Аглая решительно закрыла собой Глеба и уверенно произнесла:
-Ты его не получишь.
Марина хищно сузила глаза и загоготала безумным, холодным смехом.
- Да что ты вообще можешь? Посмотри на себя. Дряхлая старуха. Ничтожество, изображающее из себя великую ведьму.
Да я ещё до прихода бабки Лукерьи из тебя дух вышибу.
Оскалилась, обнажив острые клыки, и с издёвкой добавила:
- Больно не будет, мамочка. Обещаю.
Глеб, похолодев, смотрел на Марину, не в силах оторвать взгляда от её искаженного ненавистью лица: "Мамочка? Да Аглая ей в бабушки годится. Или вампиры и правда не стареют? Господи! Хоть бы луна вышла из-за туч. Можно с ума сойти от этого полумрака".
Марина ухмыльнулась и сделала шаг вперёд.
Аглая раскинула руки. Сердце Глеба мучительно сжалось от благодарности и сострадания. Уж очень она напоминала ему птицу, отважно спасающего птенца ценой своей жизни. Глаза предательски защипало от слёз:" Ну почему? Почему она защищает меня?". Додумать свою мысль Глеб не успел. События завертелись, как в голливудском блогбастере.
Голос Аглаи дрогнул:
- Прошу тебя, остановись...
И едва слышно прошептала:
- Доченька...
Как бы тихо она ни произнесла, Марина услышала, брезгливо сморщилась и снова расхохоталась. Топнула ногой и яростно крикнула:
- Не смей называть меня своей дочерью! Ты мне больше не мать!
Парень почувствовал, что волоски на руках встали дыбом. В воздухе, как сумасшедшая вакханалия, повисло оглушающее эхо зловещего смеха вампирши и обрывок фразы:
- Не мать, не мать, не мать...
Ни один лист, ни одна травинка не дрогнули в лесу. На кладбище же деревья зашелестели листьями, как от ветра. И чудились Глебу в этом шелесте то праведный гнев, то жалобный стон, то протяжный вздох.
Внезапно Аглая всхлипнула. Взывыла на одной ноте. Запричитала по-бабьи :
- Для того ль я носила тебя под сердцем? Для того ли пестовала и не спала ночей? Для того ли берегла свою кровиночку?
Хрипло закричала с такой болью, как будто у неё из груди вырывали сердце:
- Будь проклят тот день, когда бабка Лукерья перешагнула порог нашего дома. Будь проклят тот час, когда ты купила вечную молодость ценой своей жизни. Будь навеки проклята та, что погубила тебя.
Марина высокомерно посмотрела на мать и медленно отчеканила, словно обрубая последнюю связывающую их нить:
- Меня тошнит от тебя и твоей благочестивости. Ты и мизинца бабки Лукерьи не стоишь. Ненавижу! Оставь меня навсегда в покое.
Полный злобы взгляд вампирши подействовал на Аглаю отрезвляюще, как пощёчина или ушат холодной воды. Она гордо выпрямилась и подняла голову. Лишь грусть, спрятавшаяся в её улыбке, подсказывала о пережитом взрыве горя.
- Что ж... Ты сделала свой выбор. Знай же, что отныне я не пощажу тебя. Вам обеим придётся заплатить за свои злодеяния.
Марина яростно зарычала. Тряхнула спутанными белокурыми волосами. Скинула туфли и молнией бросилась вперёд, волоча по земле подол бархатного тёмно-фиолетового платья. Только тут Глеб понял, почему Аглая раскинула руки. Марина с размаху врезалась в невидимую стену, заскулила и осела на землю. Отползла на карачках назад, как животное, готовящееся к прыжку. Прошипела:
- У тебя всё равно ничего не получится. Я уничтожу тебя и заберу парня. Он мой.
Вампирша вытянула вперёд руку. Воздух затрещал и заискрился от напряжения. Глебу казалось, что их борьба длится целую вечность. В волнении он до крови закусил губу, забывая дышать. Обе женщины стояли прочно, как скала. Время остановилось. Наконец Аглая что-то забормотала себе под нос и Марина согнулась пополам и взвизгнула от боли. Старая женщина опустила руки, тяжело дыша и собираясь с силами.
Глеб вспыхнул от стыда, отчётливо увидев себя со стороны. Здоровый парень прячется за спиной пожилой женщины, хоть и ведьмы. Он лихорадочно стал оглядываться и вспоминать, чем можно убить или хотя бы отпугнуть вампира. Святая вода? Чеснок? Осиновый кол? Поглощенный своими мыслями, он не сразу понял, что произошло. Рядом кто-то страшно хрипел. Глеб поднял голову и побледнел. Марина стояла за спиной Аглаи и душила её руками. Женщина извивалась в железных руках вампира, как мышь в когтях у кошки, изо всех сил борясь за каждый глоток воздуха.
Ярость накрыла Глеба горячей волной. Не думая, он бросился вперёд и со всей силы ударил Марину в шею. Девушка на миг замерла и рухнула на землю, как тряпичная кукла. Откашливаясь и держась за горло, Аглая просипела:
- Я же говорила, что ты не так прост. Молодец. Справился с вампиром.
Гнев, удерживающий Глеба за шкирку, испарился. И теперь его трясло от пережитого стресса, как в лихорадке.
- В с-с-смысле справился?
Аглая лишь устала махнула рукой в сторону Марины:
- Гляди сам.
Глеб на ватных ногах склонился над Мариной, не веря своим глазам. На месте удара краснел ожог. Он протянул руку к шее девушки и тут же с отвращением отдёрнул, как будто дотронулся до дохлого таракана.
- Откуда у неё ожог? Я убил её?
Аглая взяла его за руку и оттащила от дочери:
- Вампира не так просто убить. Пойдём, поговорим на кладбище. Здесь небезопасно.
Рядом рядом раздался ехидный и скрипучий, как несмазанные петли, смех:
- Конечно поговорим. Нам ведь многое нужно обсудить перед тем, как я вас уничтожу. Хотя... Если парнишка поможет мне, я, так и быть, оставлю его в живых.
Глеб ощутил, как внутренности смёрзлись от ужаса. У входа на кладбище стояла Лукерья в окружении стаи волков.
Продолжение завтра в 19.00))