Бабушка жила на краю большого города, дальше трасса, по которой движение днем и ночью.
Старенький дом у бабушки, совсем обветшал, и помочь с ремонтом некому.
Вокруг двор и небольшой огород – жить можно.
Богатая строительная фирма место это облюбовала, чтобы построить торговый центр. Бойкое место, можно стоянку организовать – много чего.
Все хорошо, но бабушкин дом мешает.
Пришел солидный заместитель начальника, вошел в домик, с бабушкой строго разговаривал: «Здесь стройка, дом твой мешает. Не беспокойся, мы все организуем, выкупим, деньги получишь. Можем и с покупкой жилья помочь, купим небольшую квартирку, будешь жить и радоваться».
Бабушка отказалась переезжать: «Мы здесь с покойным мужем жили, здесь и сынка нашего не уберегли. Во дворе – за банькой, Полкана нашего сама похоронила, как родня был. Что ты, милый человек, никуда не поеду».
Решили богатые мужики измором старушку взять, то есть копать рядом: пусть тяжелая техника шумит, и не выйти из домика, не зайти в него. Опомнится старая, согласится.
А она воевать решила, собрала последние силы, к высокому районному начальству отправилась. Записалась на прием, мужчина в дорогом костюме с галстуком сказал, что ничего сделать нельзя, потому что вся территория – собственность фирмы, и договор есть, а ее старенький домик как крошечный островок, мешает большим кораблям. Сознание надо включить, понимать надо, что все развивается, и жизнь меняется. А еще бы бабушке стоило понять, что своим упрямством мешает многим людям жить хорошо: нужны обществу торговые центры, и придорожные кафе тоже нужны.
Красиво мужчина говорил, как на митинге, но бабушку не проняло. Держала себя в руках, даже не заплакала.
Дальше действовать нужно, и отправилась к городскому начальству. Встретил другой мужчина в дорогом костюме, сытое лицо, животик имеется, очки сверкают.
Еще красивее говорил про прогресс и про то, что одинокую грустную старушку никто не обидит. Дадут жилье – во всем помогут. Если надо – ухаживать будут: «Нельзя вам в старом домике жить, обрушится от сильного ветра и погребет вас под обломками. А в квартире тепло, и вода есть, и канализация».
Бабушка сказала, что ляжет на пороге, и пусть ее не обломки дома, а бульдозер раздавит.
И снова не заплакала, только плотно губы сжала.
Побежали деньки, строительство почему-то не начинали, но это было не что иное, как передышка.
Засуетились рабочие, начали возводить забор, зашумела строительная техника.
Бабушка с тревогой за всем этим наблюдала, ждала последнюю решающую минуту.
И она – последняя минута – тут как тут.
Приехал самый главный начальник на дорогом автомобиле. Крепкий, молодой, плечи широкие. Прошел в домик, голову низко пришлось наклонить, чтобы не удариться.
Полумрак в избушке, бабушка за столом сидит, к битве готовится. Начальник снял шапку, вздохнул тяжело – это он психологически на тяжелый разговор настраивался.
Посмотрела бабушка, тихо ойкнула, подошла, старенькими ручками легко до его лица дотронулась: «Сынок мой, как ты на моего сынка похож, много лет, как нет»,
И держит руки на щеках самого главного начальника, убрать не в силах.
Начальник остолбенел, в душе пискнула скрипичная струна, и волнение как волна.
Сели, и он сказал: «Это добрый знак. Не волнуйся, мать, никто тебя беспокоить не станет». И ушел.
А техника появилась, и строители пришли, домик старенький отремонтировали, обшили чем-то, забор поставили, баньку в порядок привели. Во дворе – мостки, чтобы ходить можно.
Торговый центр в другом месте возвели, он хорошо виден, когда сидишь на новенькой лавочке у старенького преображенного домика.