Обременение. Обременение. Обременение. Грустно как-то признавать, что в отношениях сына и невестки ты вдруг становишься обременением. Досадным недоразумением, которое собирается поломать кому-то все светло-розовые, мармеладные планы.
Но Семен был настроен на борьбу. Он не сложит лапки и не будет смотреть, как сына обирают до нитки. Нет уж. Даже, если сын еще относительно молод (29 исполнилось) и не очень хорошо разбирается в людях.
Невестка постарше.
И она уже побывала замужем. Ей там “и так все понятно”.
Отчего же в таком случае через пять месяцев отношений уже продвинула идею свадьбы? А, как только Семен озвучил, что отпишет сыну фирму, председателем совета директоров назначит, так невестка и заторопилась замуж. До этого-то лениво встречались. Лениво – это редко и без искры. Совсем. Она скучала, когда приходила к ним на ужины, она сбегала с них еще до того, как подадут десерт.
Жена Семена, мама Артура, пускалась в долгие разговоры о быте, о прошлом, о грядущем, лишь бы зацепиться за что-то интересное для невестки, для Оли, но та вяло отмахивалась и отвечала односложно – “наверное; пускай; может быть”.
А, как про фирму заговорили, оживилась. Само внимание и предупредительность. Расписались молниеносно!
- Вы, папа, - она к свекру никак иначе не обращалась, - В хорошие руки свое дело передаете. Достойным наследникам. Уж не сомневайтесь, пожалуйста.
“Ты, милочка, за банковскую карту замуж вышла” – думал он, но только ухмылялся в ответ.
Ну, вышла и вышла. Пусть даже за карточку. Если бы уважала Артура, то Семен бы и не лез. И по расчету ведь бывают крепкие семьи, не по большой любви, но с огромным уважением. Но Оля к ним не относится. На Артура ей все равно. Ни доброго словца. Ни объятий просто так. Улыбается она, когда это надо, когда этикет обязывает. Да еще иногда, если Артур начинает отдаляться. Вот тут может и постараться! А просто так – нет.
Семен собирался поговорить тет-а-тет, ехал к Оле, как раз незадолго до их росписи, но оказался свидетелем жуткого разговора. Оля провожала свою мать, гордую тещу, до парковки и выдала:
- Успеть бы штамп поставить.
- До чего, дочь?
- До их торжественной передачи бизнеса.
- Тебе-то какое дело? Так и так не работаешь.
- Ты как с Луны свалилась, мам. Личное и совместно-нажитое – это вопрос серьезный. Для суда потом.
- Что удумала-то?
Теща-то человек справедливый.
- Развод! Нужен мне этот ботаник. Как батя его перепишет все, так и разбежимся.
Вот это Семен знал.
Но к сыну не побежал.
Раз у Ольги тормозов нет и болтает она направо и налево, то это и сыграет против нее.
И свекор принял решение, что сыну пора разводиться.
***
Посреди шумного праздника, когда Оля ушла с подругой на “поболтать” и заодно поведать ей, как она прекрасно заживет на то, что отсудит у Артура, Артура туда тоже привели.
- И тебе нисколько не жаль его? Прям вообще ни капельки – ни капельки? Не верю. Уж не третий день вместе. Привязалась, наверное. Привыкла, - сетовала подруга.
- Не так, как к финансовому благополучию, - сказала Оля.
- Предки ж ему больше ничего не доверят. После такого. И все равно не жаль его?
- Много будешь кого попало жалеть – все упустишь. Они еще заработают.