На днях в своей электронной почте я обнаружил одно сообщение. В послании содержалась ссылка отправителя на его давнюю статью в Дзене. Поскольку мой корреспондент не добавил к ней ни слова, я сделал вывод, что тема для него очень важна. Понял так, что он не хочет распыляться на объяснения и что свое отношение к ней он концентрированно передал в этой статье.
Затронутая им тема важна для русской истории ещё с тех пор, как на Руси завелись богатыри. По крайней мере, я отсчитываю ее отечественную хронологию, опираясь на документальное свидетельство Васнецова в его «Витязе на распутье». Может быть, я ошибаюсь, и она имеет даже более древние корни. Тема эта – вопрос непостижимости выбора.
Богатырь решает вопрос конкретно для себя, для представленной в его лице отдельной единицы общества. При этом надо отметить, что он представляет единицу не простую, а боевую. Решение небоевых единиц этого общества вполне может быть иным. Да оно и вообще может быть разным у разных людей вне зависимости от степени их боевитости.
Мой товарищ смотрит на проблему под другим углом. Ему важна незащищенность истории от произвольного прорастания в ней случайных сорняков, которые, набрав силу, заглушили в ней «всё, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив». В природе сорняки берут количеством, а в представленной им картине важно именно то, что речь идет об одиночках. Надо понимать так, что эти одиночки берут не количеством, а качеством – к такому выводу подталкивает предыдущая параллель. Правда, выводы выводами, но ни я, ни уж тем более мой корреспондент с этим не согласимся.
Пара слов о нем самом. Человек этот на многое в жизни смотрит по-иному, чем я. Однако есть у нас одно очень важное общее. Это общее – отношение к его родному отцу. Не раз в своих публикациях, то тут, то там, я делился эпизодами, связанными с памятью о его родителе. Всего год с небольшим из своей немаленькой жизни я прожил бок о бок со старшим из этих двоих и не знаю, за сколько лет обычной дружбы засчитывается по правилам это время. Тем не менее, тот армейский год дал мне основания считать Вячеслава Павловича Алехина самым благородным человеком из всех, кого я встречал в жизни. В такой ипостаси он жив в моей памяти до сих пор, и в предыдущей моей жизни никому из несомненно достойных и хороших людей не удалось его с этого места подвинуть.
Тем, что в наши дни я чудесным образом вышел на его сына (друг давно покинул этот мир), я всецело обязан Дзену. Сын уже тоже вышел из возраста самых молодых. Как я говорил, он ведет в Дзене собственный канал. Я прочитал у него всё написанное, так как мне важно было знать, чем он живет и чем дышит. И как я упоминал выше, во многом наши позиции (главным образом – политические) сильно расходятся. Тем не менее, вы прекрасно понимаете, что, декларируемое человеком в статьях - это не всё. Выводы о нем самом, о его отношении к жизни, к другим людям можно делать и по разным проскальзывающим в статьях деталям. И я считаю его хорошим человеком. Если говорить о его канале, то есть один важный момент: он взялся за беллетристику, и мне нравится, как он пишет.
А сейчас о его статье. Человек, желая добра и себе, и советскому народу, и Михаилу Сергеевичу Горбачеву, многое отдал бы за то, чтобы последний в своё время успешно продолжил некогда начатый путь и превратился в выдающегося комбайнера, известного стране своими зерновыми рекордами. Такого же славного пути, но на строительном поприще, он желал бы Борису Николаевичу Ельцину. Есть у него и третья мечта - самому вернуться в то свое прошлое.
Оценивая ностальгию о советском прошлом, отчетливо просматривающуюся в статьях и постах моего нового товарища, видя его боль от оплеванного и растоптанного былого счастья, я вспомнил максиму Конфуция о том, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Действительно, вода в реке другая, не та, не прежняя. Значит, и река другая. К тому же, добавлю я к Конфуцию, в момент второго входа сам ты тоже чуть-чуть другой. Ничего не поделаешь: всё течет, всё изменяется.
Возвращались ли вы когда-либо в места своего детства? Общеизвестно, что в подобных случаях всё, что казалось прежде высоким, большим, под новым взглядом сильно теряет в величине. Если взять и действительно вернуться назад, то человек обнаружит, что дома в том счастье маленькие, а необустроенность - большая. Вернувшегося спасёт всё та же целительная ностальгия. Его выручит особое отношение к собственному прошлому, которое сильнее реалий. Человек разыщет немало другого, дорогого ему. И, вернувшись в сказочное вчера, он всё это поспешит потрогать и радостно потрясти. А вот если в то ВАШЕ прошлое заслать постороннего человека, которому ностальгия не грозит? Каким он всё это увидит? Не приходилось ли вам сталкиваться с такой ситуацией: вы привезли друга в дорогие вашему сердцу прежние места, а он в ответ на ваши восторги лишь вежливо кивает?
Я оставляю за скобками представления о нашем тогдашнем бытии, которые вынесли для себя совсем молодые люди, не заставшие наши коммунистические времена. Им дано судить о них только по воспоминаниям ностальгирующих или не ностальгирующих предков, по художественной литературе и фильмам. Это другое и это тема другого разговора.
К моменту крушения советского коммунизма автор присланного сообщения был подростком. Мои дети, родившиеся заметно позже, – совсем малышами. В этом, как мне кажется, кроется разное отношение к тем временам между ним и моими. Мои, по сути, росли в посткоммунистическое время, а он пожил в нем в том возрасте, когда в человеке формируются самые сильные, самых живые впечатления. В этом возрасте мечтаний и идеализаций добро, в твоих глазах, исправно берет верх над злом. В эту пору веришь, что очень-очень отдельные недостатки, пусть и видимые даже тобой, всего лишь случайная нелепость. И если эта сказка окажется насильно оборванной, зафиксированная памятью картина прочно законсервируется в сознании на долгие годы. Другое дело, что новое знание может заставить тебя подойти к анализу прошлого с других позиций, внимательнее рассмотреть то, что прежде было беспечно, по-юношески проскочено. Но как раз эта сторона дела оказывается у всех разной. Кого-то новое знание заставит, а кого-то нет. Человек не машина, он в этих делах не подбивает для себя четкое сальдо, он живет чувствами.
Ностальгируют также очень многие из старшего поколения. Ностальгируют не только из-за того, что речь идет о времени их молодости. Ностальгируют в большинстве те, кому тогда было хорошо. Но и их приятные воспоминания со временем оторвались от жизни. Что поделаешь: закон психологии. Память этих людей не сохранила многое из примелькавшегося в те времена. Грязи на родных просторах тоже не замечаешь, пока не вернешься из Германии. А тогда ни в какую Германию не ездили. Но заспорь вдруг, где тогда было чище, и человек, никуда в то время не ездивший, будет готов полезть в драку, утверждая, что у нас. Правда, тогда и на самом деле за брошенный окурок в городах штрафовали.
Лично я из всех моих лет во взрослом возрасте выделяю всего какой-нибудь жалкий пяток годочков, а то и меньше, когда ощущал, что живу в свободной стране. Это было время после возвращения в 1988 году из командировки с военными и до того, как Ельцин начал перестраивать российскую конституцию под свой интерес. Уходя пешочком на Исаакиевскую площадь к исполкому Ленсовета ночью с 19 на 20 августа 1991 года, я ответил жене на обычные в таких случаях аргументы: «Хватит с меня и сорока с лишним лет жизни в рабстве. Больше не хочу».
Самое главное: основной пафос разбираемой статьи сосредоточен на отдельных конкретных личностях. Ну так у нас и вообще весь народ воспитан так, традиция у нас такая: всегда и все решал вначале царь, а потом - генеральный или первый секретарь.
Путин, реставрировавший все элементы прежнего, полезные для удержания своей власти, позаботился об укреплении и развитии апробированного принципа единоначалия. Когда он начал вертикалить Жизнь, я сразу понял, к чему всё придет.
Сейчас желаемое достигнуто. Построен идеальный конус властной елки, на каждой ветке которой (при уменьшении их числа в каждом следующем ярусе) сидят все более тяжелые чиновники. Наверху - главный, и без его слова не решается ничего - кого наказать, кого миловать, кого убрать, а кого спасти от ярости недовольных.
Можно спорить, существовала ли на самом деле диктатура пролетариата (пролетариата!) в практическом социализме. Однако во всех странах, последовавших за СССР в строительстве счастливого общества будущего, роль человека у руля становилась довлеющей (Мао, Хошимин, Ким Ир Сен, Живков, Ульбрихт и Хонеккер, Чаушеску, Гомулка, Фидель Кастро и прочие). Взгланите на свежеуехавшего от нас Кима. Заметили, как на фотографиях корейские генералы соревнуются, кто из них заразительнее засмеется над шутками пхеньянского шутника?
Впрочем, такое поведение не более чем достаточно универсальная человеческая тяга к демонстрации собственной малости перед всесильным начальником. Правда, проявляется она в разных людях с разной степенью прилежания. Вспоминаю, как после переговоров с венесуэльским министром нефти человеку, считавшемуся тогда главой отечественной «Роснефти», но докладывавшему каждый свой шаг Сечину, понадобился то ли какой-то документ, то ли справка. Он вышел в холл, дал знак чиновнику, находившемуся в другом его конце, и тот, к моему вящему изумлению, бросился преодолевать разделяющее их пространство бегом. Я легко представил его бегущим строевым шагом и по стойке смирно. Недобрал товарищ до идеала, но усердие наверняка было замечено, а потом отмечено.
Вспомните Нарышкина на показанной миру нетайной путинской вечере. А можете вспомнить Пригожина. Бандит бандитом, живший по понятиям. Но, извините, рядом с пока ещё преуспевающим Нарышкиным я его не поставлю. Если абстрагироваться от остального, бандит не меньше прочих может чувствовать себя человеком и так же, как кто-то другой, по-человечески может умереть. Всякому живущему отпущена жизнь в 1 (одном) экземпляре. И чтобы понижать ее уровень до такого…
Наверное, будет понятнее, если я скажу: это то же самое, что перейти с коньяка на бормотуху. Но тут уж что кому в жизни важнее. Многие люди от гнета несвободы не страдают. Они его не чувствуют. Диктат начальника во всех мелочах жизни для них органичен и протеста не вызывает. Через человеческую историю прошло много поколений рабов. Эти люди прожили своё и умерли. И немалое их количество прожило жизнь в полном ощущении счастья и довольства проживаемым.
Не думаю, чтобы кого-то из разумных соотечественников грела мысль, что установившееся сейчас статус-кво и есть та стабильность, что будет жить всегда, что она устраивает всех. Время перемен продолжается. Важно, какими они будут. Если в духе того же суперзавертикаленного, это не перемены, а апгрейд существующего. Конечно, такой исход устроит многих. Меня - нет. Но мне и не наблюдать этого.
Меня устроила бы такая действительность, когда выборы – не декорация, не бутафория, ради которой закатан катком всякий помысел «против», а возможность двинуть вверх кандидата, выражающего твои интересы и твои представления о благе государства. Чтобы эти выбранные тобой пришли ко власти не навечно, а были сменены проигравшими им на выборах, которые после этого подработали свои программы. Или вовсе подоспевшими новыми силами. Только так политика может отвечать жизни и сама быть жизнью. Политической жизнью.
И тогда бы не было слышно разговоров типа «это было при Сталине, а это при Брежневе, а это при Путине…». Хорошо бы отвыкнуть от этого «при».
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 2295 ДНЕЙ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"