Вполне ожидаемо, трагическая развязка не заставила себя долго ждать... Не взирая на то, что султан приказал удавить ее первенца, Кесем было искренне его жаль...
По привычке она спряталась в укромное место, кстати, в Старом дворце их имелось на порядок больше, чем в Топкапы, и от души выплакалась.
— Ой, как люто, — простонала Кесем, когда услышала о казни несчастного султана, — бедный мой мальчик! Глупый, необузданный Осман!
Слезы градом лились из глаз. Казалось, этот горький поток никогда не остановится. Какое счастье, что можно было плакать, не опасаясь чужих глаз и кривых насмешек. Это давно стало неписанным правилом: плакать так, чтобы никто не видел. Да что там слез! Обычные эмоции считалось грехом показывать.
— Осман! Мой глупый Осман! — тихо причитала Кесем, — какую страшную смерть ты принял! Разве ты, мой аслан, заслужил такого конца?
Она по родному сыну так не рыдала. Скорее всего потому, что Мехмед не страдал перед смертью и мысленно всегда была готова к подобному исходу. Он даже не сообразил, что с ним произошло. Дильсизы хорошо знали свое дело. А вот пасынку боли пришлось испытать с лихвой... А ведь мог бы избежать всего этого, если бы хотя бы немного прислушивался к ее советам.
Верные люди ему сразу донесли: в столице неспокойно. Назревает бунт, главной цель которого ставится свержение султана. Более того, он знал, что на стороне заговорщиков стали выступать улемы, которые, к слову, по возможности всегда старались оставаться в стороне от всяческих переворотов.
В принципе, вполне ожидаемо. Кесем, и не только она, периодически пытались донести до молодого господина насколько опасна его политика, которая никому не нравится. Но он рассерженно отмахивался. Типа: сам все знаю! И вот буря грянула.
19 мая 1622 года начался мятеж. Вполне ожидаемо, его поддержали Халиме-султан и ее зять Кара Давут-паша, редкостная дрянь. Для него не существовало никаких правил, а слова «порядочность», «долг», «честь» и вовсе было неизвестно.
— Проклятая Халиме! Жаль, что тебя не уничтожила в свое время Сафие-султан, — беззвучно шептала Кесем, — не будет тебе покоя на этой земле, не получишь ты его и на небе. Ты так стремишься к власти, что забыла обо всем на свете, в том числе и грехе, за который обязательно получишь наказание.
Она долго не могла успокоиться. Откровенно говоря, даже не представляла, что казнь пасынка принесет ей столько боли..
— Глупый, самонадеянный мальчик, — мысленно укоряла Кесем погибшего, — вместо того, чтобы разобраться с главными заговорщиками, ты трусливо сбежал. И ладно бы просто уехал! Так объявил всем, что собираешься совершить паломничество в Мекку и сказал, что забираешь с собой казну! Зачем? Показать свою значимость? Сделал бы все тихонечко, пусть бы потом чесали затылки!
Вполне понятно, янычары мгновенно обо всем узнали и вместе с сипахами собрались на ипподроме. К султану отправился шейх аль-ислам и потребовал казнить шесть его приближенных, показав фетву, которую сам подписал. Здесь Осману следовало вести себя спокойно и достоинством, не кричать и не топать ногами. Но он разорвал документ и принялся угрожать мятежникам расправой…
Ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Только молодой правитель по-прежнему не желал ничего видеть и слышать. Спесь с него слетела лишь когда толпа освободила шехзаде Мустафу, запертого в дальних покоях Старого дворца. Кстати, последний от ужаса ничего не соображал. И долго не мог понять, почему вдруг вновь оказался во дворце и сидит на троне.
Зато Халиме-султан праздновала победу. Ах, как хотелось крикнуть ей:
— Тупая курица! Правильно тебя так покойная валиде называла! Сдохнешь, помяни мои слова, сдохнешь, как тварь последняя!
Испуганный Осман, ибо в нем не имелось той храбрости и решительности воина, которой обладал его предок Сулейман, мгновенно сдал своих людей. Первым пострадал Великий визир Дилавер-паша. Его просто изрубили на куски. Впрочем, пашу не было жаль. В том, что случилось, имелась большая доля его вины. Однако, султан так и не понимал, насколько серьезна ситуация. Он по прежнему считал себя наместником Аллаха на земле и был уверен, все утрясется. А подсказать ему было некому. Его любимая нянька, к советам которой прислушивался, от ужаса ничего не понимала. Да и что могла эта пожилая женщина? Только причитать и заламывать руки…
Словом, Осман отказался сместить Сулеймана-агу и Омера-эфенди, как этого требовали янычары. Хотя мог бы сообразить: сейчас лучше отступить в малом, дабы потом победить в большом. Разве не так делала великий Сулейман?
Бунтовщики прорвались по двор Топкапы и на пути сносили всех, кто пытался им противостоять. Главный евнух и второй визирь были мгновенно растерзаны. Сам Осман попытался спрятаться в тайнике, как всегда делал в детстве, только его быстро нашли. Надо полагать, убежище открыла Халиме-султан… Ведь она прекрасно знала все привычки этого мальчика. С гордого юноши сорвали все одежды, кинули ему грязные лохмотья, усадили на клячу и в таком виде повезли через весь город, сопровождая насмешкам и издевками. Страшное унижение для султанского рода!
Все это ей прерывистым шепотом поведал один из свидетелей случившегося. По всей видимости, он надеялся в будущем стать верным слугой кому-нибудь из ее сыновей, вот приехал в Старый дворец, напросился на аудиенцию и скорбно поведал о разыгравшейся драме...
Публикация по теме: Одинокая волчица, часть 41
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке