обязательно отстанут.
Она принялась готовить обед, запустила стиральную машину, чтобы постирать принесенные вещи, взялась мыть полы, да наводить порядок.
Василич не трогал ее, понимал, что ей сейчас занять руки делом очень важно. И только к вечеру он не выдержал.
- Хватит уже, все дела враз решила переделать. Иди вон в баньку лучше, попарься. Я уж давно баню натопил, а ты все работаешь.
В эту ночь Мария стала крепко и спокойно. Не надо было постоянно ворочаться от холода, не было рядом пьяных разговоров, ругани, даже снов и тех не было. Зато утром проснулась свежая и отдохнувшая.
- Я как заново родилась, Василич, говори скорее, чего делать, горы сверну, - весело проговорила она после короткого завтрака.
- Хорошо бы тесто поставить, да шанег напечь, Лешке в больницу отнести. Ты как с тестом, умеешь или нет?
- Умею, я все умею, - засмеялась Мария, - успела бабушка всему научить.
- Вот и славно. Потом в дом к тебе сходим, я вот тут замок приготовил, закроем там все, замок повесим. Так до весны и простоит дом то.
Пока Василич с замком возился, Мария успела посуду помыть и по местам поставить. Потом Василич прошелся по дому, потрогал руками сломанную мебель, посмотрел на старенький диван, у которого одну ножку заменили какие-то учебники, покачал укоризненно головой.
- Учебники то Лешкины, небось?
Мария опустила голову. Василич побродил по дому, вышел на улицу, вернулся с куском кирпича. Подложил его под край дивана и вытащил учебники. Диван наклонился и жалобно затрещал.
- Ничего, на кирпиче простоишь пока, а книжки пацану нужны, ему учиться надо, - сказал он, обращаясь к дивану, как будто тот его слышал.
К Лешке они поехали уже ближе к вечеру, чтобы как раз успеть в часы приема. Шаньги закутали в большой теплый плед и упаковали в пакет. Василич принес из подвала варенье из черной смородины. Мария сделала сладкий морс. С тем и поехали.
Уже подходя к больнице, сердце Марии сладко защемило. Она вспомнила, как встретила здесь Алексея, как он взял ее под руку, чтобы идти в аптеку и как они вместе потом ели пиццу. От этих воспоминаний она заулыбалась и ямочки заиграли на ее щеках.
Так с улыбкой они и вошли в комнату, где принимали передачи. На посту была неизменная баба Зина.
- Василич, здравствуй. Ты то к кому? Заболел кто? – сказала она, не удостоив Марию своим взглядом.
- Да к Лешке мы, Зинаида, к Лешке Вязникову. Вон и мать его со мной. Что не узнаешь?
- Узнаю, как же не узнать. Ее один раз мужик чужой привел, другой раз - ты. Самой, видать, не до сына.
Мария почувствовала, как щеки ее запылали от стыда, а глаза быстро наполнились слезами.
- Ладно, Зинаида. Не начинай, не знаю я никаких мужиков, а сегодня сама она, это я ей вслед навязался. Давай, зови Алексея, повидаться пришли, как он здесь? – Василич говорил шутливым тоном, но Зинаида своим женским чутьем вдруг поняла, что сейчас ситуация серьезная, шутки шутить не время.
- Да вроде получше, сейчас спрошу, можно ли ему выходить то.
Через некоторое время в приемную пулей вылетел Лешка. Он повис на шее матери, потом степенно подошел к Василичу и, как взрослый, поздоровался с ним за руку. От переполнявших его чувств, мальчишка не выдержал и ткнулся лбом прямо в живот старику. Тот прижал его к себе крепко и что-то тихо сказал на ухо.
Лешка снова подошел к матери. Только тут Мария заметила, что одет он хоть и в знакомую уже пижамку, но под курточкой виднелась новая футболка, а на ногах у него были аккуратные домашние тапочки, как раз по размеру ноги.
- Сынок, тебе что, тапочки здесь выдали? Красивые какие, - спросила Мария.
- Нет, мама, это мне дядя Леша принес. Ну, тот, который меня спас. Он мне и футболку принес, и тапочки, еще пижаму, чтобы я в ней спал и машинки. Три штуки и все разные. У них даже гараж есть, - мальчик с восторгом рассказывал матери о подарках. Видно было, что для него это целое событие.
- А мы тебе горячие шаньги привезли. Вон мать наготовила. Садись вот сюда, поешь, да расскажи мне, что это там за дядя Леша, - Василич увлек Лешу к маленькому столику и кивнул Марии, чтобы она достала парню угощение.
Здравствуйте, дорогие подписчики, друзья и гости канала КНИГА ПАМЯТИ.
Знает ли кто-то из читателей точную статистику: сколько человек бросали пить, если у него менялись жизненные обстоятельства?
Не просто от того, что кто-то заставил, а по причине глобальных жизненных перемен. И является ли страх потерять сына такой переменой для Марии? Как думаете, справится? Сможет преодолеть соблазны?
Пишите в комментариях свое мнение. Будет очень интересно почитать. А может быть у кого-то и примеры такие есть?