Увидев дочь на крыше сарая, Наталья похолодела. Катя стояла на черепице с раскрытым зонтиком и провожала сосредоточенным взглядом легкомоторный самолёт. Ручка ведра с набранной из колодца водой выскользнула из рук Натальи, ведро упало на бок и лужу в один миг впитала трава. Поза дочери напоминала стан дикого зверя, готового сделать решающий прыжок в сторону жертвы.
— Катя, ты что, очумела там, спускайся с крыши! Разобьешьси! Спускайся, кому говорят! Совсем не слышит меня, вздорная девчонка! Катя!
Но Катя и впрямь не слышала. Всё её существо стремилось в небо. Она родилась, чтобы летать. Мысли её были там, в вышине, а тело - всего лишь оболочка, не поспевающая за фантазией, но укрощённая бесстрашной шестилетней хозяйкой. Страха перед высотой у Кати не было и нет.
Два сына-школьника подбежали к матери.
— Опять она за своё. На той неделе сиганула с дерева, мало ей было пережечься крапивой, - сказал тот, что помладше.
Тем временем Катя подняла зонт ещё выше и расправила одну руку, как птица.
— Катя! Ох... Стёпка, чего стоишь? Лезь за ней на крышу, ты полегче!
Мальчишка рванул к приставленной сбоку от дома лестнице. Катя услышала его и почувствовала толчки по черепице. Три движения: раз, два, три! Ноги, ноги, напрягла корпус и вперёд... Рывок! Подпрыгнула!
Мать протяжно взвизгнула, а Катя лети-и-ит! Она замерла на земле под вывернутым в обратную сторону зонтом. Издалека Катя походила на сыроежку, зонт ведь был красным. Братья и мать устремились к Кате.
— Разбилась? Разбилась?
Катя встала, с негодованием откинула зонт и посмотрела на него разочарованно. Щёки её горели красным, в глазах - маниакальный блеск человека, знающего свою цель. Она никак почти не повредилась благодаря крепкому телосложению, способному вынести колоссальные нагрузки.
— Катя, ты же девочка! Разве так можно! И в кого ты такая бедовая! - ощупывала её мать. - Ногу не зашибла? Здесь не больно?
Катя вырвалась из материнского плена и побежала, прихрамывая, на луг за домом, в высокую траву, чтобы с завистью наблюдать оттуда за полётами птиц.
— И всё равно я буду летать! Буду! - крикнула она упрямо.
Слезам никогда не бывать на её лице, так что прочь, прочь, вода, она не какая-нибудь девочка-нюня, чтобы плакать! Она была настоящим сорванцом и интересовали её только мальчишеские забавы. Никаких кукол, пупсов и игр в дочки-матери! Машины! Танки! Самолёты! Состязания наравне с мальчишками в том, кто быстрее, сильнее, ловче! Постановка военного боя - вот что было её.
Она родилась в 1916 году десятым ребёнком в семье обычных крестьян. Годы были слишком неспокойными из-за войны и родители Кати решили перебраться с Волынской губернии в город Курск. Бойкая и отчаянная Катя грезила полётами с малых лет. Пролетавшие в небе самолёты завораживали девочку. Раскрыв рот, она сосредоточенно наблюдала за траекториями их полётов, но по мере взросления взгляд её становился острым, ястребиным и она глядела в небо с видом знатока.
— Р-1 летит.
— Да нет, это истребитель... - не соглашались друзья-мальчишки.
— У истребителя И-1 два крыла сразу над шасси, под кабиной пилота, а здесь двухместный биплан, видишь, у него две несущие поверхности, верхняя и нижняя.
Закончив семилетку, Катя поступила в Воронежский авиатехникум, хотя мечтала совсем о другом - она хотела летать. Однако в лётные училища девушек не принимали. В 1931 году по всему Советскому Союзу открывались аэроклубы. "Юноши и девушки, поступайте в Воронежский аэроклуб!". Увидев этот плакат, расклеенный на углу дома, Катя застыла. Это оно - то, к чему она стремилась с рождения - взмывать в небо, покорять высоту! Немедля Катя отправилась туда и поступила в числе первых.
— Катя, - протянула она руку одной из пяти поступивших вместе с ней девушек.
Девушка смешливо посмотрела на Катю. Перед ней стояла коротко остриженная, с угловатыми, но приятными чертами лица курсантка, крепко сбитая и чуть ниже ростом, чем она сама.
— Нина.
Они крепко пожали друг другу руки.
— Не узнаёшь? - спросила Катя.
— Нет, а должна?
— Мы учимся в одном техникуме, я видела тебя.
— Ну что ж, значит будем боевыми подругами.
Учёба для подруг началась непростой, особенно с наступлением весны когда, пройдя первые основы теории, курсанты приступили к практике. В три часа ночи - подъём. Они встречались на улице и вместе шли пешком через весь город к лётному полю. В четыре утра начинались полёты под руководством инструктора. Их обучали летать на лёгких и низкоскоростных бипланах У-2 и УТ-2, идеально подходящих для новичков. К девяти утра обе девушки уже сидели за партами техникума, а в два часа дня - постигали теорию в аэроклубе. И так каждый день в течение двух лет.
Последние дни учёбы. Катя видела, как к ней бежит по коридору Нина, в её глазах - блеск победы, точнее, надежда на неё. Нина пахнула на Катю коридорной прохладой и оттащила в сторону.
— Ты слышала кто приехал?
— По твоему виду можно подумать, что сам Молотов.
— Нет! Брось шутить! У нас здесь комиссия из Оренбургского училища лётчиков! Будут отбирать лучших курсантов!
— Нам-то что? Девушек в лётные училища не берут.
— Сказали, что будут брать лучших! Мы с тобой одни из лучших, Катя, особенно ты!
— Да ну...
Из шести девушек-курсантов приняли только двоих. Катя и Нина отправились по комсомольской путёвке в Оренбург.
Их поселили в одной комнатке и, хотя обучались девушки у разных инструкторов, Нина знала, что Катя усваивала программу намного быстрее, чем остальные. Она схватывала всё на лету, ей даже особо не требовалось готовится к занятиям. Это была её стихия - небо, самолёты, высота. Училась Катя на отлично и ничем не уступала юношам-курсантам.
Первый самостоятельный полёт был для Кати сродни новому рождению. Холодное утро февраля. Катя на аэродроме с остальными курсантами. Первый вылет с командиром, второй - личный. Густой пар изо рта, мёрзлые кончики пальцев и нос щипает мороз. Казалось, Катя всю жизнь ждала этого дня.
— По самолётам! - скомандовал главный инструктор.
Катя резким движением поднялась в кабину, пристегнула ремни, проверила датчики. Запустив двигатель, она вырулила на исполнительный старт, дала газ по команде командира и самолёт, разогнавшись, устремился в чистое небо. Земля отдалялась, холодный ветер хлестал Кате в лицо. Мир умещался на одной ладони. Её ладони. Только небо могло подарить Кате истинное счастье, только оно насыщало вкусом и смыслом её жизнь.
— Летаете хорошо. Теперь полетите одна, - сказал довольный командир.
— Есть лететь одной! - тяжело дыша, выпалила Катя.
Впервые сев в кабину в одиночестве, она испытывала настоящий триумф.